Время Сталинского руководства СССР

Почему расстреляли Блюхера

Тогда в 30-ые клан Зиновьева-Каменева был далеко не единственным претендентом на общенародную собственность, были и другие желающие поживиться. Например, 'бессмертный маршал' Блюхер и его дальневосточная команда, расстрелянные в 39 г. Интересно посмотреть, за что.

Уже говорилось, что советско-китайская (а по сути советско-японская) граница фактически была линией фронта. Летом 38 года посол Императорской Японии прямо заявляет Москве, что Япония готова силой установить границу там, где считает это нужным. На дипломатическом языке это означает войну. Маршалу Блюхеру был передан приказ немедленно привести войска в полную боевую готовность, однако, если сказать что ничего сделано не было, то это будет далеко от реальности. Блюхером и его присными было сделано немало до и во время событий на оз. Хасан, только не в деле обороны Родины, а для её полного разгрома на Дальнем Востоке. В Москву шли рапорты о крайне высокой боевой подготовке, а повсеместной практикой была работа солдат в колхозах или на строительстве объектов, что было категорически запрещено командованием. Материально-техническая база была полностью дезорганизована. Когда потребовалось идти в бой, солдаты оказались необученными, полубосыми, у артиллерии не было снарядов, у командиров - карт района боевых действий. Доходило до того, что многие (так указано в документах) красноармейцы приходили на фронт не только без боеприпасов, но и вообще без оружия (!) и это несмотря на то, что в том районе Дальнего Востока были сосредоточены огромные запасы обмундирования и вооружения. Был чудовищный 'некомплект' личного состава и в особенности командиров. В перестройку утверждалось, что армия была обескровлена 'сталинскими чистками'. Но армией занимался вообще не Сталин, а К. Ворошилов. Сами 'чистки' (увольнение из армии), проводились не по распоряжению Сталина, а в данном случае самого Блюхера. Тот же личный состав, который был арестован и предан трибуналу, был также арестован по требованию или с согласия самого Блюхера. В результате незаполненными были сотни должностей командиров и начальников частей и соединений, войсковые части были плохо управляемы. В то же время было огромное количество 'неприкаянных' офицеров вообще без должностей, не командовавших никем и ничем.

29 июля 1938 г. началась локальная война у озера Хасан. Началось всё с того, что одиннадцать красноармейцев несколько часов отражали атаки нескольких сот японских солдат. 
Начальник заставы вспоминает:

'Меня срочно вызвал по телефону лейтенант Махалин. ... 'Большой отряд японцев нарушил границу и начал атаковать расположения погранотряда, будем стоять насмерть, отомстите за нас!' Связь прервалась. Я спросил разрешение у дивизионного комиссара Богданова подержать группу Махалина огнем станковых пулеметов. Мне в этом было отказано с мотивировкой, что это вызовет ответные действия японцев и в районе высоты Заозерной. '.

Что здесь поражает, так это наглый цинизм самой мотивировки - идёт кровопролитный бой, японцы убивают наших солдат, а солдатам запрещается открывать огонь, чтобы японцы 'им не ответили'. Кстати, комиссар Богданов весьма приближённый к Блюхеру человек, тоже был 'необоснованно репрессирован' в 1939 г.

Столь же странная ситуация повторилась 31 июля, когда гарнизон высоты Заозёрной в течение 12 часов отражал атаки двух японских полков, и несмотря на героическое сопротивление, был вынужден отойти из-за подавляющего преимущества противника. В это время в 2 км оттуда находилась стрелковая дивизии, которая бездействовала, наблюдая за боем.

Пятью днями раньше, когда нашим пограничникам удалось отбить атаку японской роты в том же районе на промежуточных переговорах по урегулированию конфликта неожиданно для всех глава Советской делегации Блюхер заявляет, что Советская сторона... сама виновна в конфликте, поскольку наши пограничники нарушили границу на 3 метра. Во-первых, это оказалось неправдой. Во-вторых Блюхер вообще не имел полномочий делать подобные заявления.

Это была оглушительная пощёчина нашей стране. СССР был выставлен перед всем миром по оценке западных газет 'в самом идиотском виде'. Но намного более страшным последствием этого было то, что японцы почувствовали себя победителями, и следующее кровопролитие стало неизбежным. Тысячи наших солдат заплатили жизнями за 'странный' поступок Блюхера.

К сожалению, 'странности' командующего фронтом на этом далеко не заканчиваются. Вместо того, чтобы отражать агрессию Блюхер создаёт 'комиссии по расследованию' и полностью дезорганизует действия войск, на фронт отправляется его заместитель, которому вообще не даётся никаких полномочий, и в итоге войска остаются без централизованного управления!

Из протокола Главного военного совета РККА 4 сентября 1938 г.

'Дело дошло до того, что 1 августа с.г., при разговоре по прямому проводу тт. Сталина, Молотова и Ворошилова с т. Блюхером, тов. Сталин вынужден был задать ему вопрос:'Скажите, т. Блюхер, честно, - есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нет у вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту, а если есть желание, - я бы считал, что вам следовало бы выехать на место немедля' .'

Обратите внимание на поведение и стиль речи Сталина - он не угрожает, не требует, да он и не имеет права этого делать. Маршал ему в принципе не подчиняется, потому что у Сталина нет никакой официальной власти - он глава Коммунистической партии и всё, а начальником Блюхера является Ворошилов, который и отдаёт ему прямой приказ выехать в район боевых действий.

Только 1 августа войска получили от Блюхера приказ атаковать противника, не ожидая подхода главных сил. Время, когда можно было сходу отбить наступление противника, было упущено, а вот атаковать 'в лоб' было уже поздно. Штурм провалился. Все склоны высоты и берега озера были покрыты телами наших солдат. Истекающие кровью остатки подразделений, зажатые между озером и высотой, просят поддержки авиации, к командующему многократно обращаются командиры других соединений, но Блюхер отвечает категорическим отказом, 'чтобы не нанести ущерба корейскому населению'. Всё это документально зафиксировано. Интересно, какое 'корейское население' может быть на погранзаставе и высоте, на которой ведётся бой?

Опять выдержка из протокола заседания Главвоенсовета:

'Только после приказания т. Блюхеру выехать на место событий т. Блюхер берется за оперативное руководство. Но при этом более чем странном руководстве он не ставит войскам ясных задач на уничтожение противника, мешает боевой работе подчиненных ему командиров, в частности командование 1-й армии фактически отстраняется от руководства своими войсками без всяких к тому оснований; дезорганизует работу фронтового управления и тормозит разгром находящихся на нашей территории японских войск. ... т. Блюхер, выехав к месту событий, всячески уклоняется от установления непрерывной связи с Москвой, несмотря на бесконечные вызовы его по прямому проводу народным комиссаром обороны. Целых трое суток при наличии нормально работающей телеграфной связи нельзя было добиться разговора с т. Блюхером. Вся эта оперативная 'деятельность' маршала Блюхера была завершена отдачей им ... приказа о призыве ... 12 возрастов. Этот незаконный акт явился тем непонятней, что Главный военный совет в мае с.г., с участием т. Блюхера и по его же предложению, решил призвать в военное время на Дальнем Востоке всего лишь 6 возрастов. Этот приказ т. Блюхера провоцировал японцев на объявление ими своей мобилизации и мог втянуть нас в большую войну с Японией. Приказ был немедля отменен наркомом.'

Вам это ничего не напоминает? Например, Чечню и штурмы Грозного? 
Лишь когда командование переходит в руки Ворошилова штурм высоты проводится как того требовали правила воинской науки - после применения авиации и артиллерии пошли танки и только потом пехота. Японцы были разгромлены практически моментально. Следует отметить, что Блюхер - не 'паркетный генерал', а известный красный командир Гражданской войны, кому как не ему знать, что штурм укреплённых позиций без средств огневого подавления невозможен и приводит к страшным потерям. Это знают, не то, что лейтенанты, даже курсанты. Сразу же вспоминаются слова Басаева из радиоперехвата, сказанные 'абоненту' из Москвы в 1999 г:

'Ты же обещал что авиации не будет!'

Только тогда, в 30-е предателям не удалось добиться контроля над самыми высокими постами страны, что предопределило их поражение. Предатели 80-х - 90-х годов учли этот опыт и победили.

Военный суд в Москве, рассмотрев дело маршала Блюхера, пришёл к выводу, что имело место предательство и приговорил подсудимого к расстрелу. Интенсивное расследование показало огромное количество японской агентуры среди 'людей Блюхера'. Это было не удивительно, в армии тогда практически открыто говорили о предательстве высшего командного состава, также как и в России в 90-е. Вопреки распространённому мнению Сталин в его судьбе никакого участия не принимал и давления на суд не оказывал. Приговор вынесли боевые товарищи маршала Блюхера, перед глазами которых ещё стояла картина склонов высоты Заозёрной, усеянная трупами наших солдат.

Последствия 'невнятной войны' у озера Хасан были намного тяжелее, чем кажется -над советской армией в мире открыто смеялись. Донесения японской разведки о более чем слабой координации советских войск были переданы союзнику Японии - Германии и сыграли очень важную роль в принятии решения о войне против СССР. Теперь никто в мире не сомневался, что СССР- лёгкая добыча.

Хрущев реабилитировал Блюхера (то есть упомянутые выше его деяния не признаны преступными, это показательный факт), но даже он не решился признать невиновными группу Зиновьева и Каменева. Слишком очевидны были доказательства вины, слишком очевидна и преступна цель - захват собственности, 'сдача страны', 'реставрация капитализма'. Но эта тема стала старательно обходиться при описании истории, материалы процесса были изъяты из магазинов и библиотек, более не преподавались в школе и институтах. Стало непонятно - так преступники они или нет? Целенаправленно вытравливалась сама мысль о том, что 'наверху' могут быть предатели. Коммунистическая олигархия была сильно ослаблена в результате действий Сталина и похоже, несколько десятков лет не вполне понимала что ей делать - 'сдавать страну' или можно хорошо царствовать и так.

Но потом всё встало 'на свои места'. предательство страны и разграбление национального достояния надо было сделать 'законным'. Поэтому предатели были 'реабилитированы' другим предателем - Яковлевым. Но даже после 'чистки архивов', 'вброса' многих фальшивок и многолетней обработки общественного мнения, потребовалось несколько попыток, чтобы 'реабилитация' увенчалась успехом. Слишком уж очевидна была вина 'невинных жертв'.


Павел Краснов

http://www.rureferat.ru/articles/stalin/2060

Фальшивка о «Джурме»

Из книги в книгу каждого профессионального антикоммуниста неизменно кочует «ужасающая история» об уничтожении аж 12 000 «узников сталинского ГУЛАГа» во льдах Арктики.

«История» такова. «Невольничий корабль» «Джурма», принадлежавший «всемогущему НКВД», загрузил в конце лета 1933 года во Владивостоке 12 000 зеков (каторжан) и отправился через Берингов пролив на Колыму. В Чукотском море «Джурма» застряла на полгода во льдах. Когда весной 1934 года «Джурма» прибыла в Амбарчик в устье реки Колымы, её трюмы оказались пустыми. Зеки замёрзли и были выброшены злыми чекистами на льды океана.

Впервые о подобных ужасах поведали два бывших советских троцкиста Давид Даллин и Борис Николаевский в вышедшей на английском языке в США в 1947 году (разгар холодной войны) книге «Принудительный труд в Советской России». Когда их в то время начали расспрашивать журналисты, откуда у них такие «данные», они отказались сообщить источники информации, но зато заверили «общественность», что описанные «зверства чекистов» в Северном Ледовитом океане - «полный и абсолютно достоверный факт». Хотя никаких доказательств или свидетелей этого «факта» никогда и нигде приведено не было, он в 70-х годах попал в эпопею Сани Солженицера «Архипелаг ГУЛАГ». В 1978 году об этой «трагедии» сопливо и слезливо поведал другой профессиональный антикоммунист от ЦРУ Роберт Конквест в вышедшей на английском языке книге с жутким названием «Арктические лагеря смерти» ("The Artic Death Camps"). Не забыл упомянуть о «Джурме» и шустрый Адик Сахаров в своих «Мемуарах». Такое впечатление, что вся эта макулатура сочинялась в одном месте. Даже ещё в 1996 году «подробности» сталинских зверств в арктических льдах по старой антикоммунистической инерции расписал по-немецки для читателей Германии некий «историк» Ральф Штеттнер в книге с длинным и нудным пропагандистским заголовком «Архипелаг ГУЛАГ: сталинские принудительные лагеря: инструменты террора и экономический гигант».

Фальшивка о «Джурме» имела многоцелевой прицел. Наряду с нагнетанием страха и негодования среди обывателей на Западе и в СССР перед «чекистскими ужасами», она неизменно содержала клевету на И.В. Сталина.

В феврале 1934 года в полярных льдах застряли челюскинцы (их спасли в начале апреля). Америка предложила эвакуировать экипаж на Аляску своими самолётами. Сталин отказался. Думаете почему? Совсем не потому, что испытывал чувство национальной гордости, а просто из-за отсутствия необходимости, т.к. советская авиация была к тому времени не хуже американской. Отнюдь не из-за этого. А по причине того, что неподалёку от челюскинцев в это время «чекистские звери» сбрасывали на лёд горы замёрзших трупов «узников ГУЛАГа» и американцы могли их обнаружить с самолётов. Так утверждают, во всяком случае, «достоверные источники» от даллиных, николаевских, солженицыных и сахаровых-софиано.

«Джурма» была хорошо известна на Западе, а особенно в США. Во время войны на этом транспортном корабле неоднократно проводились поставки по «ленд-лизу» от Западного побережья США в СССР. Именно поэтому цэрэушники, видимо, и решили использовать корабль для перевозки по миру своих лживых пропагандистских уток. При этом они упустили тот факт, что «Джурма» была известна не только в США, но и в Европе. Судно было построено на судоверфи под Роттердамом в 1921 году и носило тогда название "Brielle". Длина - 123 метра, ширина - 18 метров, 7000 брутто регистровых тонн, 12 000 человек в трюмы туда просто бы не вместилось. Максимум 5000-6000 «зеков». В 60-х годах судно было отправлено на металлолом.

На днях антикоммунистам пришлось списать в утиль и свою долголетнюю фальшивку о «Джурме». Как пишет гамбургская "Die Zeit" в номере от 6 ноября 2003 года, в США вышла книга известного специалиста по морскому судоходству Мартина Боллинджера из г. Грейт-Фоллз в штате Вирджиния. Путём кропотливого исследования ему удалось разоблачить цэрэушную ложь о «Джурме». В своей только что вышедшей на английском языке в издательстве Praeger Publishers книге «Сталинские невольничьи корабли: Колыма, великий флот ГУЛАГа и роль Запада» честный историк элементарно разоблачил фальшивку, просто заглянув в Ллойдовский регистр, согласно которому "Brielle" был приобретён СССР только в 1935 году. В архиве Амстердамского судоходства он обнаружил указания на то, что «один из создателей ГУЛАГа» Берсин приехал в Голландию и купил для СССР корабли "Brille", "Almelo" и"Batoe". В апреле 1935 года корабли были направлены на Дальний Восток СССР. "Brille" был переименован в «Джурму». Таким образом, в 1934 году никаких «чекистских зверств в Арктике» не могло иметь места просто потому, что «Джурма» находилась в то время в Голландии и в голландском владении.


А.В. Дубров

Мифы о «великих полководцах» Тухачевском, Уборевиче и «невинно убиенных» сорока тысячах командиров РККА.

Мифы о том, что Тухачевский, Уборевич и другие, незаконно репрессированные Сталиным, были талантливыми военачальниками и стратегами, а также, что Сталин уничтожил сорок тысяч командиров РККА, вследствие чего произошла трагедия 22 июня 1941 года - существуют давно.

Начало этим мифам положил Троцкий, еще в 1937 г. начавший утверждать, что Сталин, видите ли, «обезглавил Красную Армию». «Обезглавил», то есть оставил без головы, без ума, без мозгов. В дальнейшем это утверждение проклятого «беса мировой революции» вновь запустил в оборот недобитый троцкист Хрущев. Кстати говоря, при энергичном содействии маршала Г.К. Жукова. При анализе этих мифов следует прежде всего иметь в виду их многогранность.

Как правило, все они завязаны на невесть откуда взявшихся утверждениях о выдающихся полководческих способностях репрессированных военачальников. Однако Тухачевский и К° не были ни гениальными, ни бездарными стратегами. Они были всего лишь заурядными, главным образом нахватавшимися верхушек военных знаний военачальниками. Кто-то лучше, кто-то хуже, однако общий уровень их стратегических талантов был таков, что всерьез назвать это стратегическими талантами просто нельзя. Вся их так называемая слава полководцев пошла со времен Граждан­ской войны.

Если обратиться к серьезным исследованиям, то мы увидим, что М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич, И.Э. Якир, В.К. Блюхер, И.Ф. Федько, П.Е. Дыбенко, А.И. Егоров и др., а также такие полуштатские «герои» Гражданской войны, как Г.Я. Сокольников, М.М. Лашевич, И.Т. Смилга, Н.И. Муралов, С.В. Мрачковский, не проявили себя по-настоящему талантливыми полководцами. Всеми своими успехами они обязаны кадровым царским офицерам, пришедшим на службу Красной Армии. По данным автора уникальной научной монографии «Военные специалисты на службе Республики Советов 1917-1920 гг.» (М., 1988) А.Г. Кавтарадзе, в Красной Армии к концу Гражданской войны служили примерно 75тысяч военспецов. Их число было огромно в звене младшего и среднего командного состава, но особенно велико среди старшего и высшего комсостава. В период Гражданской войны все главкомы Красной Армии являлись военными специалистами. К примеру, из 20командующих фронтами 17  среди командующих армиями - 82%, среди начальников штабов армий - 90%, среди начальников штабов дивизий - 70%. Однако здесь следует иметь в виду, что из 75 тысяч военспецов в Красной Армии 65 тысяч являлись офицерами военного времени. То есть сугубо кадровыми, обладавшими высшим военным образованием, в Красной Армии было всего 10 два три раза меньше, чем у Деникина, кадровый офицерский состав армии которого насчитывал 30 тысяч человек. Преобладание среди военспецов офицеров военного времени объясняется прежде всего тем, что они представляли более демократические слои российского общества, чем кастовое кадровое офицерство.

Однакодесятитысячный корпус кадровых офицеров оказался очень внушительной силой. Занимая посты начальников штабов и помощников командующих, именно они и были подлинными руководителями фронтов, армий, корпусов и дивизий. Именно они и являлись организаторами побед Красной Армии в Гражданской войне. И, повторяю, именно им так называемые герои Гражданской войны и обязаны своей славой военачальников.

Их приход в Красную Армию был обусловлен не принуждением, хотя отдельные случаи подобного насилия действительно имели место, а мощным всплеском русского патриотизма, вызванным растущим вооруженным вмешательством Антанты в Гражданскую войну. Очень многие бывшие царские генералы и офицеры отлично понимали, что от покровительствовавшей всевозможным националистическим сепаратистам и ярым врагам России Антанты ничего хорошего ждать не приходилось. Перешедшие на сторону Красной Армии бывшие царские генералы и офицеры стремились служить в сильной и независимой от иностранцев русской армии, хотя и с чуждой им идеологией. Они не желали служить если и не в марионеточных в полном смысле слова, но, тем не менее в полностью подконтрольных иностранным державам армиях Колчака, Деникина, Юденича, Миллера, гетмана Скоропадского, Петлюры, Бермондт-Авалова, Врангеля и т.п.

Кстати говоря, принесших им незаслуженную полководче­скую славу благодетелей на полях сражений Тухачевский и К° поблагодарили, что называется, «от всей души» - ими было спровоцировано позорное дело «Весна», в результате которого многие бывшие царские генералы и офицеры были репрессированы еще в 1930 г. Прекрасно знавшие стратегию и тактику иностранных армий, подлинно кадровые офицеры были изгнаны из армии, а очень многие угодили тогда за решетку.

Ныне покойный выдающийся исследователь и публицист Вадим Кожинов в своей известной работе«Великая война России»отмечал: «Господствует мнение, что в результате репрессий 1937-1938 годов место зрелых и опытных военачальников заняли молодые и неискушенные, и это привело к тяжелейшим поражениям в начале войны. В действительности же на смену погибшим пришли в основном люди того же поколения, но другие - и с иным опытом.  в Первой мировой войне, а вторые (кроме окончившего школу прапорщиков Толбухина) начали на ней свой боевой путь простыми солдатами.

Далее, первые оказались вскоре после революции на наиболее руководящих постах (хотя им было тогда всего от 21 до 25 лет…) - без сомнения, по “идеологическим”, а не собственно “военным” соображениям, - а вторые, медленно поднимаясь по должностной лестнице, обретали реальное умение управлять войсками. Дабы оценить это, вспомним, что Суворов в 18 лет начал свой воинский путь унтер-офицером (тогда - капралом), а 16?летний Кутузов - прапорщиком, и лишь к сорока годам они “до­служились” до генеральского звания».

Соответственно и армия в руках таких, не прошедших должной выучки от простого солдата до командира «героев» Гражданской войны представляла собой плохо управляемый сброд. Свидетельствует архивный документ (РГВА. Ф. 37464. Оп. 1. Д. 12. Л. 92),описывающий состояние РККА в 1936 г.: «…Плохая боевая выучка войск времен Уборевича и Якира была обусловлена не только низкой квалификацией командиров РККА, но и плохим воин­ским воспитанием. Об уровне последнего можно судить, например, по коллективному портрету комсостава 110?го стрелкового полка БВО, сделанному комдивом К.П. Подласом в октябре 1936 года: “Млад[шие] держатся со старшими фамильярно, распущенно… сидя принимают распоряжение, пререкания… Много рваного обмундирования, грязные, небритые, в рваных сапогах”».

Между тем еще 12 лет назад РККА была точно в таком же состоянии, из-за чего руководство СССР вынуждено было, предварительно выгнав Троцкого со всех военных постов, начать глубокую военную реформу. И спустя дюжину лет «опять двадцать пять» - при всех реформах, при всем резком оснащении оружием и техникой, повышении общеобразовательного уровня военнослужащих, при всем резком улучшении материального положения, особенно командного состава, - все тот же жуткий беспорядок.

