Ну чтовы галубушка?!-сказал пажилой Барин медвежьего вида,неклюже-по отечески обнимая рыжеловолосую обескураженую девушку, пряча при этом,улыбку в густые бакенбарды.
Что за жисть у этих барынь-наряды да абновки,
шляпки там францускеи-скукатища!
Вот у нас весило, в усадьбе-то!Прошка, он уменя знаиш какой , падлец,смышленый!Будиш с ним вмести грамоти абучатца, сено укладывать.
Анадысь,када у саседа я наливачку "Рябинаваю" аткушивал,этат пес шилудивый,книжку там спер!Францускаю,правда по басурмански написаную.
Эх, и душевна я иго тагда отпарол!-мичтательна улыбнулся пажилой Барин.
Ну да ладно,о чем это я? Тфу,Прошка,сцуко тряпошный!
Так вот-аставил я ему, ну букварик энтот,ну в виде падарка за иссеченную жопу. И-что, прочитал таки он ее, сцучий потрах.
А патешно называится,книжица эта-"Кунилингимус"памоиму-Гы-Гы-Гы.
Пра лашадей,наверна.
Дык вот, барыня мая, лебедушка маладая, раньше пра лашадей и слышать нихатела, а как услышала от Дуньки, молошницы нашей,как Прошка ей книжку ту читал, так па вечирам заслушиваетца,этими расказиками.
Забавно,знаешь,-сидим мы с Игнатом Палычем на веранде вечерком, пульку расписываем.А из светлицы, чу-,всхлипывает мая прилюбезная Варвара Пуповна!
Можит ведь Прошка , парток штопаный,жалости видно дамам нагнать!
Так что паааехали,мая сирдешная,-крякнул Барин,
падсаживая молодую особу в пролетку,запряженную парой гнедых лошадей,не забыв при этом, хлопнуть по аппетитному задку молодки,обтянутому странным видом синих порток, со смишной надписью ЛИВАИЗ, на коричневом кусочке кожи.