Если же говорить непосредственно о стратегических дарованиях расстрелянных командиров, то, опять-таки, в действительности-то просто не о чем и говорить. Тот же Тухачевский в чистую проиграл Пилсудскому польскую кампанию 1920 г., особенно битву за Варшаву, и потом вплоть до расстрела доказывал, что в этом виноват кто угодно, кроме него. В.К. Блюхер, еще одна «невинная жертва» сталинизма, был арестован после фактического поражения во время советско-японского вооруженного конфликта на оз. Хасан. Следующая «невинная жертва» сталинизма, как и оба вышеуказанных военачальника, маршал Егоров, с момента назначения начальником Штаба, а потом и Генерального штаба РККА совместно с Тухачевским был занят только тем, что разрабатывал основы будущего поражения советских войск. Именно он родоначальник так дорого обошедшейся советскому народу концепции так называемых операции вторжения, на базе которой Тухачевский состряпал уже свою концепцию «пограничных сражений». А на основе последней затем был разработан «План поражения СССР в войне с Германией», суть и основные положения которого, в свою очередь, странным образом выплыли в действиях советского командования в начальный период войны и привели к тяжелейшим потерям. Так что о каких зрелых и опытных вое­начальниках в лице расстрелянных «героев» Гражданской войны можно говорить?

Второй пласт формулировок появился еще в июне 1937 г. и принадлежит лично перу Л.Д. Троцкого. Именно он пустил по миру миф об«обезглавливании»«Обезглавливание Красной Армии». С тех пор и идет эта «мода». Когда с трибуны ХХ съезда троцкист Н.С. Хрущев клеветал на И.В. Сталина, то он использовал формулировки именно Троцкого. Ни он, ни его подельники по развалу Великой Державы на большее не были способны. «Цифровая» часть этой клеветы, то есть о якобы 40 тысячах уничтоженных командиров РККА, -появилась во время подлого доклада Хрущева ХХ съезду КПСС. И, опять-таки, более чем на плагиат ни он, ни его подельники оказались не способны. Потому что нагло округлили еще при жизни Сталина, то есть в 1951 г., опубликованные в книге «Военные кадры Советского Союза в Великой Отечественной войне» данные об увольнении из РККА по разным причинам 36 898 человек!

С тех пор различные вариации этой троцкистско-хрущевской лжи беспрестанно обрушиваются на головы ничего не ведающих читателей, слушателей, зрителей. Хуже того, беспрестанно именно с этим якобы фактом увязывают трагедию 22 июня 1941 г. И более полувека всем вдалбливают, что-де репрессии 1937-1938 гг. подорвали командный состав РККА, что-де Сталин уничтожил 40 тысяч командиров РККА, и потому перед войной у нас некому было командовать войсками. Потому, мол, и произошла трагедия 22 июня 1941 г.

Тем не менее, сколько бы ни лгали конъюнктурные «борцы» со сталинизмом и их подручные, против этой бессовестнейшей лжи есть убойное разоблачение. И для начала внемлите, пожалуйста, указанным в приводимой ниже таблице цифрам:

При внимательном отношении к указанным в таблице цифрам из архива Главного Управления кадров РККА по состоянию на 1 января 1941 г. едва ли кому-либо удастся избежать глубоко недоумевающего изумления. Цифры откровенно свидетельствуют, что 94 % из 8425 командиров батальонов имели среднее и высшее образование. Да, формально 2 % с академическим образованием вроде бы маловато, однако вся суть тут в том, что не цифра важна, а факт - академическое образование стало проникать на уровень комбатов! До «разгрома военных кадров» подобного не было и в помине! Как не впасть в изумление, если из 1833 командиров полков фактически две трети имели за плечами академии и училища (14 % - академии и 60 % - училища) и лишь 26 % - ускоренные курсы? Как не поразиться тому факту, что 52 %командиров корпусов имели академическое образование, а среднее - 48 %, или, например, тому, что 100 %командиров дивизий и бригад имели высшее (академическое) и среднее образование? Как не закипеть от возмущения ложью о том, что-де в результате репрессий в РККА не осталось командиров с опытом, если по стажу военной службы 91 % командиров полков, бригад, дивизий и корпусов имели опыт в диапазоне от 15 до 20 и более лет? Обратите особое внимание на то, что стажем в 21 год и более обладали 96 % командиров дивизий и бригад, 50 %4 раза - с 1,433 млн чел. до 5 669 602 человек.

Если столь высокие качественные характеристики командного состава в условиях почти четырехкратного роста численности армии - это что, «результаты репрессий», «разгрома военных кадров»?! Это что, «обезглавливание армии», когда академическое образование стало проникать даже на уровень комбатов, в то время как до этого даже «гениальный стратег» не удосужился окончить военную академию?! Какое отношение к армии имеет этот еще в 1937 г. запущенный Троцким в оборот ублюдочный «термин», если за период с 1937 по 1941 г. число офицеров с высшим и средним военным образованием выросло более чем вдвое - со 164 до 385 тыс. человек?! Какое отношение этот подлый, оскорбительный «термин» может иметь к РККА, если доля комсостава без военного образования накануне войны составляла всего лишь 0,1 %?! При столь резком возрастании и численности самой РККА, и, естественно, численности офицерского корпуса - к 01.01.1941 г. 580 тыс. чел., а к 22 июня - 680 тыс. человек.

Так что же нужно, если следовать «логике» лжи и фальсификаций, чтобы считать такие кадры действительно образованными и опытными? Ничего, просто не надо следовать этой преступной «логике»!Приведенные в таблице данные свидетельствуют об очень высоком уровне квалификации командных кадров РККА, о том, что все основные части и подразделения армии РККА были укомплектованы опытными и для своего времени отличными, в значительной мере уже академически образованными кадрами командиров. В подавляющем своем большинстве такие кадры чисто интеллектуально не могли устроить столь грандиозную катастрофу. И именно им и их военной доблести воздают хвалу уцелевшие нацистские генералы при описании в своих мемуарах ожесточенно яростного сопротивления наших войск в самом начале войны. Потому как именно они и устроили кровавую «баню» вермахту и его блицкригу! А о подлинных причинах катастрофы см. мою книгу «Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? Правда Сталина» (М., 2006), а также том 2 настоящего издания.

В то же время было бы весьма неверно уклониться от анализа вопроса о реальном количестве выбывших из списков личного состава во второй половине 1930?х гг. командиров РККА, в том числе о количестве репрессированных и, естественно, «за что».За именуемое периодом «жестоких репрессий» в отношении командного состава РККА время было уволено всего 36 898 человек. Та же цифра и в книге «Военные кадры Советского Союза в Великой Отечественной войне» (М., 1951). Заметьте, что при Сталине никто не скрывал этой цифры. Ту же цифру внимательный исследователь найдет и в архивах (РГВА. Ф. 3783. Оп. 19. Д. 87. Л. 42-52; РГВА. Ф. 37837. Оп. 18. Д. 890. Л. 4-7). Обратите внимание на то, что эта цифра охватывает количество уволенных, а не репрессированных, и уж тем более не расстрелянных.

Однако эта цифра - 36 898 чел. - охватывает период не 1937-1938 гг., а с 1 января 1937 г. по 1 мая 1940 г., т.е. почти за три с половиной года! Из них увольнение 8213 человек приходится на долю так называемойестественной убыли.Они были уволены вследствие:

а) смерти - к глубокому сожалению, ее еще никто не смог отменить;

б) несовместимых с воинской службой болезней, а также по инвалидности - к сожалению, и такое нередко, от этого еще никто не смог застраховаться;

в) достижения предельного возраста - увы, но законы жизни тем более никому не удавалось отменить;

г) морального разложения - к глубочайшему сожалению, в нашей армии, как, впрочем, и в целом в России пьянствуют, хулиганят, в том числе и с тяжелыми последствиями, а также воруют при любых режимах и формах государственного устройства. Не говоря уже о прочих уголовно наказуемых во все времена «художествах». По изложенным в пп.«а», «б»  «в»основаниям за указанный срок было уволено 4165 чел., по указанной в п. «г»причине - 4048 чел. (см. указанное выше архивное подтверждение). При этом увольнение 6692из 8213 чел. произошло в период 1937-1938 гг.

В отношении оставшихся 28 682 чел.может появиться искушение причислить их к репрессированным по политическим мотивам. Но это искушение будет явно от лукавого. На основании решения ЦК ВКП(б) № П 47/102 от 29.03.1937 г. по политическим мотивам, то есть в связи с исключением из партии за связь с врагами народа (в том числе и с заговорщиками), в 1937 г. было уволено 11 104 человека. Арестовано же 4471 чел., причем1139 из них угодили за решетку за необузданное пьянство, моральное разложение, за изнасилование лиц женского пола, хищения народного достояния. По политическим мотивам за решеткой оказались не 4471 чел., Всего же в 1937 г. по всем основаниям было уволено 18 658 чел. от общей численности начсостава), из них политсостава - 2194 чел.

В 1938 г. по всем основаниям было уволено 16 362 чел. от общей численности начсостава), из них политсостава - 3282 чел. По указанному выше решению ЦК было уволено 3580 чел., как иностранцы - директива НКО № 200 ш от 24.06.38 г. - 4138 чел., из них 2671 чел. опять-таки за пьянство, моральное разложение, хищения народного достояния. Под категорию «политики» подпадают2361 человек. В 1939 г. всего было уволено1878 чел., в том числе по политическим мотивом 238 чел., а арестовано - 73.

По данным Главного Управления по командному и начальствующему составу РККА, к 1 мая 1940 г. арестованных лиц указанных категорий насчитывалось 9576 человек. Однако, учитывая, что уже в 1939 г. 1457 человек из них были реабилитированы и восстановлены в РККА, следовательно, арестованными (за этот период - с 1 января 1937 г. по 1 мая 1940 г.) остались 8119 человек.За контрреволюционные преступления («знаменитая» ст. 58  - 9913 лиц высшего, среднего и младшего комсостава, а также рядового состава. Если по годам, то картина такова: в 1937 г. - 4079, 1938 г. - 3132,1939 г. - 1099, 1940 г. -1603 человека.

Что касается расстрелянных, то согласно поименному перечню расстрелянных в те годы за контрреволюционные преступления офицеров к таковым относятся1634 человека.

Едва только Л.П. Берия появился на Лубянке94, так тут же исключительно резко снизились масштабы всех видов репрессий, в том числе и против командного состава РККА. Как арестов, так и увольнений по политическим мотивам. Последние снизились без малого в 10 раз.Аресты - более чем в 61 раз по сравнению с пиком арестов 1937 г. лишь комсостава - с 4474 до 73! А нам все говорят: «Берия да Берия»!

То же самое происходило и с «репрессиями» в отношении гражданского населения. Ежов с подачи таких же… «деятелей» как Хрущев, Эйхе, наарестовал за 1937-1938 гг. 1 372 392 чел. «врагов народа»! Из них 681 692 чел. были расстреляны. Берия же только за 1939 г. и первый квартал 1940 г. способствовал освобождению из тюрем 381 178 чел., а к началу войны еще примерно 130 тыс. человек! И это не говоря уже о десятках тысяч реабилитированных.

Генеральный прокурор СССР в 1939-1940 гг. М. Панкратов дважды строчил доносы на Берия, что-де он умышленно прекращает дела на «врагов народа» и освобождает их. Дважды этим вопросом занималась авторитетная партийно-государственная комиссия и дважды подтвердила абсолютную законность и обоснованность действий Берия и возглавляемого им НКВД СССР. Все пришло в соответствие с законами того времени. Если при Ежове за 1937-1938 гг. за контрреволюционные преступления (ст. 58 УК РСФСР во всех ее ипостасях) было осуждено, подчеркиваю, 1 372 392 чел., то за весь 1939 г. только 63 889 чел., т.е. в 21,5 раза меньше!

Свыше 80 % на период освобождения и присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии, кишмя кишевшими всевозможными подрывными элементами, националистами, агентурой польской и германской разведок и т.п. дрянью, сожалеть об арестах которых едва ли приходится. Вот вам и «злодей» Берия.

Итак, что же получилось в итоге? Из уволенных в 1937-1939 гг. 36 898 чел.8213, по политическим мотивам - 16 690человек. Дело в том, что из 19 106 чел.,уволенных по этим основаниям, 2416 чел.была изменена статья увольнения, восстановлены в РККА к 1 мая 1940 г. - 12 461 чел., к 22 июня 1941 г. -15 тыс. человек!

С какой стати увольнение по целому ряду оснований 17,91 %от общей численности командно-начальствующего состава РККА в начале 1937 г. в 206 тыс. чел.должно являть собой якобы факт «разгрома военных кадров»? Да с какой такой стати, если из 19 106 чел. уволенных, репрессированных по политическим мотивам 15 тыс. человек было восстановлено в РККА к началу войны? За весь послесталинский период и вплоть до наших дней командно-начальствующий состав наших вооруженных сил дважды подвергся чудовищному разгрому: при Хрущеве и при его нынешних «наследничках»! Свыше 2/3 офицерского корпуса изгнали, просто выкинув военных на улицу! Дважды! А за оба раза более миллиона человек. Это, значит, демократия, когда 75 % офицерского корпуса ни за что выгнали на улицу, а 17,91 % - это жестокие и необоснованные репрессии?

Если за контрреволюционные преступления под расстрел угодило всего 0,79 % от общего числа командного состава РККА на начало 1937 г. - это что, «незаконные репрессии»? Если даже по официальным данным было подано свыше 30 тысяч жалоб и прошений о пересмотре дел по увольнению (а также арестов и приговоров суда) - это что, тоже «жестокие репрессии»? Чтобы такое количество жалоб и прошений было подано, необходимо, чтобы подавшие их остались бы живы!

Тогда где же те невероятные цифры якобы репрессированных, в основном якобы расстрелянных, коими бандерлоги антисталинской пропаганды до сих пор стращают народ? На чем были основаны эти цифры? Да только на зоологическом антисталинизме!

Разве это «обезглавливание армии», если из уволенных по различным основаниям36 898 чел. 33,77 %40,65 %? Разве это бесчеловечное отношение к командным кадрам, если власть нашла в себе мужество признать свои ошибки, внимательно рассмотреть жалобы и прошения, и из уволенных по политическим мотивам 19 106 чел. к 22 июня реабилитировала 15 тыс. человек? В чем конкретно состояло бесчеловечное отношение, если в условиях резкого пополнения РККА офицерскими кадрами - с 206 тыс. в 1937 г. до 680 тыс. к 22 июня 1941 г. - шла борьба фактически за каждого офицера, попавшего под увольнение? Ведь, казалось бы, какую «погоду» могли сделать те же 15 тыс. реабилитированных и восстановленных в РККА, если, к примеру, одних только офицеров запаса с 1937 по 1940 г. было подготовлено 448 тыс. человек. Ведь эти 15 тыс. чел. составили всего 3,35 % от числа подготовленных офицеров запаса! Но нет, власть была заинтересована разобраться во всем и с каждым тщательно, признавая допущенные ошибки. Потому и вернулись в строй эти 15 тыс. лиц командно-начальствующего состава.

Одним из важнейших приказов Л.П. Берия на посту главы НКВД СССР был приказ от 17 июня 1939 г. «О порядке вызова военнослужащих в органы НКВД», которым было запрещено вызывать военнослужащих в НКВД без согласия и ведома комиссаров воинских частей. В преамбуле приказа Берия прямо указал, что ранее имевшая место практика вызовов военнослужащих в НКВД «нервирует личный состав РККА и РККФ»95. А до этого - 13 января 1939 г. - по инициативе того же Л.П. Берия был издан совместный приказ НКВД и НКО СССР «О работе особых отделов НКВД». Согласно этому приказу, аресты рядового и младшего начальствующего состава должны были согласовываться с Военными советами округов, а среднего, старшего и высшего начсостава - с наркомом обороны. Еще один приказ Берия - «Об упорядочении проверки военнослужащих и вольнонаемных, проводимых через особые отделы НКВД»от 28 августа 1939 г., - положил конец массовой проверке, сохранив ее только для номенклатуры ЦК ВКП(б), командного и политического состава, а также вольнонаемных, имеющих допуск к секретной и шифровальной работе96. Начиная с середины января 1939 г. за все аресты военнослужащих органами госбезопасности в равной степени отвечали как Военные советы округов, так и лично нарком обороны. Поэтому списывать все на Лубянку и Берия не только неправильно, но и нечестно.

В то же время было бы явно не по-человечески отмахнуться от того факта, что даже просто досрочное увольнение из рядов вооруженных сил для лиц, связавших с армией свою жизнь и судьбу, - событие горькое и неприятное. А что уж говорить о тех, кто так и остался арестованным и осужденным на различные сроки. Особенно о тех 1634 офицерах, которые завершили свой жизненный путь трагически: ведь не на поле же битвы с посягнувшим на Родину врагом сложили свои головы, а в расстрельном подвале как посягнувшие на честь, свободу, независимость и суверенитет все давшей им Родины изменники и «враги народа»!

Но виноват ли в том Сталин в том, что длительное время терпел это, даже невзирая на многочисленные сообщения органов госбезопасности о зреющем заговоре. Терпел в надежде, что они со временем угомонятся. Виноват ли Сталин в том, что все это время пытался увещевать оппозицию (включая, естественно, и генеральскую), применяя до 1937 г., как правило, мягкие меры, хотя и без арестов тоже не обходилось? Виноват ли Сталин в их трагедии, если он еще 4 мая 1935 г. открыто предупредил генералов, что ему хорошо известно, как они «угрожали свергнуть нынешнее руководство, угрожали убить кое-кого из высшего руководства»? Ведь он же ясно дал в их трагедии, если он опять-таки открыто предупредил их еще и15 мая 1935 г. о том, что если они ничего не поймут и не прекратят своей заговорщической деятельности, то их ожидает печальная участь «врагов народа»? Речь идет о постановлении Политбюро ЦК ВКП(б), в котором речь шла о подготовке страны к возможному нападению извне. Один из пунктов этого постановления касался беспощадной борьбы с врагами народа.

Виноват ли Сталин в их трагедии, если спустя всего семь месяцев после упомянутого выше постановления, в декабре 1935 г., даже не Лубянка, а военная разведка положила ему на стол полностью совпавшие с ранее докладывавшимися чекистскими данными неопровержимые сведения о совместном с германскими генералами заговоре высокопоставленных советских военных. Они были добыты в недрах 2?го Бюро Генерального штаба (военная разведка) Франции. Об этом говорилось при анализе одного из предыдущих мифов. Как и прежде, они свидетельствовали о планах по свержению советской власти и физической ликвидации ее высшего руководства в результате военного переворота, который должен был быть осуществлен в ходе предполагавшейся войны с Германией на фоне едва ли не молниеносного поражения РККА, которое они же, заговорщики, сами и подготавливали?Виноват ли Сталин в том в том, что именно Тухачевский назначил военный переворот на12 мая 1937 г.?

Виноват ли Сталин в том, что главари оппозиции и их соучаст­ники договорились между собой о том, что в случае провала и ареста они будут «закладывать» максимально большее количество людей, прежде всего ни в чем не виновных, дабы в их невинных страданиях «растворить» свою вину и ответственность за преступления перед государством? Ведь каждый из них «сдавал» в среднем от 70 до 100 человек, большая часть из которых вообще никакого понятия ни о заговоре, ни о чем-либо подобном не имела!Разве виноват Сталин в том, что они целенаправленно приняли именно такую«тактику защиты» - чем больше посадят невинных, тем быстрее прекратятся репрессии против истинных заговорщиков и непримиримых оппозиционеров? А.М. Ларина, вдова Н.И. Бухарина, открыто проболталась об этом в своих мемуарах под названием «Незабываемое», даже впоследствии так и не поняв, что пригвоздила тем самым все эти «невинные жертвы сталинизма» к позорному столбу истории! Разве Сталин виноват в том, что «ленинские гвардейцы» даже ответственность за содеянное и то не могли и не умели нести по-человечески?

Между прочим, задолго до того как Хрущев вверг всю страну в состояние «межеумочного бытия» - именно таким презрительным термином светочи русской культуры еще в середине ХIХ в. обозначали всякие «оттепели», - Сталин сам пришел к выводу о том, что надо открыто покаяться перед народом. «Война показала, - сказал Сталин в узком кругу членов Политбюро, анализируя итоги прошедшей войны, - что в стране не было столько внутренних врагов, как нам докладывали и как мы считали. Многие пострадали напрасно. Народ должен был бы нас за это прогнать. Коленом под зад. Надо покаяться!» Это свидетельство не кого-то, а бывшего зятя Сталина - Юрия Жданова, сына ближайшего соратника Сталина А.А. Жданова. И говорит оно о беспрецедентном политическом мужестве Сталина. Интересно было бы узнать, есть ли в истории еще один политический и государственный деятель сопоставимого со Сталиным всемирного масштаба, который в ореоле величайшей славы и могущества хотя бы просто подумал о том, чтобы открыто покаяться перед народом за допущенные, в том числе и тяжелые, ошибки?

Так что же выходит, что Сталин ни в чем не виноват? Прежде всего, отметим то обстоятельство, что Сталин не нуждается ни в нашем осуждении, ни в нашем одобрении. А уж мерить такого гиганта крошечным кукурузным аршинчиком тем более нельзя. Мы обязаны всего лишь просто понять его - чтобы, быть может, понять что-то в самих себе, например то, как мы все, 300?миллионный советский народ, умудрились потерять свою Великую Родину, отдали ее на растерзание современным вандалам. Ведь Сталин тогда ее не отдал на заклание их предкам, в том числе и идейным. Ну а если уж хочется все-таки бросить ретроспективный упрек в адрес Сталина, то для начала не грех бы и уяснить, что тогда и время было иное, и люди были иные, и законы тоже были иные. И с современной «демократической» меркой к ним никак нельзя подходить.

Полагаю, что теперь стало понятно, что ни о каких 40 тысячах безвинно убиенных командирах РККА и речи быть не может, как, впрочем, и о том, что это никак не связано с трагедией 22 июня 1941 года. Ни Тухачевский, ни Уборевич и другие, якобы незаконно репрессированные Сталиным, в действительности не были уж такими талантливыми военачальниками и стратегами. А если бы они 22 июня 1941 года командовали бы РККА, то едва не ставший катастрофой дебют войны был бы еще более трагичным. В чем читатели еще более убедятся, ознакомившись с анализом других мифов.

И, наконец, по поводу выдумки, что Сталин-де «уничтожил талантливых стратегов», дабы вступить в тайный сговор с Гитлером (обычно именно такую подоплеку находят в репрессиях). Это грубая фальшивка британской разведки, разнесенная по свету в так называемых мемуарах экс-обершпиона Третьего рейха Вальтера Шелленберга.Так называемых - потому что В. Шелленберг никаких мемуаров не писал, не издавал и не правил от издания к изданию и в ходе переводов с одного языка на другой. Он умер за четыре года до того, как впервые вышло первое издание его «мемуаров» на английском языке. Даже сотрудники сотворившей эту фальшивку британской разведки и то всегда рекомендовали относиться к данным Шелленберга с особой подозрительностью, так как им доверять нельзя. Причем такое мнение они высказали еще тогда, когда Шелленберг подобострастно отвечал на вопросы до­прашивавших его после войны британских и американских следователей, а протоколы были использованы МИ-6 для стряпания так называемых «мемуаров Шелленберга». Детальный анализ фальшивки «мемуары Шелленберга» под названием «Лабиринт» приведен в моей книге «Заговор маршалов. Британская разведка против СССР» (М., 2003).

Например, два профессора — М. Геллер и А. Некрич когда-то написали книгу “Утопия во власти. История Советского Союза с 1917 г. по настоящее время”. . За счет этого и жили. Мартенсу же его книга вряд ли принесла хоть один цент, поскольку она не в продаже, и “вытащить” ее можно только из Интернета бесплатно.

Я подробно остановился на источниках не потому, что собираюсь много писать о Сталине. Тема книги другая. А для того, чтобы неискушенный читатель не поддавался на магию опубликованных цифр, в частности, о сталинском периоде, поскольку многие из них — идеологическое вранье. И в качестве примера я приведу несколько фальсификаций, которые обнаружил Мартенс. Я сознательно не использую материалы, за одним исключением, опубликованные в российской печати и книгах, хотя у меня их тоже немало. Я обращаюсь именно к западной печати, которая не столь жизненна втянута во внутренние дела России, что позволяет ей более спокойно, а значит и более объективно оценивать факты и события российской жизни. Это, безусловно, не исключает идеологической предвзятости.

Коллективизация.  Считается, что русский читатель знаком с эпохой коллективизации по учебникам и книгам, тем не менее, в двух словах хочу напомнить, с чего это Сталину “взбрело в голову” начать коллективизацию.

Необходимость коллективизации диктовалась как внешними, так и внутренними причинами, причем, среди последних громадную роль играла не только социальная сторона (обострение классовой борьбы в деревне), но и сторона чисто экономическая. Хотя в период нэпа, в 1922-1926 гг., продукция сельского хозяйства достигла предреволюционного уровня, однако ситуация в целом была крайне удручающая. В результате спонтанно возникшего свободного рынка 7% крестьян (2,7 млн человек) вновь оказались без земли. В 1927 г. 27 млн крестьян были безлошадные. В целом 35% относились к категории наиболее бедных крестьян. Большая часть — средние крестьяне (около 51-53%) имели допотопные орудия труда. Количество богатых-кулаков — составляло от 5 до 7%[10]. Кулаки контролировали около 20% рынка зерна. По другим данным, на кулаков и верхний слой середняков (около 10-11% крестьянского населения) в 1927-1928 гг. приходилось 56% продаж сельскохозяйственной продукции[11]. В результате “в 1928 и 1929 гг. вновь пришлось нормировать хлеб, затем сахар, чай и мясо. Между 1 октября 1927 г. и 1929 г. цены на сельхоз. продукты выросли на 25,9%, цены на зерно на свободном рынке выросли на 289%”[12]. Экономическую жизнь страны, таким образом, начал определять кулак.

О кулаках современная “демократическая” печать в России пишет как о лучшей части российского крестьянства. Иное представление о них вынес уже упоминавшийся профессор Е. Дилон, проживший несколько десятков лет в России. Он пишет: “Из всех человеческих монстров, которых мне приходилось когда-нибудь встречать во время путешествия (по России), не могу вспомнить более злобных и отвратительных чем кулак”[13].

Естественно, после начала коллективизации началось раскулачивание, оцененное антикоммунистической печатью как сталинский “геноцид” в отношении кулаков и “хороших крестьян”. Один из отъявленных лжецов на Западе был и остается Р. Конквест, который в своих работах называет такое число жертв: 6,5 млн кулаков было уничтожено во время коллективизации, 3,5 млн погибло в сибирских лагерях[14].

Многие историки, в том числе немецкий ученый Стефан Мерл, в своих работах вскрыли фальсификации Конквеста, “источником” которых были эмигрантские круги, на которых и ссылался англо-американский идеолог[15]. После рассекречивания гулаговских архивов была опубликована реальная статистика “жертв сталинизма”, в том числе и относительно кулаков. Мартенс, ссылаясь на Николаса Берта, В. Земскова, Арка Гетти, Габора Риттерспорна и др., приводит следующие цифры. Оказалось, что в наиболее ожесточенный период раскулачивания, в 1930-1931 гг., крестьянами было экспроприировано имущество 381 026 кулаков, которые вместе со своими семьями (а это уже 1 803 392 человека) были отправлены на Восток (т.е. в Сибирь). Из них до мест поселения к 1 января 1932 г. доехало 1 317 022 человека; остальные 486 000 человек по пути сбежали[16]. Это вместо 6,5 млн, приводимых Конквестом.

Что касается 3,5 млн погибших в лагерях, то общее число раскулаченных никогда там не превосходило цифры в 1 317 022 человека. Причем, в 1932 и 1935 гг. количество покинувших лагеря превосходило количество прибывших на 299 389 человек. С 1932 г. до конца 1940 г. точное число умерших по естественным причинам было равно 389 521 человек. В это число входили не только раскулаченные, но и “другие категории”, прибывшие туда после 1935 г.

В целом же только часть из 63 тыс. кулаков “первой категории” была расстреляна “за контрреволюционную деятельность”. Количество умерших во время депортации, большей частью от голода и эпидемий, составляло около 100 тыс. человек. Между 1932 и 1940 гг. около 200 тыс. кулаков умерло в лагерях по естественным причинам.
Еще более наглое вранье, подвязанное под коллективизацию, раскручено с цифрами о голоде на Украине в 1932—1934 гг. Разброс вранья такой: Дейл Далримпл называет цифру в 5, 5 млн человек, Николай Приходько (сотрудничавший с нацистами в годы войны) — 7 млн, У. Х. Гамберлен и Е. Лионс — от 6 до 8 млн, Ричард Сталет — 10 млн, Хосли Грант — 15 млн человек. В двух последних случаях надо иметь в виду, что население Украины в 1932 г. было равно 25 млн человек.

Анализ источников этих цифр показал, что часть ее пришла из херстовской печати, известная про—нацистскими симпатиями, часть была сфабрикована в период маккартизма (1949—1953 гг.), часть пришла из фашистских “источников” и от украинских эмигрантов, сотрудничавших с нацизмом.

К примеру, очень многие специалисты по “украинскому голоду” часто ссылались на данные, приводимые в статьях Томаса Уолкера, публиковавшихся в херстовских газетах в феврале 1935 г. Этот журналист “давал” цифру — 7 млн умерших и множество фотографий умирающих детей. Канадский журналист — Дуглас Тоттл в работе “Фальшивка, голод и фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда”[17] вскрыл массу фальсификаций по поводу всех названных цифр, в том числе и приводимых Уолкером. Оказалось, что это никакой не журналист, а преступник, сбежавший из Колорадской тюрьмы, отсидев 2 года вместо накрученных 8 лет. Решил подзаработать на фальшивках об СССР (спрос был большой), каким—то путем в Англии получил транзитную визу для переезда из Польши до Маньчжурии, и таким образом провел в Советском Союзе 5 дней. По возвращению на родину все-таки через некоторое время был арестован, а на суде признался, что на Украину “его нога вообще никогда не ступала”. И его настоящая фамилия — Роберт Грин[18]. На фотографиях же изображались умирающие дети голодного 1921 г. И таких источников херстовские газеты в свое время наплодили немало.

Ситуация на Украине была действительно непростая. В 1932-1933 гг. голод унес от 1 до 2 млн жизней в республике. При этом добросовестные ученые называют четыре причины тогдашней трагедии. Первая связана с оппозицией кулаков, которые в преддверии коллективизации уничтожали скот и лошадей (чтобы не досталось коммунякам). По данным Фредерика Шумана, в период 1928-1933 гг. количество лошадей в СССР сократилось с 30 млн до менее чем 15 млн, рогатого скота — с 70 млн голов (включая 31 млн коров) до 38 млн (включая 20 млн коров), овец и коз — со 147 млн до 50 млн, свиней — с 20 млн до 12 млн. Вторая причина вызвана засухой в ряде районов Украины в 1930-1932 гг. Третья — эпидемия тифа, свирепствовавшая на Украине и Северном Кавказе в то время. (На тиф указывает даже Хасли Грант — “автор” цифры в 15 млн человек). Четвертая причина коренилась в перестройке сельского хозяйства на коллективистский лад крайне неграмотных и в то же время обозленных на кулаков крестьян, которые, естественно, не могли не наломать дров.

Конечно, эти цифры в 1-2 млн человек не 5-15 млн, хотя тоже немалые. Но не надо забывать, этот был период жесточайшей классовой борьбы: жесточайшей с обеих сторон: и со стороны беднейших крестьян, и со стороны — кулаков. “Кто кого” не только в смысле эксплуататоры или эксплуатируемые, но и в смысле: прошлое или будущее. Потому чтопобеда сталинской линии на коллективизацию вытащила 120 млн. крестьян из средневековья, неграмотности и тьмы.

“Великая чистка” 1937-1939 гг. Антикоммунисты могут поупражнять свои мозги на причинах голода в капиталистической России 1891 г., которое охватило 40 млн человек, из них, по официальным данным, умерло более 2-х миллионов; голода 1900-1903 гг., охвачено тоже около 40 млн человек, умерло 3 млн взрослых; голода 1911 г., когда умерло, правда, меньше — 2 млн человек[19]. Я понимаю, им, антикоммунистам, эти “голода” не интересны. За это не платят.

Платят за другое. Например, платят за страшные басни о “необоснованных” репрессиях сталинского режима против троцкистов, бухаринцев, о сталинском терроре во время “Великой чистки”, в частности, в отношении военной верхушки, включая Тухачевского. Однако воспоминания самих участников различных заговоров весьма красноречиво опровергают мифы, созданные во время Хрущева. Среди них, к примеру, выделяются откровения сбежавшего в 1948 г. в Англию Г.А. Токаева, полковника Советской армии, партийного секретаря Военно-воздушной академии им. Жуковского в 1937-1948 гг., весьма откровенно описавшего цели, методы и способы свержения военной верхушкой “сталинского режима”[20].

Одним из мощных пропагандистских мифов на Западе, равно как и в нынешней России, является миф о терроре в 1937-1939 гг.. Уже упоминавшийся Конквест в своих работах приводит цифру арестованных от 7 до 9 млн человек. Она взята из воспоминаний бывших заключенных, утверждавших, что от 4 до 5,5% советского населения находилось в тюрьмах или была депортирована. Правда, другой профессиональный антикоммунист — Зб. Бжезинский в одной из своих работ оговаривал, что точных оценок быть не может и ошибка может варьироваться в пределах нескольких сотен тысяч и даже миллиона.

Более дробная информация Конквеста выглядит следующим образом: к началу 1934 г. в гулаги загнано 5 млн человек, в течение 1937-1938 гг. — более 7 млн, т.е. набирается 12 млн человек, из них 1 млн расстреляно, а 2 млн умерло по различным причинам в течение двух лет. В результате к 1939 г. в Гулаге находилось 9 млн человек, “не считая тех, кто сидел там по уголовным статьям”. Последующая калькуляция приводит Конквеста к таким цифрам: в течение 1939 г. по 1953 г. средняя смертность в гулагах была равна 10%. А количество заключенных было постоянным, в среднем около 8 млн человек. Следовательно, за это время было уничтожено около 12 млн человек. Братья Медведевы увеличивают эти цифры: в гулагах находилось от 12 до 13 млн человек.

После публикации гулаговских материалов оказалось: в 1934 г. в системе Гулаг находилось от 127 до 170 тыс. человек. Более точная цифра — 507 307 человек, если иметь в виду дополнительно неполитических заключенных. “Политические” составляли 25-35%, т.е. около 150 тыс. человек. Конквест к ним “добавил” еще 4 850 тыс. человек.
В 1934 г. там находилось на самом деле 127 тыс. человек, и максимум 500 тыс. в 1941 и 1942 гг. Во время “Великой чистки” количество заключенных выросло с 1936 г. по 1939 г. на 477 789 человек. По Конквесту, в год в Гулаге умирало около 855 тыс. человек (если иметь в виду его цифру в 12 млн человек), на самом деле в мирное время умирало 49 тыс. человек.

Аналогичные фальшивки сфабрикованы и в отношении “старых большевиков” и других жертв “сталинского террора”. Фактически все эти фальсификации разоблачены в здешней объективистской литературе[21], хотя, конечно, о них, о разоблачениях, не пишется на страницах массовой печати. Что вполне естественно и логично.
Как видно из приведенных цифр, жертв сталинизма оказалось в десятки раз меньше, чем их представляют в антикоммунистической пропаганде. Но они были. Можно ли было обойтись без них? Конечно, можно … теоретически. Если бы а) кулаки не сопротивлялись коллективизации, б) бухаринцы их не защищали бы, в) Троцкий не организовывал бы заговоры и не связывался бы с Гитлеровской Германией (о чем сообщал еще Черчилль), в) Тухачевский не стал бы готовить антисталинский, в то время фактически означавший антисоциалистический заговор, г) охамевшие советские бюрократы больше бы думали о деле, а не о своем кармане и т.д. А все вместе не выступали бы против социализма, за который бился Сталин со своими соратниками. Не будь Сталин умнее и хитрее всех их, большой вопрос, что было бы с СССР, да и со всем миром. Генерал Петен, бивший немцев в первую мировую войну, без боя сдал Францию Гитлеру (предположительный вариант для СССР в случае успеха заговора Тухачевского). Европа нашла “мужество” лизать сапоги гитлеровских солдат, за что последние по—свойски не стали всех их гноить в концлагерях. Но с Советским-то Союзом Гитлер вряд ли стал бы обходиться столь цивилизованно? К тому же тогдашние советские люди, и прежде всего коммунисты, в отличие от нынешних демократов, вряд ли стали ползать перед немцами, как это делали европейцы. Так что во всех этих “чистках” был большой резон не только с точки зрения интересов советского государства, но и с точки зрения всей Европы, а, может быть, и всего мира.

Американские ученые-евреи очень много пишут о сталинском тоталитаризме. Могу им предложить тему для дальнейших сочинений: сколько евреев осталось бы на земле, не будь этого “тоталитаризма”. Порассуждайте, ребята, на досуге.

Сталин, безусловно, был диктатором. Но не только в силу своего характера, на что указывал еще Ленин. Диктатором его делало время и обстоятельства. Необходимо представить себе то время, например, конец 20-х годов. В Италии — фашизм, в Германии гитлеровцы рвутся к власти с антикоммунистической и антисоветской программой. Демократические державы — Англия и Франция — науськивают и поддерживают этот фашизм против СССР. На Востоке Япония готовится к войне то ли с Китаем, то ли с СССР. Внутри страны НЭП. Хотя в экономическом плане происходит некоторое улучшение, вновь возрождаются враждебные классы, что ведет к “обострению классовой борьбы”, особенно в деревне. Экономика аграрная. Внешняя угроза реальная. Старые большевики все еще грезят мировой революцией. Враги всех мастей начинают активизироваться. Какая может быть в этих условиях демократия? При таких обстоятельствах могла быть только жесткая диктатура, которая и сформировалась в 30-е годы.
Сталин оказался проницательным стратегом и тактиком Сталин речи писал сам, в его произведениях всегда звучала исполинская сила. … Он обладал глубокой осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером, умевшим находить в трудные минуты пути выхода из самого безвыходного положения. …Сталин был величайшим, не имеющим себе равных, диктатором. Он принял Россию с сохой, а оставил ее оснащенной атомным оружием. Нет, чтобы ни говорили о нем, таких история и народ не забывает!”

При Сталине были заложены основы социализма в СССР. Сам процесс закладки происходил в чрезвычайных обстоятельствах, требовавших жестких мер в отношении всех врагов социализма, внутренних и внешних. Однако жесткость против врагов нового общества, в конечном счете оборачивалась благом для основной массы населения, а также для укрепления советского государства. За время сталинского руководства, в течение 30 лет, аграрная, нищая, зависимая от иностранного капитала страна превратилась в мощнейшую военно-индустриальную державу мирового масштаба, в центр новой социалистической цивилизации. Нищее и неграмотное население царской России превратилось в одну из грамотнейших и образованнейших наций в мире. Политическая и экономическая грамотность рабочих и крестьян к началу 50-х годов не только не уступала, но и превосходила уровень образованности рабочих и крестьян любой развитой страны в то время. Несмотря на относительную потерю творческо—интеллектуального потенциала в связи с эмиграцией процарской и буржуазной интеллигенции в годы революции и гражданской войны, возникла новая советская творческая и научная интеллигенция, не уступавшая предыдущему поколению. Иначе говоря, даже начальный этап социализма, с его ошибками и трагедиями в процессе складывания нового общества продемонстрировал колоссальный внутренний потенциал социализма как системы, которую не надо было адаптировать, а которая просто освободила социалистические гены российского человека от прежних оков и цепей европейской модернизации, в том числе в виде капитализма. Произошла простая вещь: освобожденная внутренняя суть российского человека наконец-то обрела свою опору, т.е. внешнюю форму в виде социалистической надстройки и базиса, внедренную Лениным и укрепленную Сталиным.

И все же в связи со сталинским “диктаторством” возникает крайне непростая дилемма, дилемма, которую постоянно необходимо решать в критических ситуациях: что ставить во главу угла — народ или государство? Любой демократ скажет, конечно, народ. Абстрактно, совершенно верно. Конкретно, если возникает угроза завоевания государства с целью уничтожения и народа, как и было запланировано гитлеровцами, государственный деятель делает ставку на сохранение, усиление государства за счет жертв немалой части и народа. Российский народ эти жертвы и принес, спасая не только свое отечество, но и европейские народы.

Сталин, конечно же, делал немало тактических ошибок, но стратегически оказался на голову выше тогдашних политиков всего мира. Он их всех обыграл и выиграл не только войну, но и отстоял социализм, распространившийся впоследствии на одну треть мира. При Сталине Советский Союз стал сверхдержавой. Какой ценой? — Страшной. Но я хотел бы знать, как поступили бы нынешние критики Сталина в то время? А впрочем, наверное, знаю. Продали бы Россию хоть Гитлеру, хоть Черчиллю, хоть Рузвельту. Потому что им-то как раз этот самый народ и ненавистен, о чем не скрывая говорят маркизахаровы и новодворские.
 

Какой я был тогда дурак

Всего пару десятилетий назад я -- как и немалая часть тогдашних пролетариев умственного труда, включая практически всех моих знакомых -- лихорадочно поглощал публикации прогрессивных изданий вроде "Огонька", бурно возмущаясь раскрытыми передо мною картинами вопиющей аморальности нашей истории. В частности, поражался преступному разделу восточноевропейских стран между двумя равно кровавыми диктатурами -- интернациональной коммунистической и национальной социалистической. Хотя и не очень понимал, чем этот сговор хуже мюнхенского подарка, когда Великобритания и Франция подарили Германии всю Чехословакию с одним из крупнейших и лучших в Европе военно-промышленных комплексов, но был готов поверить, что коммунистам -- в отличие от капиталистов -- нет и не может быть оправдания.

Но постепенно стали мне попадаться и издания, убедительно опровергающие всё, чему я поклонялся с 1961-го, когда прочёл материалы XXII съезда КПСС (весной 1956-го, когда состоялся XX съезд, я ещё не умел читать, а в пересказе воспринял лишь небольшую часть сказанного).

Началось с книг Алексея Валерьевича Исаева. К тому времени я уже ощущал некоторые внутренние противоречия в трудахВладимира Богдановича Резуна. Но именно Исаев первым из виденных мною авторов не просто показал природу этих противоречий, но и доказал их сознательный целенаправленный характер.

Затем труды Виктора Николаевича Земсковапокончили с легендой о десятках миллионов репрессированных, а после публикаций группы Григория Федотовича Кривошеевастало неприлично говорить о заваливании немцев советскими трупами.

Несколько лет назад меня шокировала книгаЮрия Николаевича Жукова "Иной Сталин". Но после того, как её дополнили исследованияВладимира Михайловича Чунихина, мне пришлось признать:Иосиф Виссарионович Джугашвили не только не был главным злодеем нашей истории, но в меру своих изрядных сил и способностей противодействовал истинным злодеям. А Елена Анатольевна Прудникова сняла аналогичные обвинения с Лаврентия Павловича Берия. Все эти материалы я, конечно же, встречал с изрядным внутренним сопротивлением, но так и не смог опровергнуть. Более того, в их свете весь массив доступных мне документов той эпохи обрёл внутреннюю стройность и непротиворечивость, а документы, ранее казавшиеся просто странными и выпадающими из общего ряда, оказались несомненно подложными.

Глубоко антипатичный мне -- и чрезмерной резкостью выражений, и многими странными представлениями о мире и обществе, и очевидной даже для меня некомпетентностью во многих аспектах военного дела -- Юрий Игнатьевич Мухиноказался тем не менее неоспорим в своём опровержении легенды о расстреле польских военнопленных советской властью в 1940-м. Вся последующая критика его публикаций на эту тему представляет собою непрерывное отступление его оппонентов под напором очевидных фактов, замаскированное многочисленными порочными кругами (когда несколько недоказанных утверждений используются в качестве доказательств друг друга).

Наконец, очередное звено всё той же цепи, вытягивающей нашу историю из клеветнической ямы, отковал Алексей Анатольевич Кунгуров. Конечно, в его книге "Секретные протоколы, или Кто подделал пакт Молотова-Риббентропа" (М.: Алгоритм: Эксмо, 2009) не содержится полной стенограммы переговоров в Москве 1939.08.23: даже если она велась, вряд ли в обозримом будущем её официально опубликуют (а даже если опубликуют -- вряд ли все сразу безоговорочно поверят в её достоверность). Более того, в книге несомненно есть и недоработки, и прямые ошибки (в основном -- ошибки оптического распознавания текстов отсканированных документов). Но, как любят говорить поклонники Резуна, "в главном-то он прав!" После прочтения книги уже невозможно сомневаться: на переговорах не было сказано -- а тем более написано -- ни единого слова или знака, относящегося к разделу территорий; секретное дополнение к договору о ненападении -- фальшивка, разработанная американцами в 1946-м; все последующие официальные публикации на эту тему -- также фальшивки, сочинённые под откровенным внешним давлением, направленным на делегитимизацию нашей страны в целом. Более того, указанные Кунгуровым признаки фальсификации столь очевидны, что после прочтения книги мне остаётся только стыдиться своей тогдашней невнимательности, порождённой преступно легкомысленным легковерием.

Несколько утешает одно обстоятельство. Строка из блатной песенки, избранная в качестве заголовка, имеет и версию "какой я редкий был дурак", в данном случае совершенно неприменимую. Такими же дураками, как я, были тогда очень многие. И если я (пусть и понемногу, и с изрядной посторонней помощью) избавляюсь от тогдашних иллюзий -- есть надежда, что и другие, заразившиеся теми же пропагандистскими вирусами, тоже постепенно выздоровеют.


Анатолий Вассерман

http://awas1952.livejournal.com/203530.html#cutid1

Успехи советского народа в строительстве социализма в СССР, усиление его экономической и оборонной мощи вызывали все большую реакцию на это со стороны империалистических государств. Естественно, Советское правительство принимало ответные меры и наводило порядок в стране.

Освященные гением Ленина, молодые органы государственной безопасности вели в то время успешную борьбу против происков разведок капиталистических государств, зарубежных белоэмигрантских центров и их агентуры внутри страны. Деятельность органов ОГПУ в этот период была весьма напряженной и направленной на укрепление и развитие народного хозяйства СССР.

Выполняя директивы партии и правительств, они ломали сопротивление врага. Бесчисленные вереницы махровых недобитков - белогвардейцев, нэпманских воротил, инженеров-вредителей, обезумевших от злобы кулаков - стали объектами чекистских разработок и операций.

В результате усиленных действий чекистов были ликвидированы десятки подрывных и контрреволюционных организаций, пресечена шпионская деятельность американской, английской, французской и других разведок в ряде городов СССР. Органы госбезопасности вели решительную борьбу против антисоветских заговоров, кулацких восстаний, диверсий, вредительства, контрабанды, террора и других гнусных преступлений контрреволюции против Страны Советов. ОГПУ приобрело большой опыт в борьбе с врагами и закрепляло его в своих практических делах.

Значительное место в его работе занимала борьба с бандитизмом в различных районах страны. Войсками ОГПУ и Красной Армии было ликвидировано и обезврежено тогда около 300 вооруженных банд, заброшенных на нашу территорию через западную границу, разгромлено более 70 басмаческих банд в Средней Азии, действовавших с территории Афганистана и Ирана.

Ликвидация бандитизма сорвала планы империалистов и врагов Советской власти взорвать ее изнутри. Свергнутые эксплуататорские классы потеряли надежду на восстановление старых порядков.

В 20-е и 30-е годы органы госбезопасности проводили смелые операции, которые без преувеличения можно назвать классическими. Такими операциями были "Синдикат-2" и "Трест", которые разрабатывались под непосредственным руководством Ф.Э.Дзержинского, его заместителя В.Р.Менжинского, начальника контрразведывательного отдела А.Х.Артузова. В этих операциях участвовали видные чекисты: Р.А.Пиляр, С.В.Пузицкий, В.А.Стырне, Г.С.Сыроежкин, А.А.Ланговой и многие другие.

В ходе этих операций чекисты сумели внедриться и создать прочные позиции во многих зарубежных антисоветских организациях, разгадать и предотвратить крупные антисоветские акции, довести до разведок империалистических государств большие дозы дезинформационных материалов, что основательно путало карты генштабистов этих стран. В результате враги недосчитались многих своих патентованных специалистов и ценных агентов. Их настигла карающая рука чекистов, действовавших от имени народа, ради народных интересов.

Особо проявил себя в этот период молодой чекист Виктор Анатольевич Решетов, который по документам инженера Иосифа Максимильяновича Гаваласа сумел войти в доверие к бывшему председателю правления Русского торгово-промышленного банка Коншину, игравшему заметную роль в "Торгпроме".

От него Решетов получил сведения о готовящемся покушении на Чичерина и членов советской делегации во время их проезда через Германию на Генуэзскую конференцию. Он установил участников савинковской террористической группы и способствовал предотвращению задуманной ими гнусной акции.

"Чичерин будет только первым эпизодом. Наша задача, сказал Густав Нобель, один из главарей Торгпрома, создать немыслимые условия любому комиссару, который появится в Европе с дипломатической или любой другой миссией. Поскольку такая деятельность будет носить несколько специфический характер, я предлагаю создать секретную ячейку нашего Совета, которая решала бы все необходимые практические вопросы"1.

Как бы предвидя это, Ф.Э.Дзержинский в связи с расширением торгово-экономических отношений говорил: "Нашим товарищам ... придется сменить шинели на дипломатические фраки. Вот тут-то белая эмиграция и постарается не упустить возможности напакостить"2.

Другой советский чекист - Андрей Павлович Федоров, главное действующее лицо операции "Трест", под видом одного из руководителей "мощной подпольной группы "Либеральные демократы"" выехал в Париж, установил связь с Савинковым и вытащил его вместе с ближайшими сподвижниками в Союз, где они были арестованы и осуждены.

В ходе этих операций ОГПУ получило важные сведения о деятельности антисоветских центров, замыслах и планах иностранных разведок. Несомненно, что разведчики в ходе них действовали весьма искусно и квалифицированно. Они помнили при этом завет В.Р.Менжинского: "Главное - строжайшая конспирация, умение оценивать обстановку. Ум должен быть главным оружием разведчика. Разведчик кончается тогда, когда он начинает стрелять и по крышам удирать от полицейских"3.

За большие заслуги в деле защиты завоеваний Великого Октября и обеспечения государственной безопасности СССР органы ВЧК-ОГПУ дважды, в 1922 и 1927 годах, были награждены орденом Красного Знамени.

Естественно, шло время, редели ряды ленинской гвардии. Безвременно ушли из жизни многие талантливые и испытанные коммунисты - чекисты.

Советские чекисты за прошедшие годы потеряли двух своих руководителей, первых председателей ВЧК-ОГПУ, заложивших основы деятельности советских органов государственной безопасности. С их именем были связаны все выдающиеся достижения и успехи, мастерское проведение многих оперативных мероприятий против агентов иностранных разведок и их сообщников - эсеров, монархистов, меньшевиков, террористов, бандитов всех мастей.

Железный Феликс - так называли Феликса Эдмундовича за его волевые качества, смелость и бескомпромиссность в борьбе с врагами. Его уважали все, а чекисты любили, как брата и отца. Даже враги, дрожавшие при упоминании имени Дзержинского, с нескрываемым уважением отзывались о нем. Своей обаятельностью, умением привлекать к себе людей простотой обращения, уверенной и логичной формой построения беседы Ф.Э.Дзержинский снискал огромное уважение и признательность среди самых выдающихся лидеров партии. О нем всегда тепло отзывался В.И.Ленин, который не раз подчеркивал его заслуги перед революцией и партией, поручал ему самые ответственные задания и доверял свои сокровенные мысли.

На какую бы работу ни направлял Центральный Комитет партии Феликса Эдмундовича, какое бы задание он ни выполнял, он всегда с огромной ответственностью относился к ним, мобилизовал все свои способности и знания, опыт, чтобы успешно справиться с ними, поставить дело так, как этого требовала партия и обстановка. Образ Дзержинского живет и является вдохновляющим примером для всех поколений советских чекистов. Уважение к нему в народе не померкнет никогда. Можно только сожалеть, что Ф.Э.Дзержинский, как и многие другие видные деятели партии большевиков, слишком рано ушел из жизни.

Большую память также хранят чекисты и о его преемнике - Вальдемаре Рудольфовиче Менжинском, старом, испытанном большевике, отдавшем всего себя делу партии и борьбе с врагами Советской власти.

В двадцатые годы, и особенно после смерти В.И.Ленина, заметно подняли голову разведки и белоэмигрантские центры. Не выкинул из головы свои честолюбивые планы и известный английский разведчик С.Рейли, сыгравший коварную роль против Советского государства в годы Октября и иностранной военной интервенции.

Сейчас его агенты сообщали из России, что оппозиционные элементы внутри страны возобновили свои попытки захватить власть. В самой партии большевиков налицо крупные разногласия и возможен полный раскол. В этой связи у него сложилось мнение, что настало время для нанесения очередного удара по Советской власти с целью добиться успехов в выполнении задуманного плана. На сей раз он считал, что в России можно создать диктатуру, опираясь на крестьянство, различного рода военных и политические элементы, настроенные враждебно к советскому руководству и власти. Самой подходящей фигурой на эту роль Рейли считал Бориса Савинкова, с помощью которого он и намеревался установить в России режим диктатуры, наподобие того, какой создал в Италии Муссолини.

Вот с такими планами и пустился Рейли в вояж по западноевропейским столицам добиваться поддержки савинковской авантюры у разведок и генштабов.

План Рейли предусматривал контрреволюционное восстание в Советской России, которое должна была поднять совместно с террористами Савинкова притаившаяся в стране оппозиция и иностранная агентура. Это послужило бы сигналом для правящих кругов Англии и Франции заявить о непризнании Советского правительства и объявить Б.Савинкова диктатором всей России.

Восстание явилось бы также сигналом и поводом для белоэмигрантских воинских формирований в Румынии, Югославии, Болгарии, Польше и Финляндии для вторжения в пределы советской территории в целях захвата поляками Киева и блокады финнами Ленинграда.

Идя навстречу планам англичан в отношении Кавказа и бакинских нефтяных промыслов, Рейли предусмотрел вооруженное вторжение в Закавказские республики и поднятие там антисоветского путча. Эту вооруженную кампанию должен был возглавить грузинский меньшевик Ной Жордания, который еще в 1918 году был главой германского марионеточного правительства на Кавказе, а затем, с приходом туда англичан, стал их наместником в Закавказской республике. В случае успеха предусматривалось отделение Кавказа от России и объявление его "Независимой Кавказской федерацией" под англо-французским протекторатом.

Бредовые мысли и планы английского разведчика-авантюриста Рейли были восторженно встречены и нашли поддержку у антисоветски настроенных начальников генеральных штабов западных стран. План Рейли в отношении Кавказа целиком и полностью входил в интересы министерства иностранных дел Великобритании. Нескрываемый интерес к нему и особенно к ее основному исполнителю Савинкову проявила фашистская Италия в лице самого Бенито Муссолини. Он пригласил Савинкова в Рим и имел с ним встречу, во время которой обещал будущему "русскому диктатору" оказание всевозможной помощи.

В то же время Рейли заручился финансовой поддержкой своего плана у весьма влиятельных представителей мирового и российского капитала.

К августу 1924 года все приготовления к проведению намеченного плана были завершены. После продолжительной беседы Рейли с Савинковым, носившей заключительный инструктивный характер, некоронованный император в сопровождении верных сподвижников из "Зеленой гвардии", с итальянскими паспортами выехал в Советский Союз. Были приняты все необходимые меры безопасности, обусловлены встречи с руководителями заговорщических групп, работавшими на ответственных постах, в приграничных советских городах.

Савинков и его бандиты не подозревали, что за всеми их действиями чекисты установили неослабное наблюдение. После перехода польско-советской границы их встретила группа "сподвижников", которая и проводила затем до Минска, где они были арестованы 16 августа 1924 года.

Рейли долго ждал информации от Савинкова, и она поступила к нему. Газета "Известия" 29 августа 1924 года напечатала статью, в которой сообщалось, что бывший террорист и контрреволюционер Борис Савинков арестован советскими властями при попытке перейти нелегально советскую границу.

Но план Рейли был запущен в ход. 28 августа вспыхнуло намеченное восстание на Кавказе. Вооруженный отряд Н.Жордании рано утром напал на спящий грузинский город Чиатуры. Террористы захватили город и жестоко расправились с представителями местных властей. Это было сигналом к тому, чтобы террор, убийства и взрывы прокатились по всему Кавказу. Главные усилия путчисты направляли на захват нефтяных промыслов, но и их постигла неудача. Население Кавказа, на которое делали ставку контрреволюционеры и их вдохновители, активно участвовало в защите Советской власти. Еще до прибытия регулярных войск Красной Армии рабочие и крестьяне, жители населенных пунктов взяли под свой контроль положение на всей территории Закавказья, вступали в схватки с мятежниками. Через несколько дней банды Н.Жордании были окружены и ликвидированы.

Провал авантюры Рейли, связанный с арестом Савинкова и разгромом кавказского путча, обернулся сильнейшим ударом по их покровителям. В результате хорошо подготовленных оперативных мероприятий сотрудников ОГПУ все запланированные противником акции с самого начала находились под их контролем. Это была детально продуманная, хорошо организованная и четко реализованная операция, в которой были задействованы необходимые силы молодой советской разведки и контрразведки.

Все это позволило чекисту А.П.Мухину-Петрову, другим сотрудникам ВЧК-ОГПУ перехитрить такого опытного конспиратора, каким был террорист Борис Савинков.

По антисоветской реакции за границей, белоэмигрантским центрам и организациям, состоявшим на службе западных разведок, был нанесен еще один мощный удар, от которого они долго не могли оправиться.

Им явился открытый процесс над Б.В.Савинковым, на котором он подробно рассказал о неудавшемся заговоре. Савинков сказал суду, что "предполагал ловушку, оказавшись на территории СССР, но страстное желание вернуться в Россию было очень велико".

Кроме того, добавил он, "я решил прекратить борьбу против вас, так как вижу безнадежность и все зло антисоветского движения. С ужасом убедился я, что участники этого движения заботятся не о Родине, не о народе, а исключительно о своих классовых интересах". Савинков рассказал также о том, как французы финансировали организованный им в 1918 году ярославский мятеж, о помощи Черчилля белогвардейским армиям и о других аланах западных государств по разгрому Советской России и ее уничтожению как логова большевизма.

Савинков назвал известных государственных и политических деятелей, крупных капиталистов Англии, Франции и других европейских стран, которые оказывали ему помощь и направляли его действия против советского народа и государства. Главное же заключалось в том, что процесс открыл Сталину и органам ОГПУ замыслы и намерения внутренней оппозиции и ее роль как агентуры западных стран во внутренних событиях, происходивших тогда в Советском Союзе.

Советский суд приговорил Бориса Савинкова как изменника Родины к смертной казни, но, приняв во внимание его показания, заменил приговор десятью годами тюремного заключения.

Во время нахождения в тюрьме Савинков пользовался определенным вниманием со стороны советских властей. Он имел особые привилегии, возможность получать необходимую литературу, вести переписку и даже написать три рассказа. Но он жаждал свободы и в мае 1925 года обратился с просьбой по этому вопросу к Ф.Э.Дзержинскому. Он просил помиловать его, а взамен предлагал все, что от него потребуется. Получив от администрации тюрьмы предварительный ответ о маловероятности пересмотра приговора Верховного суда СССР, Савинков покончил жизнь самоубийством. С этой целью он усыпил бдительность следователя, который привык к нему и не предполагал, что Савинков решится на такой шаг. Увидев, что следователь оставил окно открытым, Савинков бросился к нему и выпрыгнул во двор здания ОГПУ4.

В ходе процесса над Савинковым английская разведка в лице Рейли постаралась отмежеваться от него, сделав в консервативной газете "Морнинг пост" 10 сентября 1924 года пространное заявление о том, что как такового процесса над Савинковым не было и что он был убит при переходе советской границы, что вместо него на суде выступало подставное лицо.

Вскоре же, когда подлинность процесса была установлена, Рейли вынужден был чернить Савинкова на страницах английской прессы, а затем убраться из Англии в Соединенные Штаты.

Опубликованные исповеди и показания Савинкова здорово подмочили авторитет многих влиятельных лиц в Англии. Черчилль тогда уединился сразу же в свое поместье в Кенте, а МИД Англии долго еще хранил по этому поводу гробовое молчание.

Провал авантюры Рейли повлек за собой распад многих белогвардейских военных формирований в странах Восточной Европы, "Зеленой гвардии" в Чехословакии, нанес ощутимый удар по антисоветским организациям и их подрывной деятельности против СССР.

Не миновала судьба и самого Рейли, хотя он и сбежал в США. В марте 1925 года он получил шифрованное письмо от своего старого приятеля из Ревеля, с которым ранее служил в "Интеллидженс сервис", а в то время работавшего под крышей английского консульства. Он давал ему наводку на лиц, проживавших в Париже и располагавших влиятельными связями в оппозиционном движении в СССР.

Письмо сослуживца заинтриговало Рейли, и в августе 1925 года он выезжает из Нью-Йорка в Париж. Он встречается с супружеской парой, которая произвела на него приятное впечатление. Они обрисовали Рейли внутреннее положение в России и довели до него, что после смерти Ленина оппозиционные силы, связанные с Троцким, получили прочные организационные формы и превратились в обширный подпольный аппарат, который усиленно готовит свержение Советской власти.

После этого была устроена в Выборге его встреча с представителями организации русских заговорщиков, которые также произвели на него внушительное впечатление, особенно их глава, один из виднейших большевистских деятелей, занимавший высокий пост и являвшийся яростным противником сталинского режима.

Рейли принимает смелое решение и 26 сентября вместе с русскими заговорщиками благополучно переходит советскую границу. Он имел встречу с членами антисталинской оппозиции и стал возвращаться назад. Почти у самой границы Рейли и сопровождавшая его охрана внезапно столкнулись с советским пограничным нарядом. Они пытались бежать, но по ним был открыт огонь. Рейли был убит наповал пулей в голову. Убит был еще один из его охраны, другой смертельно ранен. Третий был захвачен пограничниками.

Через несколько дней советские власти выяснили личность убитого главного "контрабандиста", после чего в газете "Известия" сообщили о смерти капитана Сиднея Джорджа Рейли, сотрудника английского "Интеллидженс сервис". Его память также почтила лондонская "Тайме" следующим некрологом: "Сидней Дж. Рейли убит 28 сентября войсками ГПУ у деревни Аллекюль в России". Таков бесславный конец еще одного антисоветского авантюриста.

2

В конце двадцатых и в начале тридцатых годов под влиянием революции в России по Европе и Азии прокатилась волна значительных событий. Готовились новые планы нападения на СССР, инициатором которых был автор унизительного договора в Брест-Литовске генерал Гофман. Спецслужбы громили советские дипломатические и торговые представительства, арестовывали работников советских учреждений за границей, совершали убийства советских послов.

Такими акциями, в частности, были: налет на контору англо-советского акционерного общества Аргос, послуживший причиной разрыва со стороны Англии дипломатических и торговых отношений с нашей страной, а также подобные налеты в Париже и Берлине. В Варшаве был убит посол П.Л.Войков.

Окрыленные заверениями руководителей ведущих капиталистических стран, подняли голову и активно стали действовать антисоветские организации и белогвардейские центры. Все это вызвало определенную реакцию кулацких элементов и вражеской агентуры внутри Советского Союза. Органы ГПУ повсеместно раскрывали и выявляли вредителей, подрывные элементы, иностранную агентуру.

Так, в начале 1928 года была вскрыта крупная вредительская организация буржуазных специалистов в Шахтинском и других районах Донбасса ("шахтинское дело"). В течение ряда лет группа старых специалистов и замаскировавшихся белогвардейцев, выполняя задания своих бывших хозяев, находившихся за границей, и иностранных разведок, вела подрывную работу по разрушению угольной промышленности Донбасса. Они взрывали и затопляли шахты, портили оборудование, стремились ухудшить материальное состояние, создавать угрозу для жизни шахтеров и тем самым вызывать недовольство Советской властью с их стороны. Цель вредителей заключалась в ослаблении экономической и оборонной мощи страны и создании благоприятных условий для интервенции империалистических государств. "Шахтинское дело" выявило и разоблачило около 300 вредителей из числа бывших крупных капиталистов и дворян5.

Извлекая уроки из "шахтинского дела", партия поставила задачу создания новой, советской технической интеллигенции, вышедшей из народных масс, и усиленно взялась за ее подготовку. Тысячи трудовых рабочих, опытных коммунистов прошли учебу в технических рабфаках и втузах и пополнили ряды советской научной и технической интеллигенции, стали активными создателями социалистических новостроек.

Однако "шахтинское дело" и провал диверсионной политики по нанесению ущерба советской экономике не только не остановили подрывную деятельность иностранных разведок и их сообщников в лице крупных финансовых воротил России, но и внесли новую струю в антисоветскую деятельность на волне подготовки военной интервенции в СССР.

Осенью 1928 года в одном из фешенебельных ресторанов в Париже собралось тайное совещание крупнейших русских капиталистов-эмигрантов, являвшихся руководителями "Торгпрома". На встречу к ним прибыли два важных гостя из Советской России: профессор Леонид Рамзин, выдающийся русский ученый, директор Московского теплотехнического института, и Виктор Ларичев, председатель топливного отдела Государственной плановой комиссии СССР. Они были в Париже по служебным делам, действительной же целью их визита был доклад главарям "Торгпрома" о деятельности возглавляемой ими шпионской и вредительской организации в СССР под названием Промпартия.

Эта организация состояла в основном из представителей старой технической интеллигенции, входившей при царском режиме в узкую касту. В настоящем Промпартия насчитывала в своих рядах около 2 тыс. членов, которые занимали ответственные посты в советской промышленности и под руководством и при финансовой поддержке "Торгпрома" выполняли шпионские и вредительские задания.

В своем докладе руководителям "Торгпрома" Рамзин сообщил о проведении их организацией работы по срыву пятилетнего плана, особенно в области индустриализации страны, и просил об оказании поддержки со стороны "Торгпрома" в свержении большевиков с помощью военной интервенции против СССР.

Председатель "Торгпрома" Денисов заверил представителей Промпартии, что в этом направлении предпринимаются самые эффективные меры, в общих чертах ознакомил их с разработанным и согласованным с руководителями ведущих западных стран планом интервенции в СССР, намеченной на лето 1929 года или лето 1930 года. На совещании от руководителей Промпартии потребовали активизации действий внутри страны, создания специальной "военной группы", которая бы под руководством французской агентуры проводила соответствующую подготовку. Им была выделена помощь в размере 500 тыс. рублей.

С такими же целями Рамзин и Ларичев посетили затем Лондон. Англичане также заверили их в военной и финансовой поддержке и оказании всяческого нажима на Советский Союз.

Все вышесказанное определило дальнейший курс действий Промпартии, который сводился к максимальному осложнению положения в промышленности и сельском хозяйстве страны и в создании аппарата по оказанию непосредственной помощи интервенции путем диверсии и дезорганизации тыла. Вместе с тем члены организации по требованию иностранной агентуры обязаны были передавать ей важные сведения о состоянии советской военной промышленности и других отраслей народного хозяйства.

Все ждали с нетерпением срока интервенции, который был перенесен сначала на лето 1930 года, а затем в связи с разразившимся экономическим кризисом, поразившим почти все страны мира, отложен в долгий ящик.

Однако Советское правительство в это время не дремало и нанесло сокрушительный удар по внутренним врагам в лице Промпартии и их сообщников. В результате трех процессов были разоблачены интриги и планы военной интервенции в СССР англо-французского империализма.

28 сентября 1930 года профессор Рамзин и другие главари и члены Промпартии были арестованы. Вместе с ними сотрудники ОГПУ в ходе арестов захватили большое количество членов эсеровского, меньшевистского и белогвардейского подполья, а также польских, французских и румынских шпионов.

Процесс над руководителями Промпартии проходил с 25 ноября по 7 декабря 1930 года. Все восемь обвиняемых признали себя виновными в пособничестве иностранным заговорам против СССР, в шпионаже и вредительстве и подготовке свержения Советской власти. Пятеро из них, в том числе Рамзин и Ларичев, были приговорены к расстрелу, трое других к десяти годам тюремного заключения. Через несколько дней ВЦИК удовлетворил ходатайство первых о помиловании и заменил расстрел десятью годами заключения на том основании, что они были орудиями в руках иностранных заговорщиков и активно участвовали в разоблачении крупных военных, политических и промышленных деятелей западных стран, готовивших агрессию против Советского государства и народа.

В дальнейшем Рамзин полностью реабилитировал себя, сделал ряд ценных научных открытий, был награжден орденом Ленина, ему была присуждена Сталинская премия в размере 150 тыс. рублей за создание прямоточного котла, которому не было аналогов в мире и который получил имя изобретателя.

С 1 по 9 марта 1931 года состоялся процесс над четырнадцатью руководителями многочисленной диверсионной группы меньшевиков, так называемым "Союзным бюро", среди которых был ряд лиц, занимавших важные посты в советской промышленности. На скамье подсудимых оказались: В.Т.Громан, член Президиума Госплана СССР, В.В.Шер, член правления Госбанка, М.П.Якубович, ответственный работник Наркомторга, Тейтельбаумм, директор по стандартизации экспортных товаров Наркомторга, и другие.

Председателем Специального судебного присутствия Верховного суда СССР был Н.М.Шверник, государственным обвинителем прокурор РСФСР Н.В.Крыленко. Обвинительное заключение гласило: "Во второй половине 1930 года в Москве раскрыта вредительская организация, имевшая свои филиалы в различных учреждениях государственного аппарата. Во главе этой организации стояло "Союзное бюро" ЦК РСДРП (меньшевиков), входившее во II Интернационал в качестве секции. Организация сложилась к 1928 году из остатков прежних меньшевистских организаций. Она поддерживала связь с заграничным эмигрантским центром (группы Дана, Абрамова, Гарви) и вступила в блок с Промпартией.

"Союзное бюро" ставило своей задачей овладение важнейшими экономическими центрами, дезорганизацию народнохозяйственной жизни страны, задержку и срыв социалистической реконструкции, ориентацию на интервенцию как единственный путь изменения внутриполитической обстановки в государстве.

"Союзное бюро" получало от Промпартии финансовую помощь и через нее осуществляло связь с иностранными разведками. В политической области всех его членов объединяло враждебное отношение к диктатуре пролетариата и стремление к установлению буржуазно-демократической республики.

Преступная антисоветская деятельность "Союзного бюро" проводилась на основе указаний заграничного социал-демократического меньшевистского центра. Главной целью деятельности являлось свержение Советской власти.

Все обвиняемые получили по заслугам от пяти до десяти лет.

11 марта 1933 года ОГПУ арестовало в Москве 6 английских и 10 русских инженеров, состоявших на службе в бюро английского электропромышленного предприятия "Метро-Виккерс", чем был нанесен еще один удар по остаткам торгпромовского заговора. Все они обвинялись в шпионаже и диверсиях, совершенных в Советском Союзе по заданиям английской разведки.

В связи с их арестом в английской прессе и со стороны официального Лондона, вплоть до премьер-министра С. Болдуина, немедленно стали делаться категорические заявления о невиновности английских подданных. Парламентарии требовали разрыва дипломатических и торговых отношений с Советским Союзом. Когда же 2 апреля начался над ними процесс и все они признали себя виновными, английская печать заявила, что подсудимых вынудили давать такие показания, что они терпят ужасы русской тюрьмы и т.п.

Однако все британские подданные после суда заявили, что советские власти обращались с ними весьма вежливо, корректно и гуманно. Ни один из них не был подвергнут ни малейшему принуждению или насилию, ни допросу с применением пыток.

18 апреля Верховный суд СССР приговорил всех русских подсудимых, кроме одного, к тюремному заключению от трех до десяти лет. Англичанин Альберт Грегори был оправдан. Трое других были приговорены к выдворению из СССР. Лесли Торнтон и Вильям Макдональд - к двум и трем годам заключения соответственно. Всех англичан вскоре отправили в Англию, тем самым достигнув взаимных уступок и возобновления торговых отношений между странами.

В результате этого процесса были ликвидированы остатки участников торгпромовского заговора и разгромлен центр антисоветских операций английской разведки внутри Советского Союза.

Приход Гитлера к власти послужил лейтмотивом для оживления контрреволюции во многих странах, особенно в Европе. Сам нацизм всячески поощрял ее и считал составной частью своих планов завоевания мирового господства, рассматривал ее в качестве тайного аванпоста фашизма и его вооруженных сил в деле подготовки измен в своих странах, организации шпионажа, диверсий и террора.

Главное устремление Гитлера было направлено на Советскую Россию, где в то время уже имелась хорошо организованная, глубоко законспирированная и достаточно сильная оппозиционная организация, которую много лет возглавлял Троцкий. На нее как раз и возлагало свои надежды гитлеровское руководство. Хотя Троцкий и находился уже в изгнании, все же он оставался ее лидером и идейным вдохновителем всех ее практических дел. Главная задача, которую вынашивал Троцкий, заключалась в том, чтобы свергнуть советское партийное и государственное руководство и захватить власть в свои руки.

После Октября Троцкий возглавлял небольшую группу левых внутри большевистской партии. Но она уже тогда располагала обширными связями среди меньшевиков, эсеров, различного рода отщепенцев внутри страны, а также за границей. Члены этой группы пробрались на важные посты в правительстве, армии, государственных учреждениях и общественных организациях.

Эта оппозиция постепенно росла и действовала двумя путями: с легальных и нелегальных позиций. В первом случае ее члены несли открыто в массы через средства информации, партийную трибуну свои идеи, взгляды, выставляли свои политические платформы, навязывали партии и руководству страны дискуссии по различным вопросам партийной и хозяйственной жизни. В другом случае - на базе этого оппозиционного движения создавалась тайная заговорщическая организация, построенная по "системе пятерок", которая ранее применялась эсерами и другими антисоветскими организациями.

На открытой партийной трибуне руководители и члены этой нелегальной организации дискутировали, выступали друг против друга, уходили даже в оппозицию самим себе, но за кулисами встречавшись на тайных совещаниях и вырабатывали свои тактические и стратегические планы. Руководителями ее были Троцкий, Бухарин, Каменев, Зиновьев, Радек, Пятаков и другие.

Таким образом, к 1923 году эта тайная организация приобрела всероссийские масштабы со своей нелегальной связью с помощью кодов, шифров, паролей, явок. Ее ячейки были созданы во всех звеньях советского аппарата и особенно в армии.

"В 1923 году, - писал Троцкий в своей брошюре "Лев Седов: сын, друг, борец", - Лев с головой ушел в оппозиционную деятельность. Он быстро постиг искусство заговорщической деятельности, нелегальных собраний и тайного печатания и распространения оппозиционных документов. В скором времени в комсомоле выросли собственные кадры руководителей оппозиции".

Если внутри страны троцкистская тайная организация обрела свои формы и располагала своей системой связи, то ее слабым местом было отсутствие контактов и поддержки из-за границы. И Троцкий прилагает все усилия к созданию таких возможностей через своих сподручных, назначенных послами и торгпредами в европейские страны.

Одним из них был близкий друг и последователь Троцкого - Николай Крестинский, бывший адвокат, назначенный в 1922 году советским послом в Германию. По поручению Троцкого Крестинский вошел в контакт с командующим рейхсвером генералом Гансом фон Сектом.

Так стали поступать регулярно из Германии 250 тыс. марок золотом на ведение нелегальной работы троцкистской организации и в качестве оплаты за передачу секретных сведений военного характера. Вместе с тем Троцкий и его организация должны были оказывать содействие в выдаче виз и въезде германских разведчиков на территорию Советского Союза.

В борьбе за власть в Советской России развернулась активная оппозиционная и нелегальная работа. Как писал впоследствии Троцкий в "Моей жизни", "к этой борьбе примкнули всякого рода недовольные, непристроенные обозленные карьеристы ... Шпионы, вредители из Торгпрома, белогвардейцы, террористы устремились в нелегальные ячейки. Они стали собирать оружие, начала формироваться тайная армия".

Там же Троцкий пишет о разговоре с Зиновьевым и Каменевым: "У нас должна быть политика дальнего прицела, мы должны готовиться к длительной и серьезной борьбе".

Сложившаяся после смерти Ленина обстановка, широкое наступление троцкистов позволили Борису Савинкову тогда решиться на рискованный шаг и "нелегально проникнуть" в Советскую Россию в целях осуществления контрреволюционного мятежа.

В своей книге "Великие современники" У.Черчилль, вынашивавший огромные надежды на этот заговор, писал: "В июне 1924 года Каменев и Троцкий совершенно ясно предложили ему (Савинкову) вернуться". Черчилль даже указывает, что "Савинков тайно поддерживал связь с Троцким".

В то же время к советскому послу в Лондоне Христиану Раковскому сделала подход английская разведка в лице капитанов Армстронга и Леккарта, которые прямо заявили ему, что он получил агреман только потому, что является весьма близким другом мистера Троцкого. Представители "Интеллидженс сервис" высказали Раковскому свое пожелание поддерживать связь с оппозицией Троцкого. По приезде в Москву Раковский имел встречу с Троцким и получил от него согласие "войти в связь с английской разведкой".

Это послужило главной причиной нелегальной поездки в Советскую Россию известного английского разведчика Сиднея Рейли, который намеревался встретиться в Москве с Троцким, но был убит пограничниками.

Впоследствии такую же миссию Раковский выполнял и в Париже, после его перевода туда из Лондона. Перед отъездом в Париж в 1926 году Раковский встречался в Москве с Троцким, и тот сказал ему, что положение в стране приближается к развязке, единомышленникам за границей, полпредам и торгпредам, чтобы они зондировали у правых кругов капиталистических стран, где они находятся, в какой степени троцкисты могут рассчитывать на поддержку с их стороны (Судебный отчет по делу "антисоветского правотроцкистского блока". Юриздат Наркомюста СССР. 1938 г. С.277. В дальнейшем ссылки на этот источник будут даваться как: СО).

Этим как раз и объяснялась поездка Троцкого на лечение в Германию, где он достиг соглашения с германской разведкой. Летом 1927 года, в связи с угрозой войны против Советского Союза, Троцкий вновь бросается в битву против советского руководства. В этот период в Москве и Ленинграде происходили тайные собрания. В "Моей жизни" Троцкий писал: "В течение дня мне приходилось бывать на двух-трех, а иногда и четырех собраниях. Оппозиция умело подготовила большое собрание в помещении Московского высшего технического училища, которое было занято изнутри ... Попытки администрации прекратить собрание оказались тщетными. Каменев и я говорили около двух часов".

Троцкий тогда открыто заявил: "Мы должны восстановить тактику Клемансо, который, как известно, выступал против французского правительства в то время, когда немцы находились в восьмидесяти километрах от Парижа". Выступая на августовском 1927 года Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б). И.В.Сталин дал решительный отпор заявлению Троцкого.

Несмотря на политическое поражение, Троцкий решил ринуться в последний бой, организовав демонстрацию 7 ноября 1927 года, которая должна была послужить сигналом к путчу. В "Моей жизни" по этому поводу Троцкий писал: "Руководящая верхушка оппозиции шла навстречу финалу с открытыми глазами. Мы достаточно ясно понимали, что сделать наши идеи общим достоянием нового поколения мы можем не путем дипломатии и уклонения от действия, а лишь в открытой борьбе, не останавливаясь ни перед какими практическими последствиями".

Путч Троцкого провалился, демонстрация и ее участники были разогнаны разъяренной рабочей массой. Это положило конец терпению ЦК и Политбюро. Активные участники военной гвардии Троцкого, такие, как Муралов, Смирнов, Мрачковский, а также Каменев, Зиновьев, Пятаков, Радек, были арестованы и осуждены на различные сроки заключения. Ярый сторонник Троцкого - советский посол в Японии Иоффе застрелился. Сам Троцкий оказался вне партии и в Алма-Ате.

Это были крайние, но и слабые меры Советского правительства. Особенно мягкими они были в отношении Троцкого. Нужно признать, что ссылка Троцкого, а не привлечение его к суду была большой ошибкой руководства партии, и в частности И.В.Сталина, о чем, несомненно, он после не раз сожалел.

Мало того, в Алма-Ате Троцкому, его жене Наталье и сыну Льву Седову отвели отдельный особняк, разрешили иметь охрану в несколько человек во главе с Эфраимом Дрейцером. Троцкий имел право широкой личной переписки, он привез в Алма-Ату свою библиотеку и личный секретный архив. Он не намеревался прекращать своей антисоветской заговорщической деятельности, а, наоборот, с позиции Алма-Аты стремился активизировать ее. Особую роль в этом он отводил своему сыну Льву Седову, который возглавлял всю конспиративную связь отца с его сторонниками и заговорщиками.

Обо всем этом Троцкий так рассказывает в своей брошюре "Лев Седов": "Зимой 1927 года Льву исполнилось двадцать два года. Его работа в Алма-Ате в течение этого года была поистине беспримерной. Мы называли его нашим министром иностранных дел, министром полиции и министром связи. Выполняя все эти функции, он должен был опираться на нелегальный аппарат".

Седов был основным звеном в поддержании связи с секретными курьерами, отправке через них директив и указаний отца. Седов хорошо усвоил принципы конспиративной связи, работал точно и мастерски и всегда возвращался с ценными материалами. Он помогал отцу в отправке и получении сотен и даже тысяч различных сообщений, писем, телеграмм.

Естественно, что такая активная деятельность Троцкого и его приближенных не могла не оказаться в поле зрения местных органов госбезопасности. Реакция последовала немедленно. К Троцкому прибыл представитель Советского правительства, и, как он пишет в "Моей жизни", ему было сказано следующее: "Деятельность Ваших политических единомышленников в стране приняла в последнее время явно контрреволюционный характер. Условия, в которые Вы поставлены в Алма-Ате, дают Вам возможность руководить этой деятельностью ...". Советское правительство потребовало от Троцкого прекращения этой подрывной работы и заявило, что в противном случае к нему будут приняты меры как к изменнику Родины.

Троцкий не внял этому предостережению, в связи с чем его дело было рассмотрено Особым совещанием при ОГПУ в Москве и 9 февраля 1929 года в "Правде" было дано следующее сообщение: "Л.Д.Троцкий за антисоветскую деятельность выслан из пределов СССР. С ним, согласно его пожеланию, выехала его семья".

Троцкий потерпел еще одно фиаско. Однако он знал, что в стране осталась сильная нелегальная организация, способная вести борьбу за власть при поддержке извне, которую он постарается организовать и оказать ей. Еще будучи в Алма-Ате, он дал указание своим единомышленникам, с учетом оценки ошибок, изменить тактику дальнейшей борьбы. В этом он вынужден был последовать советам своего ближайшего друга, самого изворотливого троцкистского стратега, немецкого агента Николая Крестинского, который в своем письме изложил Троцкому план действий на будущее.

Он писал 27 ноября 1927 года: "Нелегко пытаться продолжать открытую агитацию против Советского правительства. Вместо этого троцкисты должны постараться вернуться в партию, занять ответственные посты в Советском правительстве и продолжать борьбу за власть в самом правительственном аппарате ...

Медленно, постепенно, упорной работой внутри партии и советском аппарате можно восстановить доверие масс и влияние на них" (СО. С.143, 145).

Троцкий одобрил план Крестинского, направил своим ближайшим соратникам по борьбе инструкцию вернуться обманным путем в партию, законспирироваться и занять более или менее ответственные посты. После этого троцкисты стали "отмежевываться" от него и подавать заявления о восстановлении их в партии. Так сделали Каменев, Зиновьев, Пятаков, Радек и многие другие1.

После ссылки Троцкого лидером оппозиции стал Н.И.Бухарин. Он считал, что Троцкий действовал опрометчиво и его провал был связан с отсутствием поддержки других антисоветских сил в стране. Он решил исправить эту ошибку и объединить в своих рядах правую оппозицию от Председателя Совнаркома Рыкова и Председателя профсоюзов Томского до кулацких элементов при тайном сотрудничестве с агентами "Торгпрома" и меньшевиками. На конспиративных встречах с представителями Троцкого и агентами других подпольных организаций Бухарин разработал программу правой оппозиции, о чем впоследствии на процессе показал: "Если формулировать практически мою программную установку, то это будет в отношении экономики - государственный капитализм, хозяйственный мужик - индивидуал, сокращение колхозов, иностранная концессия, уступка монополии внешней торговли и результат - капиталистическая страна ... Внутри страны наша фактическая программа - это ... блок с меньшевиками, эсерами и прочими ... Сползание ... в политическом смысле на рельсы, где есть, несомненно, элементы цезаризма ... элементы фашизма" (СО. С.341-342).

Массовой базой для осуществления своих планов Бухарин считал крестьянство, поддерживаемое средствами массовой информации, которые находились в его руках, и государственным аппаратом. Поводом для выступления правых послужило принятие партией и проведение в жизнь первого пятилетнего плана.

2

Лев Троцкий прибыл на теплоходе в Стамбул (Константинополь) 13 февраля 1929 года. Вскоре "красный Наполеон" с семьей и многочисленной челядью: секретарями, референтами, единомышленниками и сотрудниками охраны - поселился на живописных черноморских Принцевых островах, где и основал свою политическую штаб-квартиру.

Правой рукой Троцкого во всех его делах по-прежнему оставался сын - Лев Седов. Он руководил отныне всем штабом отца, состоявшим из многочисленных помощников из числа иностранцев. Весь остров и особенно резиденция Троцкого охранялись большими нарядами полиции. В аппарате Троцкого появились новые люди с авантюристическими устремлениями и наклонностями. Это были русские, немцы, французы и лица других национальностей.

Остров кишел журналистами, реакционными политическими деятелями, антисоветчиками, белогвардейцами и приверженцами "перманентной революции". Троцкого буквально осаждали ренегаты коммунистического и социалистического движений, частыми гостями стали представители английской и других разведок.

Спустя некоторое время после провала и ареста Блюмкина в Советском Союзе, куда его Троцкий послал со специальным заданием, личная охрана Троцкого возглавлялась уже французом Раймондом Молинье и американцем Шелдоном Хартом. Потеряв Блюмкина, Троцкий перестал доверять старой гвардии и передал функции своей охраны в руки агентов иностранных спецслужб.

Вот как описывают его в своей книге "Тайная война против Советской России" американцы М.Сайерс и А.Кан: "Лев Троцкий всеми силами старался в изгнании сохранить свою репутацию "великого революционера". Ему шел пятидесятый год. Приземистый, слегка сутулый, он становился все более грузным и обрюзгшим. Его знаменитая копна черных волос и остроконечная бородка поседели, но движения все еще были быстрыми и нетерпеливыми. Черные глаза за неизменным блестевшим на крючковатом носу пенсне придавали его мрачным, подвижным чертам зловещее выражение. Многих, кто видел его, отталкивала эта "мефистофельская физиономия".

Троцкий много работал и задавал не меньше работы всем своим секретарям и помощникам. Он неустанно принимал видных корреспондентов и важных персон, предварительно готовясь и репетируя к этому каждое свое движение перед зеркалом. Он завел правило, по которому все корреспонденты обязаны были перед публикацией давать ему на просмотр свои статьи. Из его уст и из-под его пера изливался водопад антисоветской брани и клеветы в адрес Советского Союза, его руководства и лично Сталина.

На Принцевых островах Троцкий дал интервью немецкому писателю Эмилю Людвигу, который спустя некоторое время интервьюировал и Сталина. Троцкий заявил тогда Э.Людвигу: "Россия зашла в тупик, пятилетний план потерпел неудачу, вскоре появится безработица, наступит экономический и промышленный крах, программа коллективизации сельского хозяйства обречена на провал". "Сколько у Вас последователей в России?" - спросил Людвиг. "Трудно определить. Мои сторонники разобщены, работают нелегально, в подполье", - последовал ответ.

На вопрос: "Когда Вы рассчитываете снова выступить открыто?" - Троцкий ответил: "Когда представится благоприятный случай извне. Может быть, война или новая европейская интервенция, тогда слабость правительства явится стимулирующим средством".

Характеризуя цели международного заговора Троцкого в то время, Черчилль в "Великих современниках" писал: "Троцкий ... стремится мобилизовать все подонки Европы для борьбы с русской армией".

Американский корреспондент Джон Гюнтер, беседовавший с Троцким, отмечал: "Троцкистское движение возникло в большей части Европы. В каждой стране есть своя ячейка троцкистских агитаторов. Они получают директивы с Принцевых островов. Различные группы поддерживают между собой известного рода связь ... Отдельные центральные комитеты связаны с международным центром в Берлине".

Троцкий в этот период развернул активную деятельность по созданию "Четвертого интернационала" и наладил уже связи со своими единомышленниками в Испании, США, Франции, Норвегии, Чехословакии и других странах. Перед ним стояла задача расширения своего влияния на социал-демократические элементы и подчинения их целям "Четвертого интернационала".

В этой подрывной работе против мирового коммунистического и рабочего движения, против Страны Советов Троцкий умело действует с ультралевых позиций, с которых выступал еще в борьбе против Ленина, обвиняя советский режим в том, что он трансформировался в "контрреволюционный" и "реакционный". Эту троцкистскую тактику пропаганды "слева" сразу же подхватили антисоветские элементы всего мира.

Первым международным бумом пропагандистского характера вилось издание его наполовину вымышленной автобиографии под названием "Моя жизнь", задача которой состояла в том, чтобы очернить Сталина и Советский Союз, поднять престиж троцкистского движения и представить самого себя в качестве "мирового революционера", вдохновителя и организатора Октябрьской революции в России.

Книга наделала много шума в реакционной прессе, получила высокую оценку Гитлера, который, по словам его биографа Конрада Гейдена, сказал: "Блестяще! Эта книга научила меня многому ...".

"Моя жизнь" Троцкого стала настоящим учебным пособием для антисоветских элементов, руководством для японских тюремщиков в обработке местных и китайских коммунистов, ее использовало в этих целях фашистское гестапо.

Вслед за этой книгой Троцкий, как из орудийного жерла, стал выстреливать массу различных антисоветских статей, брошюр, книг. Пропагандистская машина Троцкого наводнила Европу, Америку и Азию потоком клеветы, обвинений, разоблачений, закулисных историй, как правило вымышленных различного рода мастерами этого дела.

Не забыл Троцкий и своих сторонников в Советском Союзе. Для них он начал издавать "Бюллетень оппозиции", который нелегально доставлялся в Союз его курьерами. Этот журнал рисовал страшные картины краха советского режима, его экономики, возникновения гражданской войны и неминуемого разгрома Красной Армии. В нем давались указания об организации подпольной работы внутри страны, призывы к актам вредительства и насилия против советского руководства.

Особый интерес к Троцкому проявляли разведки европейских стран, понимая, что он располагает немалыми возможностями внутри Советской России. Польская Дефензива, фашистская ОВРА в Италии, военная разведка Финляндии, английская "Интеллидженс сервис", французское "Осзьем бюро" (второе бюро), белоэмигрантские антисоветские организации в Румынии, Венгрии и Югославии предлагали свои услуги, вступали с ним в сделку и оказывали ему свою помощь. Но больше всего шло сближение Троцкого с рейхсвером. За прошедший с 1923 года период организация Троцкого получила от рейха около 2 млн. золотых марок на оппозиционную деятельность внутри Советского Союза и за получаемые разведывательные сведения о ее военном и промышленном потенциале.

Все это осуществлялось до 1930 года через советского посла в Германии Н.Н.Крестинского, когда он был отозван в Москву в связи с назначением на должность заместителя наркома по иностранным делам. Перед Троцким тогда встал вопрос о подборе новых солидных связников и вообще о приобретении своей агентуры, имевшей выходы на заграницу. С таким заданием Троцкий посылает своего сына Льва Седова в Берлин, где он поселяется на частной квартире как студент одного из германских институтов. Основное внимание Седова должно было обращено на изучение и оценку внутриполитических событий в Германии в связи с разгулом фашистских молодчиков и растущим влиянием Гитлера, а также на установление контактов с советскими представителями и специалистами, прибывавшими в Германию по каналам торговых и других связей, и особенно со сторонниками и бывшими последователями Троцкого.

Такое направление деятельности Седова было обусловлено тем, что Советский Союз в то время поддерживал активные торговые связи с Германией по закупкам новых образцов техники и оборудования, что было крайне необходимо для выполнения пятилетнего плана, и тем, что многие видные "бывшие" троцкисты заняли солидное положение во внешнеторговых и промышленных учреждениях.

В брошюре "Лев Седов" Троцкий писал об этой работе своего сына так: "Лев все время был начеку, в неустанных поисках нитей, ведущих в Россию, в погоне за возвращающимися туристами и обучающимися за границей советскими студентами, сочувствующими нам сотрудниками иностранных представительств". Основное внимание Седова обращалось при этом на установление связи со старыми членами оппозиции, передачу им инструкций Троцкого и получение от них важных сведений для отца.

Так Седов вышел на Ивана Смирнова, бывшего командира Красной Армии и одного из руководителей гвардии Троцкого по гражданской войне. В то время Смирнов, как инженер по специальности, был послан в Берлин в качестве консультанта торговой делегации. На конспиративных встречах на квартире Седова и в городских условиях до Смирнова был доведен план Троцкого о реорганизации тайной оппозиции на основе сотрудничества с германской разведкой.

Седов прямо заявил Смирнову: "Прежнее сотрудничество и политические разногласия между троцкистами, бухаринцами, зиновьевцами, меньшевиками, эсерами и всеми другими антисоветскими группами должны быть забыты. Надо создать единую оппозицию. Борьба должна приобрести активный характер. По всей стране надо создавать кампанию террора и вредительства против советского режима. План ее должен быть разработан во всех деталях. Нанося повсеместные и строго согласованные по времени удары, оппозиция сможет ввергнуть советское правительство в состояние безнадежного хаоса и деморализации. Тогда она захватит власть".

Смирнов должен был передать эти инструкции бывшим видным представителям оппозиции и вместе с тем доставлять в Берлин с помощью курьеров нужную информацию. Паролем должна служить фраза: "Я привез привет от Гали".

Вскоре через Смирнова Седов установил связь с руководителем торговой миссии в Берлине, самым близким и преданным другом его отца - Юрием Леонидовичем Пятаковым.

"Встреча произошла, - по показаниям на суде самого Пятакова, - в кафе "Ам Цоо", недалеко от зоологического сада. Мы были хорошо знакомы по прошлому. Он мне сказал, что говорит со мной от имени отца - Л.Д.Троцкого, который, узнав о том, что я в Берлине, категорически предложил ему разыскать меня, со мной лично встретиться и переговорить. Седов сказал, что Троцкий ни на минуту не оставляет мысли о возобновлении борьбы против сталинского руководства, что было временное затишье, которое объяснялось отчасти и географическими передвижениями самого Троцкого, но что эта борьба сейчас возобновляется, о чем он, Троцкий, ставит меня в известность. После этого Седов мне прямо задал вопрос: "Троцкий спрашивает, намерены ли Вы, Пятаков, включиться в эту борьбу?

Я дал согласие".

После этого Седов изложил существо новых методов борьбы, в основном сводившихся к насильственному свержению сталинского руководства методами террора и вредительства.

На второй встрече Седова с Пятаковым решались вопросы финансирования антисоветской деятельности подпольной троцкистской организации. Для этих целей Пятаков должен был, не нажимая на цены, разместить как можно больше заказов между двумя германскими фирмами: "Борзиг" и "Демаг", связанных с германской военной разведкой. Таким образом, Пятаков создавал условия для передачи значительных сумм в распоряжение Троцкого.

В этот период в Германии находились еще два бывших троцкиста: Сергей Бессонов и Алексей Шестов. Первый из них, бывший эсер, постоянно работал в торгпредстве в Берлине. Он очень подходил на роль связника Троцкого с оппозицией в Советском Союзе и был привлечен Седовым для работы в этих целях. Второй - Шестов был членом правления Восточно-Сибирского угольного треста и предназначался на роль организатора (резидента) шпионско-вредительских ячеек в Сибири. Шестов примкнул к троцкистскому движению в студенческие годы и обожествлял Троцкого. В 1927 году он руководил работой тайной типографии оппозиции в Москве. Обладая большим темпераментом, Шестов полностью отвечал требованиям резидента Троцкого в Сибири с выходом на связь с германской разведкой и ценной агентурой самого Троцкого.

После беседы с Седовым Шестов встретился с Дейльманом, директором фирмы, финансировавшей Троцкого, представители которой работали в Кузнецком бассейне и вели там шпионскую и диверсионную работу, и был завербован Абвером под псевдонимом Алеша, о чем впоследствии рассказал следствию и на судебном процессе.

В те годы абвер проявлял нескрываемый интерес к новой индустриальной базе Советского Союза, которая создавалась в Западной Сибири и на Урале и которая была вне досягаемости бомбардировочной авиации германских вооруженных сил. Поэтому военная разведка Германии направляла туда своих специалистов-разведчиков и вербовала советских граждан, работавших на объектах этого экономического района.

По возвращении в Союз Шестов привез от Седова письмо Пятакову и передал его в Комиссариате тяжелой промышленности. Это было письмо от Троцкого, в котором он ставил перед оппозицией "неотложные задачи": использовать все возможности для свержения Сталина и его сторонников; объединить все антисталинские силы; противодействовать всем мероприятиям Советского правительства и партии, особенно в экономической области.

Это означало: террор, сотрудничество с немецкой военной разведкой и другими антисоветскими силами и вредительство.

Главная роль в выполнении этого плана отводилась Ю.Л.Пятакову, который был уполномочен Троцким руководить всеми силами заговора в Советском Союзе.

Так начала формироваться "пятая колонна" в СССР на базе законспирированной сети террористических и вредительских ячеек со своей системой связи. В различных районах страны, особенно в Москве и Ленинграде, тайно собирались троцкистские сборища, на которых доводилось до их членов письмо Троцкого. Некоторые бывшие ярые приверженцы Троцкого были при этом встревожены его требованиями о проведении террора, как, например. Карл Радек. Троцкому пришлось направить ему особое письмо, в котором он писал; "Вы должны учесть опыт предыдущего периода и понимать, что нет у нас возврата к старому, что борьба вошла в новый фазис и что или мы будем уничтожены вместе с Советским Союзом, или надо поставить вопрос об уничтожении руководства".

Письмо Троцкого и наставления Пятакова убедили Радека, и он согласился с новой линией Троцкого.

Летом 1932 года Пятаков, как заместитель Троцкого в Советском Союзе, и Бухарин, как лидер правой оппозиции, договорились о ликвидации соперничества и разногласий и совместной борьбе под руководством Троцкого. Группа Зиновьева и Каменева также согласилась подчинить свою деятельность авторитету Троцкого.

По этому поводу Бухарин показал затем на суде:

"Я разговаривал с Пятаковым, Томским и Рыковым. Рыков разговаривал с Каменевым, а Зиновьев с Пятаковым. Летом 1932 года я второй раз разговаривал в Наркомтяжпроме с Пятаковым. Разговаривать тогда мне было очень просто, так как я работал под руководством Пятакова ... Пятаков рассказал в своей беседе ... о встрече с Седовым, относительно установки на террор. Мы решили, что очень быстро найдем общий язык и что разногласия в борьбе против Советской России будут изжиты" (СО. С.350).

В то же время Пятаков подбирал кадры заговорщиков среди своих сослуживцев и сообщников, занимавших ведущие посты в военной промышленности и на транспорте. Активными организаторами террористических ячеек были Иван Смирнов и его друзья из гвардии Троцкого: Сергей Мрачковский и Эфраим Дрейцер. Они формировали небольшие группы боевиков-террористов из числа своих сослуживцев-троцкистов времен гражданской войны. Главную задачу они видели в том, чтобы убрать Сталина и других руководителей партии и правительства.

На тайном совещании осенью 1932 года, которое состоялось на пустующей даче под Москвой, были достигнуты окончательные результаты совместных действий. На нем был создан верховный штаб, получивший наименование "правотроцкистский блок".

Вся организация состояла из трех отдельных групп (звеньев).

Первое звено - охватывало троцкистско-зиновьевский террористический центр во главе с Зиновьевым, который отвечал за организацию и проведение террора.

Второе звено - троцкистский параллельный центр во главе с Пятаковым, отвечавшим за диверсии и вредительство.

Третье звено - фактический "правотроцкистский блок" во главе с Бухариным и Рыковым, который включал большую часть лидеров и руководителей объединенных сал оппозиции. Состав этого блока насчитывал несколько тысяч членов и до тридцати руководителей, занимавших ответственные посты в Наркомате по иностранным делам, в армии, органах государственной безопасности, в промышленности, профсоюзах, партийных и государственных учреждениях.

Организация дела была поставлена так, что в случае провала одного звена продолжали действовать другие звенья. Все они, особенно "правотроцкистский блок", были насыщены платными агентами иностранных разведок, и главным образом германской военной разведки, некоторые из которых занимали важные должности в советских учреждениях и играли ведущую роль в заговорщической деятельности блока.

Среди них были такие видные дипломаты, как Н.Н.Крестинский, заместитель наркома по иностранным делам, и X.Раковский, бывший посол в Англии и Франции, оба троцкисты, первый агент абвера, второй "Интеллидженс сервис", а затем работал на японскую разведу.

К ним относился и нарком внешней торговли X.Г.Розенгольц, троцкист, который показал на суде: "Моя шпионская деятельность началась в 1923 году, когда по директиве Троцкого я передал ряд секретных данных в рейхсвер Секту и начальнику генштаба Хассе" (СО. С.235-236). Затем Розенгольц работал на английскую разведку.

Выделялся среди них и Григорий Гринько, сторонник Бухарина, нарком финансов, являвшийся сподручным германской и польской разведок с 1932 года. Он был руководителем украинского националистического движения, способствовал контрабандному ввозу в Советский Союз оружия и военного снаряжения.

Еще один высокопоставленный бухаринец оказался в строю шпионов и вредителей в пользу Германии, работавший на абвер с 1928 года. Им оказался нарком земледелия СССР Михаил Чернов.

В Белоруссии шпионскую и диверсионную работу осуществлял Василий Шарангович, правый, Первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии, который в 1921 году был направлен после плена в Белоруссию в качестве агента польской разведки.

Ряд троцкистов оказался в химической промышленности. Это - Станислав Ротайчак, начальник главка, который был направлен абвером в Россию вскоре после Октябрьской революции, легализовался на Урале, где и занимался шпионской и диверсионной деятельностью. Это - Гаврила Пущин и Иван Граше, служащие предприятий этой промышленности. Первый орудовал в Горловке и передавал германской разведке сведения о плановых мощностях и строительстве химических заводов. Второй был заслан немцами осенью 1919 года как военнопленный, возвращавшийся на родину.

В тресте "Кузнецкуголь" обосновался известный Алексей Шестов и проводил подрывную работу в Сибири.

На железнодорожном транспорте действовали: Яков Лившиц, занимавший солидное положение в управлении Дальневосточной железной дороги; Иван Князев - служащий Уральской железной дороги; Иосиф Турок - заместитель начальника службы движения Пермско-Уральской железной дороги. Все они были агентами японской разведки, передавали ей сведения о стратегических грузах, строительстве объектов в Сибири, занимались вредительством. За свою работу И.Турок получил от японцев 35 тыс. рублей.

Это далеко не полный перечень агентов иностранных разведок, занимавших ключевые позиции в различных ведомствах, учреждениях и объектах шпионажа и диверсий. С их помощью разведки империалистических государств создали свои резидентуры и контролировали деятельность "правотроцкистского блока" и постоянно информировали об этом своих настоящих хозяев.

По существу, нелегальный аппарат "правотроцкистского блока" и слившаяся с ним агентура иностранных разведок уже к тому времени составляли самую настоящую опору фашистской Германии в Советской России, идейным вдохновителем которой был Троцкий.

Термин "пятая колонна" появился позднее, однако "правотроцкистский блок" по своей сути являлся ею в Советском Союзе и был куда мощнее по своим возможностям и составу, чем французские кагуляры и "Огненные стрелы", английский "Союз фашистов", бельгийские рексисты, польская П.О.В., чехословацкие генлейновцы и гвардия Глинки, норвежские квислинговцы, румынская "Железная гвардия", болгарская ИМРО, финские лапуассцы, литовская банда "Железный волк", латышский "Огненный крест" и многие другие нацистские тайные контрреволюционные общества, организации и лиги, составлявшие авангард фашизма и готовившие чудовищные предательства народов своих стран и агрессии против Советского Союза. Эта фашистская зараза вскоре распространилась далеко за пределы Европы, охватила Соединенные Штаты, Латинскую Америку, Африку и с помощью Японии - весь Дальний Восток.

Руководство и контроль за деятельностью "пятой колонны" осуществляли в фашистской Германии два близких Гитлеру человека: Рудольф Гесс и Альфред Розенберг. Первый, как заместитель Гитлера, ведал всеми секретными внешними связями и сношениями нацистского правительства. Второй возглавлял внешнеполитический отдел национал-социалистской партии и руководил многочисленными пронацистскими оппозиционными, пропагандистскими организациями и центрами в различных странах мира и главным образом в Восточной Европе и Советском Союзе.

Они не замедлили установить связь с Троцким, сначала А.Розенберг, а затем и Р.Гесс.

В июне 1933 года Троцкий переезжает с Принцевых островов во Францию и поселяется под Парижем, а затем в Сан-Палэ, небольшом городке на юге Франции, где он обосновал свой новый антисоветский центр. Там, на франко-итальянской границе, и встретился Троцкий в середине октября 1933 года со своим ближайшим сподвижником Николаем Крестинским. Он иногда выезжал на "отдых и лечение" в Киссинген, откуда на сей раз должен был отправиться в Италию.

Встреча состоялась в отеле "Мерангоф" в Меране, на которой были обсуждены все острые вопросы, связанные с заговором. Троцкий считал, что необходимо укреплять отношения не только с рейхсвером, а главным образом с правительствами фашистской Германии и милитаристской Японии.

Троцкий заявил Крестинскому, что "в случае нападения Германии на СССР мы не можем рассчитывать на захват власти, если у нас не будут подготовлены известные внутренние силы. Необходимо иметь оплот и в городе и в деревне, у мелкой буржуазии и у кулаков, а там связи имеют, главным образом, правые. Необходимо, наконец, иметь опору, организацию в Красной Армии, среди командиров, чтобы соединенными усилиями в нужный момент захватить важнейшие пункты и прийти к власти, заменить нынешнее правительство, которое должно быть арестовано и посажено на его место свое собственное правительство, заранее подготовленное"2.

Для создания прочной базы в рядах Красной Армии Троцкий попросил Крестинского связаться от его имени с заместителем начальника Генерального штаба М.Н.Тухачевским, его большим другом, которого он охарактеризовал как "человека бонапартистского типа, авантюриста, честолюбца, стремящегося играть не только военную, но и военно-политическую роль, который несомненно с нами пойдет"3.

Троцкий в то же время предупредил Крестинского о том, чтобы его сторонники были расставлены во время заговора и путча таким образом, чтобы, с одной стороны, оказать всемерную помощь Тухачевскому, а с другой - чтобы честолюбивый Тухачевский не смог подчинить своему контролю новое правительство.

В заключение Троцкий на встрече дал особое указание Крестинскому на террор и вредительство в СССР, которые бы нанесли ощутимый ущерб Красной Армии и Советскому правительству и дали бы ему, Троцкому, возможность уверенно вести себя в переговорах с правительствами западных стран.

По возвращении в Москву Крестинский сделал детальный отчет о встрече с Троцким на секретном совещании руководителей "правотроцкистского блока". Некоторым из них, как, например, К.Радеку, которого прочили "министром иностранных дел" в будущее правительство Троцкого, не понравилась инициатива их идейного вождя по переговорам с правительствами других стран без предварительного согласования с ними. На свое письмо Троцкому он получил ответ, в котором тог прямо заявляет, что "приход фашизма к власти в Германии в корне меняет обстановку. Он означает войну в ближайшей перспективе, войну неизбежную, тем более что обостряется положение и на Дальнем Востоке. Война приведет к поражению Советского Союза ... создаст реальную обстановку для прихода к власти блока ...".

Троцкий еще раз подтверждает, что он вступил в контакт с руководителями ряда европейских и азиатских стран и от имени блока заверил в уступках экономического и территориального характера.

В других случаях Троцкий уже конкретно указывает своим друзьям, что придется отдать Украину Германии взамен на серьезную, действенную помощь со стороны фашистского руководства в лице Гесса и Розенберга.

В этот период разведки иностранных государств, и в первую очередь фашистской Германии и милитаристской Японии, начали массированное "наступление" на видных троцкистов, предлагая им сотрудничество от имени их идейного руководителя и вдохновителя Льва Троцкого.

Это можно проследить на примере с бывшим послом в Англии и Франции Христианом Раковским, ярым троцкистом, выезжавшим в сентябре 1934 года в Японию в составе советской делегации на Международную конференцию обществ Красного Креста. Он повез тогда письмо от Пятакова советскому послу Юреневу (Ганфману), поддерживавшему связь по указанию Троцкого с японской разведкой. Пятаков извещал Юренева, что Раковский может быть использован в переговорах с японцами. Об этом писалось симпатическими чернилами в обычном письме дружеского характера.

По приезде в Токио с Раковским немедленно установила от имени Троцкого контакт японская разведка, которая просила сообщить Троцкому, что правительство Японии недовольно его статьями по китайскому вопросу и поведением китайских троцкистов. Необходимо вызвать инцидент в Китае, который послужил бы поводом для вмешательства в дела Китая.

Представитель японской разведки не стал церемониться с Раковским, зная, кто он такой, и потребовал предоставлять им информацию о внутреннем политическом положении в СССР, железных дорогах, колхозах и промышленных предприятиях в восточных районах страны. Он был сразу же передан на связь доктору Найда, секретарю делегации Красного Креста Японии.

На прощальной беседе посол Юренев пожаловался Раневскому, что он порой не знает, как вести себя с контрагентами, когда между ними возникают антагонистические противоречия, как, например, между Англией и Японией в китайских делах.

На это Раковский ответил Юреневу, о чем после показал на процессе: "Нам - троцкистам приходится играть в данный момент тремя картами: немецкой, японской и английской. Что мы делаем - является политикой ва-банк, все за все. Но когда авантюра удается, авантюристов называют великими государственными людьми" (СО. С.266).

Наглые подходы иностранных разведок к троцкистам стали частым явлением и в Москве и преследовали одну цель - поставить оппозицию на службу своей подрывной деятельности и подготовку агрессии против СССР.

В первые два-три года после прихода к власти фашистов в Германии по Европе прокатилась волна переворотов, военных путчей, убийств видных государственных и политических деятелей, раскрытий заговоров, актов измены и насилия.

Не миновала эта волна и Советского Союза. В различных районах страны создавались группы боевиков, в которые входили бывшие эсеры, профессиональные убийцы, агенты царской охранки, националисты, антисоветски настроенные элементы. Отдельные из этих групп готовили и предпринимали попытки покушений на советских руководителей.

В сентябре 1934 года Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В.М.Молотов предпринял поездку по горнорудным и промышленным районам Сибири. После поездки на одну из шахт Кузбасса машина, в которой он ехал, внезапно свернула с дороги и покатилась с насыпи. Она опрокинулась и остановилась на самом краю крутого оврага. Молотов и сопровождавшие его лица отделались легкими ушибами и чудом избежали смерти. Машиной управлял Валентин Арнольд, член местной троцкистской организации, которой руководил известный Шестов. Это по его заданию Арнольд должен был совершить несчастный случай. Он не удался лишь потому, что водитель в последний момент потерял самообладание и затормозил.

Боевики из нелегальной заговорщической организации проследили в Москве маршрут поездок на работу народного комиссара обороны К.Е.Ворошилова. Они несколько дней дежурили на улице Фрунзе, но его машина, как правило, шла на большой скорости, что не позволяло эффективно осуществить террористический акт.

Террористу Богдану было поручено убить Сталина на одной из партийных конференций. Он сумел в мае 1934 года проникнуть в зал заседания, но не смог приблизиться к месту, где находился Сталин. К тому же в последний момент Богдан заколебался. На следующий день он был убит у себя на квартире. Его устранил Иван Бакаев, один из бывших помощников Зиновьева по Ленинграду. Этот отъявленный убийца предполагался Зиновьевым и Каменевым после свершения переворота на должность Председателя ОГПУ и должен был замести все следы их кровавых преступлений.

Однажды бакаевские боевики стреляли по катеру, полагая, что на нем совершал прогулку вдоль побережья Черного моря Сталин.

Все эти акции в отношении советских руководителей, а также информация, получаемая по каналам разведки и контрразведки о преступных замыслах троцкистов и иностранных спецслужб, заставили органы госбезопасности принять дополнительные меры по усилению службы охраны руководителей партии и Советского правительства. В составе ОГПУ был создан для этих целей специализированный Оперативный отдел, увеличены значительно штаты подразделений безопасности и охраны членов Политбюро, секретарей ЦК ВКП(б), видных членов правительства, выдающихся военачальников и ученых. Каждый из них имел теперь личную охрану, специальный обслуживающий персонал, охрану мест жительства. Автомашины, в которых они совершали поездки по городу и в другие районы страны, были оборудованы специальными средствами защиты. Трассы проезда усиленно охранялись сотрудниками безопасности.

Личный состав Оперативного отдела проходил боевую подготовку по особой программе и нес службу весьма квалифицированно. Большое внимание при этом обращалось на организацию и обеспечение безопасности при проведении крупных партийно-правительственных мероприятий с участием высоких советских руководителей.

Советское руководство и лично И.В.Сталин придавали большое значение деятельности органов безопасности в лице ОГПУ и сравнивали его с Комитетом общественной безопасности французской революции.

"ВЧК-ОГПУ, - говорил И.В.Сталин, - была создана для ограждения интересов революции от покушений контрреволюции и ее агентов, различного рода заговорщических, террористических и шпионских организаций, финансировавшихся русскими и заграничными империалистами. Этот орган развивался и окреп после ликвидации ряда террористических актов против деятелей Советской власти ... Он наносил тогда удары по врагам революции метко и без промаха. Это качество сохранилось за ним и впоследствии.

ОГПУ - гроза буржуазии, неусыпный страж революции, обнаженный меч пролетариата. Неудивительно, что буржуа всех стран питают к нему животную ненависть. Про нее много легенд и клеветы на нее. А это значит, что она правильно ограждает интересы революции и поэтому к ней с уважением относятся рабочие. Многие советуют ликвидировать ОГПУ ... Мы не хотим повторять ошибок парижских коммунаров, которые были слишком мягки к версальцам и за это поплатились, когда Тьер вошел в Париж и расстрелял десятки тысяч рабочих".

Продолжая, И.В.Сталин говорит, что "внутренние враги не являются у нас изолированными одиночками. Мы страна, окруженная капиталистическими государствами, которые являются базой и тылом внутренних врагов нашей революции. Воюя против первых, мы ведем борьбу с контрреволюционными элементами капиталистических стран, а отсюда мы не можем обойтись без карательных органов, таких, как ОГПУ. Мы не хотим повторить ошибок парижских коммунаров"1.

Иосиф Виссарионович был в курсе дел ОГПУ и в целом НКВД. Ежедневно ему докладывали разведывательные и контрразведывательные данные по наиболее важным вопросам и событиям внутри страны и за границей. Разведка в этот период работала весьма результативно, добывая информацию о замыслах правительств и планах спецслужб империалистических государств в отношении Советского Союза и его военного потенциала, о деятельности антисоветских, белоэмигрантских и различного рода оппозиционных политических организаций. Особую роль в этом отношении представлял Троцкий и его антисоветская деятельность, связь с внутренней оппозицией.

В контрразведывательном плане усилия направлялись против буржуазных и кулацких элементов в целях выявления среди них лиц, вынашивавших враждебные намерения против Советской власти и ее руководства. Главную цель для органов тогда представляли оппозиционеры, объединившие в своих рядах отщепенцев всех мастей, начиная с бывших высоких политических деятелей и кончая эсерами, бандитами и неудачниками-белогвардейцами.

Особое значение придавалось военной контрразведке и ее деятельности по выявлению в армейской среде лиц с негативными, оппозиционными и враждебными настроениями. Подобная работа велась также и среди советской творческой интеллигенции.

Постановка таких задач перед органами госбезопасности была естественным процессом, связанным с серьезной информацией, поступавшей по каналам советской разведки и контрразведки. Спецслужбы капиталистических государств и троцкистская оппозиция делали все, чтобы объединенными усилиями нанести удар по Советской власти и реставрировать в России капитализм. Свои главные усилия они направляли против Сталина и Центрального Комитета партии, ставили конкретные задачи перед своей агентурой о физическом устранении с политической арены и из жизни Сталина, Молотова, Ворошилова, Кирова, Кагановича и других видных деятелей ВКП(б) и Советского государства.

Курируя деятельность органов госбезопасности, Сталин тем самым держал руку на пульсе жизни страны, был в курсе всех важных проблем, событий, поворотов и направлений в политической, общественной, военной, аграрной, промышленной и других средах деятельности такого громадного государства, каким являлся Советский Союз.

Информация о состоянии дел и подрывной деятельности враждебных сил в те годы шла широким потоком через ОГПУ и ее подразделения на местах. Контрразведка нащупывала и обрубала щупальца иностранных разведорганов, которые так или иначе выходили на антисоветские оппозиционные элементы. Все свидетельствовало о большом заговоре, в отношении которого необходимо было предпринимать действенные контрмеры.

В то же время этот период в жизни советского народа характеризовался, по мнению старых чекистов, началом массового потока доносов и ложных обличений видных советских партийных, хозяйственных работников, военных и специалистов. Арестованные враждебные элементы, как правило, "выдавали" честных советских граждан, наговаривали на них, приписывали им несвойственные действия и высказывания, а те в свою очередь под давлением "улик" тянули за собой цепь других людей, фактов, событий. А в общем все это создавало атмосферу незаконных действий органов безопасности, постоянного хождения различных слухов и сплетен, нагнетания внутренней обстановки в стране. Это как раз и послужило причиной арестов, приговоров к расстрелу за антисоветскую и враждебную деятельность советских граждан, среди которых было много невинных жертв обстановки того времени.

Настоящие чекисты, по возможности, боролись, с такими явлениями, стремились оградить советских людей от лживых наветов, отдавали даже себя в жертву ради своей чести и достоинства принадлежать к коллективу советских органов государственной безопасности. Однако профилактика советских граждан как метод работы органов, применявшаяся во времена. Ленина-Дзержинского, была предана забвению. Тогда шла жестокая классовая борьба за жизнь и существование Советского государства. Поэтому вместе с деревьями летели щепки, особенно на периферии, куда был недосягаем глаз центральных органов власти и партии и где, естественно, было больше нарушений социалистической законности.

Что же касается политики партии и деятельности органов госбезопасности против антисоветских, оппозиционных и враждебных элементов внутри страны, вынашивавших цели свержения Советской власти и оказания помощи гитлеровской Германии в случае ее вторжения в Советский Союз, то они были правильными и находили полную поддержку со стороны советского народа.

Советские чекисты в тот горячий период работали весьма самоотверженно, честно выполняли поставленные перед ними партией задачи по обеспечению безопасности нашего народа и государства. И если говорить о нарушениях социалистической законности, то все началось с прихода к руководству ОГПУ Генриха Ягоды, который создал при себе самую настоящую мафию из числа приближенных и вновь назначенных в органы руководителей подразделений и сотрудников2. Это явилось явным нарушением практики подбора и назначения кадров на службу в органы госбезопасности по деловым и политическим качествам, отходом от традиционных правил, введенных Ф.Э.Дзержинским и продолженных В.Р.Менжинским.

Мало того, Ягода включил в существо подбора кадров и другой принцип - принцип личной преданности, преследуя тем самым осуществление своих далеко идущих целей и корыстных планов.

После смерти Менжинского в июле 1934 года был создан Народный комиссариат внутренних дел - НКВД, народным комиссаром которого назначили сорокатрехлетнего Генриха Ягоду (Иегуду Гершеля). Это был человек среднего роста, уравновешенный, с деловым характером, с убегающим подбородком и подстриженными усиками. Он родился в Нижнем Новгороде в 1891 году, имел среднее образование, рано примкнул к революционному движению. В 1911 году за участие в революционной пропаганде был отправлен в ссылку на два года. Он женился на племяннице Я.М.Свердлова, что, несомненно, сыграло роль в его дальнейшей политической карьере.

С 1916 года Г.Ягода работал на Путиловском заводе помощником у Н.И.Подвойского, с которым его судьба затем связывала в годы Октября и гражданской войны. С 1919 года он член Коллегии Наркомата внешней торговли по вопросам охраны границы и одновременно входил в состав ВЧК. После он стал управляющим делами ВЧК, заместителем начальника Особого отдела. В 1924 году Ягода занимал уже должность заместителя начальника ОГПУ. Его роль возросла в связи с уходом из органов верных соратников Ф.Э.Дзержинского, таких, как М.Лацис, Я.Петерс, М.Кедров, И.Уншлихт и других.

Характерные черты и политическая склонность Ягоды как заместителя председателя ОГПУ проявились в самые горячие годы борьбы партии с оппозиционерами. Как личный друг Бухарина, Ягода был на его стороне, но, чтобы скрыть свои взгляды, он всячески стремился показать себя лояльным и преданным Сталину.

В эти годы он создает в ОГПУ, а затем в НКВД свой аппарат, подчиненный и верный только ему - Генриху Ягоде. Первым его заместителем был назначен Агранов (Сорензен) Яков Саулович, начальниками отделов: Особого - Гай Мирон Ильич, Экономического - Миронов Самуил, Иностранного - Слуцкий Аркадий Аркадьевич, Транспортного - Шанин Абрам Моисеевич, Оперативного - Паукер Карл Вениаминович, Специального - Добродецкий Вениамин Исакович, Антирелигиозного - Иоффе Исай Львович, Главного управления рабоче-крестьянской милиции - Вольский Лев Наумович, Уголовного розыска - Вуль Леонид Иосифович, Главного управления внешней и внутренней охраны - Могилевский Борис Ефимович, Инспекции погранвойск - Ширвиндт Семен.

Начальниками управлений лагерей (ГУЛАГ): Берман, Нахимсон, Френкель, их заместителями: Фирин, Раппопорт, Абрамсон. Начальниками крупных лагерей: Коган, Биксон, Серпуховский, Филькельштейн, Погребский, Мороз Яков Моисеевич, свояк Ягоды, сын которого впоследствии станет мужем Светланы Аллилуевой, дочери Сталина.

Начальниками краевых и областных управлений НКВД были: Абрампольский, Балицкий, Блат, Гоглидзе, Гоголь, Дерибас, Заковский, Замин, Заликман, Карлсон, Канцельсон, Круковский, Леплевский, Пилляр, Райтский, Суворов, Троцкий, Файвилович, Фридберг, Шкляр и многие другие приспешники Ягоды, большинство из которых были ярыми оппозиционерами и даже агентами германской разведки.

В основном это были лица еврейской национальности, близкие к Троцкому и видным его сторонникам, но скрывавшие свое прошлое и настоящие политические взгляды.

Генрих Ягода, сосредоточивший в своих руках огромный оперативный аппарат НКВД, обладал, таким образом, большими агентурными и информационными возможностями, хорошо знал о наличии в СССР широко разветвленной, мощной подпольной сети троцкистской организации, охватывавшей важные узловые пункты политической и экономической систем, которая, по его мнению, имела все реальные возможности прийти к власти и создать иной режим в стране. Ягода хотел быть на стороне победителей, поэтому являлся тайным агентом "правотроцкистского блока", к которому примкнул в 1929 году. Он сам говорил на следствии и суде: "Я очень внимательно приглядывался к ходу борьбы, заранее определив для себя, что пристану к той стороне, которая победит в этой борьбе. Когда начались репрессии против троцкистов, вопрос о том, кто победит - троцкисты или ЦК ВКП(б), - окончательно еще не был решен. Во всяком случае так думал я. Поэтому я как заместитель председателя ОГПУ в карательной политике исходил из того, чтобы не озлоблять против себя троцкистов. Направляя их в ссылки, я создавал им там такие условия, при которых они могли продолжать свою деятельность" (т 1, л.д.58).

Об участии Ягоды в заговоре знала только незначительная верхушка правых и всячески держала это в строгой тайне, полагаясь в нужный момент на его помощь. Со своей стороны Ягода щедро платил им за это, используя служебное положение. На судебном процессе он показал: "... я на протяжении ряда лет принимал все меры к тому, чтобы оградить организацию, в особенности ее центр, от провала" (СО. С.502).

Когда в 1933 году неожиданно был арестован Н.Смирнов., один из организаторов троцкистско-зиновьевского террористического центра, Ягода под предлогом допроса заключенного посетил его в камере и "проинструктировал" о том, как ему держаться на допросе.

С его помощью в аппарат ОГПУ проникли многие агенты иностранных разведок, как, например, Паукер и Волович. Он считал их ценными помощниками при осуществлении заговорщических планов и для связи с иностранными разведками.

Несмотря на то, что внешне Ягода выглядел спокойным и уравновешенным, в действительности он был человеком весьма честолюбивым, жестким и коварным. Он понимал, что тайная деятельность троцкистов зависела от него, и возомнил себя главной фигурой всего заговора.

Его кумиром был Гитлер, ставший из ефрейторов главой германского государства. Ягода не только мечтал быть в таком же положении., но и выработал определенные принципы государственного и политического устройства СССР' после свержения Сталина. Прообразом для этого он считал фашистскую Германию, а себя в роли фюрера - Председателя Совнаркома. Томского он пророчил руководителем профсоюзов, Рыкова - секретарем ЦК партии, Енукидзе - Председателем ЦИК, а "философа" Бухарина - в качестве доктора Геббельса (СО. С.489).

Ягода был противником возвращения Троцкого в Россию, но и понимал, что от него будет многое зависеть в установлении и поддержании отношений с Германией и Японией, с которыми он вел переговоры. Военный переворот, по его словам, должен был быть приурочен к началу войны против СССР.

"Для государственного переворота необходимы будут любые средства: и вооруженное выступление, и провокации, и даже яды". Так заявил он своему сподручному Буланову. "Иногда бывают моменты, когда нужно действовать медленно, и чрезвычайно осторожно, а бывают моменты, когда следует действовать и быстро и внезапно" (СО. С.495).

Террористические методы и средства заговорщиков, по мнению Ягоды, были слишком примитивными и опасными. Он заинтересовался ядами, для чего в НКВД создал тайную лабораторию и привлек к работе в ней несколько специалистов-химиков. Цель была одна -найти способ убийства, исключающий его раскрытие.

Вскоре Ягода выработал собственную тактику убийств и рекомендовал ее как первоклассное средство борьбы с политическими противниками. "Все делается весьма просто, - говорил он на судебном процессе, - человек естественно заболевает, некоторое время болеет или выздоравливает. Врач больного может способствовать или выздоровлению больного, или его смерти. Ну, а все остальное дело техники".

Так были созданы система и средства политического террора, с помощью которых были совершены покушения и чудовищные злодеяния против советских руководителей и выдающихся деятелей, создателем которых стал активный пособник злобных врагов Советской власти Генрих Григорьевич Ягода3.

Опасность со стороны Ягоды заключалась в том, что он как руководитель ОГПУ, а затем НКВД СССР располагал огромными возможностями и средствами для осуществления своих враждебных замыслов. Мало того, он был непосредственным куратором службы безопасности (охраны) руководителей большевистской партии и Советского правительства. Все это позволяло ему в любой момент нанести удар по советским лидерам во главе со Сталиным, к чему всегда были готовы его сподручные.

И Ягода пошел по избранному им пути ликвидации с помощью медицинских препаратов вначале приближенных, а затем и самого Сталина.

Первой его жертвой стал Председатель ОГПУ В.Р.Менжинский. Он мешал Ягоде, стоял на пути его честолюбивых и коварных замыслов.

Для этих целей были подобраны два врача - Л.Г.Левин и И.Н.Казаков. Первый был привлечен под угрозой физического уничтожения его самого и членов семьи, если он откажется от сотрудничества. А затем через Левина был вовлечен в это дело и доктор Казаков. Оба они долгое время лечили видных советских руководителей и членов их семей. Доктор Левин при этом занимал высокое положение среди медперсонала Кремлевской клиники, а Казаков, постоянный врач Менжинского, пользовался в то время определенной известностью в связи с успешным методом лечения целого ряда болезней. Этот метод был окрещен тогда "лизатотерапией" и вызывал большое сомнение у многих иностранных и советских медицинских светил.

В беседе с Казаковым Ягода прямо заявил ему: "Вы зря возитесь с Менжинским. Жизнь его никому не нужна, всем мешает. Я Вам предлагаю вместе с Левиным выработать такой метод лечения, при котором можно бы было скорее покончить с жизнью Менжинского" (СО. С.528).

После этого был разработан метод лечения, в результате которого в ночь на 10 мая 1934 года В.Р.Менжинский скончался. Вместо него на пост Председателя ОГПУ был назначен Г.Г.Ягода, который впоследствии отрицал, что в деле умерщвления Менжинского им руководили личные соображения и претендентство на занимаемый им пост. По его словам, он действовал при этом в интересах заговорщической организации.

В то время в список лиц, намеченных правотроцкистскими заговорщиками к уничтожению, входили такие советские руководители, как Сталин, Ворошилов, Киров, Молотов, Куйбышев, Каганович, Жданов, Горький и другие. На этом настаивал и Троцкий, о чем неоднократно писал руководителям заговора из-за границы.

Следующей жертвой Ягоды стал близкий друг и соратник И.В.Сталина, член Политбюро, Председатель Государственной плановой комиссии Валериан Владимирович Куйбышев. Те же врачи-убийцы Левин и Казаков с помощью личного секретаря Куйбышева - некоего В.А.Максимова, воспитанника Бухарина по Институту красной профессуры и участника его правооппортунистической организации, совершили гнусный акт.

Максимов для этих целей был завербован Енукидзе и Ягодой и перед ним была поставлена задача - не торопиться с вызовом врачей в случае острого приступа болезни сердца у Куйбышева. Кроме того, он был обязан обеспечить беспрепятственное посещение больного врачами Левиным и Казаковым.

Под непосредственным руководством Ягоды доктор Левин разработал свой метод лечения, который сводился к впрыскиванию специальных препаратов, возбуждавших деятельность сердца. В результате здоровье Куйбышева резко ухудшилось.

25 января в два часа дня у В.В.Куйбышева в кабинете в Совете Народных Комиссаров начался сильный сердечный приступ. Максимов, вместо того чтобы вызвать врачей и уложить на диван больного, уговорил его ехать домой. При этом он даже не проводил его до дому, но успел сообщить о случившемся Енукидзе.

В.В.Куйбышев с чрезмерными усилиями воли доехал до дому, поднялся на третий этаж и тут же скончался.

Самым жестоким актом, совершенным Ягодой и его наемными врачами, было убийство Максима Горького и его сына - Пешкова. Горький страдал туберкулезом и болезнью сердца. Его сын - Пешков унаследовал от отца крайнюю восприимчивость к заболеваниям дыхательных путей.

Убийство Горького имело целью убрать его как человека, преданного политике партии и лично Сталину, как человека весьма авторитетного и влиятельного в стране и за границей. Троцкисты ненавидели и боялись его.

В своих показаниях на допросе Сергей Бессонов, связник Троцкого, сказал, что в начале июля 1934 года Троцкий говорил ему: "Максим Горький очень близко стоит к Сталину. Он играет исключительно большую роль в завоевании симпатий к СССР в общественно-мировом демократическом движении и особенно Западной Европы ... Вчерашние наши сторонники из интеллигенции в значительной мере под влиянием Горького отходят от нас. При этом условии я делаю вывод, что Горького надо убрать. Передайте это мое поручение Пятакову в самой категорической форме. Горького уничтожить физически во что бы то ни стало" (СО. С.602).

В свой список советских вождей на уничтожение внесли также Горького русская белогвардейская эмиграция и террористы, действовавшие заодно с нацистами.

Что касается убийства его сына - Пешкова, то цель в данном случае заключалась в том, что его смерть будет большим ударом для самого А.М.Горького. Как было вскрыто на процессе, он был убит доктором Левиным раньше отца вследствие заболевания крупозным воспалением легких в апреле 1934 года.

То же самое было и с Горьким. В отношении Алексея Максимовича применялись средства, против которых не могло возникнуть никаких сомнений и подозрений. Характерно, что когда Горький выезжал куда-либо из Москвы и не был связан с доктором Левиным, он всегда чувствовал себя лучше.

Первого июня 1936 года Горький заболел гриппом, который перешел в крупозное воспаление легких. "Дело шло все хуже, - вспоминает медсестра О.Д.Черткова4. - "8-го ему было совсем плохо. Все домашние собрались в его спальне. Внизу в столовой сидели: Сталин, Ворошилов, Молотов. Доктора отказались от лечения, считая положение безнадежным. Я вспомнила, как в Сорренто спасли Алексея Максимовича, впрыснув ему большую, недозволенную дозу камфары (20 кубиков). Я пошла к Левину и сказала: "Разрешите мне впрыснуть камфару 20 кубиков, раз все равно положение безнадежное ...". Левин посовещался с врачами, сказал: "Делайте что хотите". Я впрыснула ему камфару. Он открыл глаза и улыбнулся: "Что это вы тут делаете? Хоронить меня собрались, что ли?"

В это время вошли Сталин и другие. Алексей Максимович говорил с ними как здоровый о книжке "История гражданской войны". Сталин уговаривал его много не говорить.

В столовой Сталин увидел Генриха (Ягоду) ... "А этот зачем здесь болтается? Чтоб его здесь не было. Ты мне за все отвечаешь головой", - сказал он Крючкову (секретарю Горького. Примеч. автора). Генриха он не любил.

Дальше пошло то хуже, то лучше. День лучше, день хуже. 18 июня 1936 года умер великий советский писатель Алексей Максимович Горький. Пролетарского писателя провожала в последний путь вся страна, отдавая ему дань памяти за его гениальное творчество.

Убийство Кирова.

В своих посланиях Троцкий постоянно и с каждым разом все настойчивее требовал от своих сторонников активного проведения террора в отношении руководителей Советской страны. Он упрекал их в бездеятельности и стал проявлять к ним определенное недоверие. Это выразилось в том, что он начал засылать в Союз своих агентов и боевиков для свершения террористических актов. Инструктируя двух из них: Конона Берман-Юрина и Фрица Давида в ноябре 1932 года в Копенгагене, Троцкий говорил: "Основной вопрос - это вопрос о Сталине. Его надо физически уничтожить. Другие методы сейчас не эффективны. Для этого нужны люди, которые решились бы на все, пошли бы на самопожертвование ради этой исторической цели ... Кроме Сталина надо убить Кагановича и Ворошилова. Террористический акт нужно приурочить по возможности к какому-нибудь Пленуму или Конгрессу Коминтерна, чтобы выстрел в Сталина загремел на большом собрании. Это будет иметь огромный резонанс далеко за пределами Советского Союза. Это будет всемирно-историческим политическим событием".

Об этом показал на суде матерый агент Троцкого Конон Берман-Юрин.

И такой выстрел вскоре прогремел.

Этот выстрел был направлен в ближайшего соратника И.В.Сталина, выдающегося советского руководителя и партийного деятеля Сергея Мироновича Кирова (Кострикова). Это был первый и довольно ощутимый выстрел по советскому руководству, произведенный троцкистско-зиновьевским террористическим центром.

Покушение готовилось долго и весьма обстоятельно, примерно с лета 1932 года. Для этих целей были выделены две группы боевиков из числа бывших оппозиционеров, входивших в те время в этот центр. Первой группой руководил И.И.Котолынов, второй - Н.Н.Шатский. В них входили: Л.В.Николаев, Г.В.Соколов, И.Г.Юскин, В.И.Звездов, Н.С.Антонов, В.С.Левин, В.В.Румянцев, А.Н.Толмазов, С.О.Мендельштам, Н.П.Мясников, Л.И.Сосницкий, Л.О.Ханик1. Непосредственное исполнение террористического акта возлагалось на Л.В.Николаева, в связи с чем он долгое время изучал маршруты следования Кирова на работу и обратно.

Николаев был единственным из всех террористов, кто не привлекался к партийной ответственности за оппозиционную деятельность. Он родился в Петербурге в 1904 году, имел среднее образование, в партию вступил в апреле 1924 года по ленинскому призыву.

Николаев воспитывался в бедной рабочей семье. Он был психически неустойчив по своему характеру, тщеславен, вел себя весьма надменно. Черты характера наложили отпечаток и на его отношения к работе, коллективу, людям. Он часто менял места работы. В 1925 году он женился на Мильде Драуле, когда они работали в Луге. Она - в секторе учета Укома ВКП(б), а он - в Укоме комсомола.

В 1932 году он переходит на работу в Ленинградскую РКИ - Рабоче-Крестьянскую Инспекцию, оттуда летом 1933 переходит в областной комитет ВКП(б), а после - в Институт истории партии, выдвигаясь тем самым на позиции, которые позволяли бы ему выполнить порученное дело.

В апреле 1934 года Николаев был уволен с работы, а общее собрание коммунистов института исключило его из партии за отказ явиться в райком партии в связи с мобилизацией коммунистов на транспорт и склочные обвинения в адрес партийного руководства. Впоследствии эту меру наказания ему заменили строгим выговором.

Ему предлагают несколько вариантов работы, но он отказывается и до свершения покушения на Кирова нигде не работал. Он тщательно готовится, сознательно идя на этот террористический и коварный акт. Однако дела с проведением его продвигались весьма медленно. Это заставило в начале ноября 1934 года Зиновьева направить в Ленинград своего сподручного Бакаева в целях проверки там организации террористических ячеек. Его миссия вызвала недовольство со стороны ленинградцев ... "Что же Григорий Евсеевич, - сказал один из боевиков Бакаеву, - не верит нам, посылает сюда проверять наши настроения и нашу работу. Ну, что же, мы люди не гордые ...".

На совещании представителей террористических ячеек, на котором присутствовали семь человек, Бакаева ознакомили с положением дел. Ему сообщили, что установлено регулярное наблюдение за Кировым при проезде на работу и домой. Бакаева познакомили с человеком, которому было поручено убийство Кирова, - с Леонидом Васильевичем Николаевым. Последний сказал, что он намерен стрелять в Кирова либо вблизи квартиры, а скорее всего в Смольном. Он попытался попасть на прием к Кирову, но его попытка не увенчалась успехом.

На совещании Бакаев передал террористам инструкции Зиновьева, которые сводились к следующему: "Главная практическая задача заключается в том, чтобы построить террористическую работу так конспиративно, чтобы ни в коем случае не скомпрометировать себя. На следствии главное - это упорно отрицать какую-либо связь с организацией. При обвинении в террористической деятельности категорическим образом отрицать это, аргументируя несовместимость террора с взглядами большевиков-марксистов".

По возвращении в Москву Бакаев доложил о результатах поездки Зиновьеву и Каменеву, которые остались довольны состоянием дел в Ленинграде. Они были уверены, что в скором времени акция против Кирова будет успешно проведена. По их мнению, этот акт приведет советское руководство в замешательство и будет сигналом к проведению других подобных террористических акций.

О подготовке злодейского убийства Кирова знали в Москве и другие высокопоставленные представители правотроцкистского террористического блока. В их списках на уничтожение Киров значился после Сталина и Ворошилова. За ним шли Молотов, Куйбышев, Каганович, Менжинский, Горький, Жданов. О покушении на Кирова стало известно и Ягоде, которому об этом решении троцкистско-зиновьевского центра сообщил секретарь ЦИК Енукидзе. Ягода вначале был против открытого убийства, о чем показал потом на процессе: "Я выразил опасение, что прямой террористический акт может провалить не только меня, но и всю организацию. Я указывал Енукидзе на менее опасный способ и напомнил ему о том, как при помощи врачей был умерщвлен Менжинский. Енукидзе ответил, что убийство Кирова должно совершиться так, как намечено, и что это убийство взяли на себя троцкисты и зиновьевцы, а наше дело - не мешать. Что касается безопасного способа умерщвления при помощи врачей, то Енукидзе сказал, что в ближайшее время центр обсудит, кого именно из руководителей партии и правительства нужно будет убить этим способом в первую очередь" (СО. С.506-507).

В дальнейшем Ягода действовал в свете своей концепции - проявлять преданность Сталину, но быть на стороне победителя. Как нарком внутренних дел, он не только не принял мер по обеспечению безопасности Кирова, но и всячески способствовал осуществлению теракта против него, скрытию подлинных виновников и руководителей этого чудовищного злодеяния и уничтожению чекистов, которые могли бы дать правдивые показания как по этому делу, так и в отношении самого Ягоды. Поэтому он являлся одним из самых гнусных участников заговора против советских руководителей, наиболее активным пособником осуществления убийства С.М.Кирова.

Об этом свидетельствует то, что накануне покушения, а точнее 15 октября 1934 года, охрана ОГПУ задержала около Смольного Николаева. У него обнаружили револьвер и записную книжку с маршрутом поездки Кирова на работу и обратно домой. Ягоде немедленно доложили об этом, на что он отдал приказ своему сподвижнику - заместителю начальника управления НКВД по Ленинградской области Запорожцу освободить террориста без допроса.

Покушение на Первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Сергея Мироновича Кирова было совершено 1 декабря 1934 года в 16 часов 27 минут в коридоре Смольного, когда он шел к своему кабинету. Убийца Николаев выстрелил в него сзади. Через три минуты Киров скончался.

От чекистов-ленинградцев тех лет исходила следующая версия самого момента убийства. Киров закончил доклад, который он должен был делать вечером на партийной конференции во дворце им. Урицкого, и поехал домой обедать. После обеда он намеревался возвратиться в обком, взять доклад и ехать на конференцию. По дороге домой он вдруг изменил свой план и решил вернуться, взять доклад и дома в спокойной обстановке еще раз посмотреть его перед выступлением.

Когда он вошел в здание Смольного, сотрудник охраны Борисов в силу заведенного порядка (Киров не любил, чтобы в здании обкома с ним находилась охрана) остался у входа дожидаться Сергея Мироновича. Это была явная ошибка охраны, связанная с уступкой Кирову в недозволенном "демократизме", а вернее, игре в демократию. Возможно, что это был и преднамеренный акт, потому что после выяснилось, что Борисов знал о готовящемся покушении на Кирова. К тому же следует признать, что охрана Кирова в Ленинграде была организована и осуществлялась слабее, чем других членов Политбюро в Москве.

Убийца Николаев, как бывший работник обкома, конечно, знал порядок прохода в областной комитет партии, изучил методы работы сотрудников безопасности, определил точное место своего нахождения и свершения преступления.

1 декабря он прошел в здание обкома как человек, известный там по прошлой работе и под предлогом получения пригласительного билета на партийную конференцию. Несомненно, что это была легенда для прохода в Смольный в целях осуществления террористического акта.

Само убийство Кирова объясняется чекистами тех лет двумя вариантами:

По первому - Николаев встретил Кирова в коридоре сразу после входа в здание, после чего они вместе шли и разговаривали некоторое время. Затем, пропуская Кирова, Николаев выстрелил в него сзади.

По второму варианту - Киров шел по коридору, повернул за угол около приемной кабинета Угарова, второго секретаря обкома, когда из нее выбежал Николаев и, настигнув сзади Кирова, выстрелил в него.

Николаев пытался после этого застрелиться, но потерял самообладание, упал на пол и бился в истерике. Присутствовавшие при этом слышали, как он кричал: "Я ему отомстил. Я ему отомстил!" - что и было занесено в протокол следствия. В своих первых показаниях Николаев заявил, что он совершил преступление в порядке личной мести.

Вдумываясь в происшедшее, следует признать, что убийство Кирова, хотя и готовилось длительное время, оказалось роковым случаем для него и невероятно удачным моментом для Николаева. Не вернись Киров за докладом, как бы еще могло обернуться дело, трудно даже предположить.

На первых порах, когда расследование вели чекисты Ленинграда, действовавшие в соответствии с инструкциями Ягоды, дело было представлено только как действия одиночки, а причиной была личная месть. Да и сразу трудно было разобраться в той суматохе, которая царила в Смольном и в Ленинграде. Но то, что Ягода приложил свою руку к скрытию подлинных причин убийства и ликвидации свидетелей, остается фактом, который будет вскрыт после, в ходе следствия и судебного процесса по делу об антисоветском "правотроцкистском блоке". Он был прямым участником подготовки этого гнусного террористического акта и стремился увести следствие по задуманному пути. Поэтому НКВД объявило об убийстве Кирова только на третий день, т.е. 3 декабря 1934 года.

О покушении на Кирова сразу же был поставлен в известность Сталин. Сообщение об этом злодейском убийстве, после его объявления, мгновенно облетело всю страну. Советские люди с гневом и возмущением восприняли эту коварную весть. Президиум ЦИК Союза ССР немедленно принял Постановление о террористах и их ответственности за совершенное кровавое преступление. Через несколько часов Сталин, Молотов, Ворошилов, Жданов, Ягода выехали поездом в Ленинград. По приезде все они приняли участие в допросе Николаева, о чем сохранился протокол, который находится в архиве Управления КГБ по г. Ленинграду и Ленинградской области. Трудно представить, о чем шла речь на этом допросе и что показал Николаев, но то, что после него Ягода стал убирать свидетелей, это стало действительностью.

Когда Сталин и другие члены Политбюро попросили привезти на беседу с ними сотрудника охраны Борисова, который в момент убийства Кирова обеспечивал его безопасность, то в пути следования он попал в автомобильную катастрофу и погиб. Другая версия по этому поводу говорит о том, что Борисов был убит ранее, а инцидент с катастрофой был придуман позднее. В это же время Ягода снимает с должности и арестовывает начальника Ленинградского управления НКВД Ф.Д.Медведя и его заместителя И.В.Запорожца. Впоследствии они были расстреляны.

Все это в 1938 году прояснилось на судебном процессе из показаний Ягоды и его приспешников. Например, его личный секретарь П.П.Буланов говорил: "Ягода рассказал мне, что сотрудник Ленинградского управления НКВД Борисов был причастен к убийству Кирова. Когда члены правительства приехали в Ленинград и вызвали этого Борисова в Смольный, чтобы допросить его как свидетеля убийства Кирова, Запорожец, будучи встревожен этим ... решил Борисова убить. По указанию Ягоды Запорожец устроил так, что машина, которая везла Борисова в Смольный, попала в аварию, Борисов был убит в этой аварии" (СО. С.493).

Советскому руководству тогда стало ясно, что убийство Кирова - это тщательно спланированный террористический акт, исходивший из опытной и опасной организации, в которую входил Николаев. Поэтому оно приняло решение о более глубоком расследовании этого преступления, в связи с чем выделило для этого специального уполномоченного в лице заместителя наркома внутренних дел Агранова.

С самого начала расследования убийства Кирова комиссия во главе с Аграновым столкнулась с заранее подготовленной линией поведения Николаева, о чем и изложила в своем заключении для обвинительного акта. Для этого Николаевым был заведен дневник, велась подборка заявлений и различных бумаг, которые он направлял в партийные и советские учреждения и организации. Из их содержания можно было вынести мнение о его неудовлетворенности решением вопросов и несправедливом к нему отношении, о тяжелом материальном положении и т.п. Все они противоречили показаниям жены и матери.

Следствием принимался в расчет и такой факт, как семейный разлад на почве ревности своей жены к Кирову. Из рассказов старых чекистов выходило, что Сергей Миронович был не только хорошим оратором, большим демократом, обаятельным человеком, но и очень большим любителем женского пола. Одной из его любовниц была жена Николаева - Мильда Драуле, которая с 1930 года работала в Ленинградском обкоме партии и за год до убийства Кирова была переведена в ленинградское управление Наркомата тяжелой промышленности. Об этом тогда в Ленинграде упорно ходили слухи, и, по-видимому, они дошли или были доведены специально до Николаева. Не случайно поэтому пал на него выбор как на исполнителя террористического акта. Не случайно поэтому у него после покушения нашли при себе письмо, в котором говорилось: "Киров поселял вражду между мной и моей женой, которую я очень любил".

Цель всех этих улик, несомненно, была одна: увести следствие в то русло, которое намечалось при подготовке покушения троцкистско-зиновьевским центром. И комиссия по расследованию убийства правильно поступила, что взяла все эти "очевидные изобличающие факты" под сомнение и начала раскручивать дело дальше. Это дало возможность получить уже 3 декабря от Николаева признание о его принадлежности к подпольной контрреволюционной группе и что все его первые показания были заготовлены в целях скрытия следов преступления, соучастников и действительных причин убийства Кирова.

"Я должен был изобразить убийство Кирова как единоличный факт, чтобы скрыть участие в нем зиновьевской группы".

Впоследствии он также показал, что "когда я стрелял в Кирова, я рассуждал так: наш выстрел должен явиться сигналом к взрыву, к выступлению внутри страны против ВКП(б) и Советской власти ...".

Николаев стал называть соучастников террористического заговора, которых начали сразу же арестовывать. Ленинградские чекисты в это время, естественно, не дремали, они брали под арест и допрашивали многих активных оппозиционеров, которые были у них на подозрении. В их число попали Котолынов и Левин, а затем были взяты и остальные члены террористических групп. Нужно сказать, что под горячую руку тогда попали многие невинные люди, находившиеся в районе Смольного не только в день покушения, но и в последующие дни. Автору известен случай, когда один его знакомый в те дни, проходя мимо Смольного, заглянул сквозь ограду во внутрь двора и был взят под подозрение, арестован и несколько дней находился под следствием.

Следует признать что арестованные боевики в основном твердо придерживались разработанной на этот случай легенды. Только двое из них - Антонов и Звездов и, естественно, Николаев признали себя причастными к убийству Кирова. Все другие упорно отрицали это, не отказываясь при этом от своей прошлой принадлежности к зиновьевской оппозиции. И лишь Шатский наотрез отказался от предъявляемых обвинений, хотя против него было выдвинуто другими немало заслуживающих внимания улик.

Все обвиняемые, несмотря на то что многие из них в прошлом являлись участниками гражданской войны, активными партийными и комсомольскими деятелями, а четверо - кадровыми военными, в свое время поддерживали платформы "13" и "83-х", за что были исключены из партии и освобождены от занимаемых должностей. Это вселило в них злобу на советское руководство и привело в лагерь заговорщиков-террористов.

29 декабря 1934 года выездная сессия военной коллегии Верховного суда СССР приговорила их всех к расстрелу.

Месяц спустя - 25 января 1935 года перед судом предстали 12 руководящих работников Ленинградского управления НКВД за то, что, располагая сведениями о готовящемся покушении на С.М.Кирова, не приняли мер по своевременному выявлению и пресечению деятельности Л.Николаева, хотя имели все необходимые для этого основания. Все они были расстреляны. Это были жертвы наркома внутренних дел Ягоды.

На процессе в 1938 году Ягода скажет: "В 1934 году, летом, Енукидзе сообщил мне об уже состоявшемся решении центра "право-троцкистского блока" об организации убийства Кирова. В этом решении принимал непосредственное участие Рыков. Мне стало известно, что троцкистско-зиновьевские террористы ведут конкретную подготовку этого убийства. Енукидзе настаивал на том, чтобы я не препятствовал этому делу. В силу этого я вынужден был предложить Запорожцу, который занимал должность заместителя начальника управления НКВД, не препятствовать совершению теракта над Кировым. Спустя некоторое время Запорожец сообщил мне, что органами НКВД задержан Николаев, у которого был найден револьвер и маршрут Кирова. Николаев был освобожден" (СО. С.506-507).

За свою подлость Ягода получил сполна от советского правосудия.

Существует несколько версий убийства Кирова: личная месть; ответная акция оппозиции, взявшей на вооружение террор; вмешательство из-за границы; целенаправленная операция НКВД, одобренная Сталиным. Последняя версия отпадает, т.к. после XX съезда КПСС была создана специальная комиссия по расследованию убийства Кирова, которая не подтвердила эту версию и высказала твердое мнение, что Сталин к этому не причастен2. Необходимо признать, что Сталин с огромным уважением относился к С.М.Кирову. Их соединяли долгие годы совместной работы по партии и личной дружбы. Сталин выдвигал Кирова на работу в Ленинградский обком и на должность секретаря ЦК ВКП(б), считая Кирова одним из стойких соратников по борьбе с оппозициями различных направлений, в работе по строительству социализма в СССР.

В этом отношении весьма аргументированным доводом является высказывание дочери Сталина - Светланы Аллилуевой.

"Сергей Миронович Киров был большим другом нашей семьи давно, наверное, еще с Закавказья. Мама очень любила его. Киров жил у нас в доме, отец любил его, был к нему привязан, и все лето 1934 года он был у нас, а в декабре последовал выстрел Николаева. В причастности отца к этой гибели я не поверю никогда. Киров был ближе отцу, чем все Сванидзе, чем все сородичи или все товарищи по работе. Он был ему нужен. Я помню, какой была ужасной весть о гибели Кирова. Как были все потрясены в доме"3.

Это абсурд - связывать Сталина с таким преступлением. Такое обвинение мог выдвинуть только Троцкий, ярый враг Сталина, человек, поставивший своей целью физическое устранение Сталина от руководства страной и партией. Вот в этом направлении как раз и вырисовывается еще одна версия, связанная с выходом следствия на консула Латвии Г.Я.Бисенаскеса, который был выдворен тогда из пределов Советского Союза за связь с террористами-оппозиционерами4. Они информировали консула о положении дел, получали от него деньги и даже намеревались через него послать письмо Троцкому.

В этой связи следует заметить, что в те годы Латвия и другие Прибалтийские страны представляли собой гнездо фашистской разведки, пристанище различных белогвардейских террористов и боевиков. Впервые там обосновал свои резидентуры Савинков, которые действовали затем вплоть до 1940 года, когда эти страны стали республиками СССР. Не случайно поэтому накануне убийства С.М.Кирова органы НКВД ликвидировали несколько групп террористов из белоэмиграции, проникших на территорию СССР из Польши, Литвы и Финляндии. Более 100 человек террористов было тогда уничтожено, которые стремились проникнуть в Ленинград. Возможно, что заявление Николаева о том, что "наш выстрел должен явиться сигналом к взрыву, к выступлению внутри страны против ВКП(б) и Советской власти", имел определенный смысл, связанный с совместным выступлением внутренней оппозиции с иностранной контрреволюцией. Этого также исключать нельзя, учитывая, что Троцкий тогда стал единоличным вождем всей русской политической эмиграции и оппозиционных сил внутри страны, идейным вдохновителем террора против советских руководителей.

Отсюда вытекает вывод, что причину гнусного убийства Сергея Мироновича Кирова следует усматривать в единстве всех трех первых версий под идейной эгидой Троцкого. Вот кто главный убийца Кирова. Все остальные были исполнителями, начиная с Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова, Енукидзе, Ягоды и до террориста Николаева. Это был единый, целенаправленный удар против Советской страны, партии и лично Сталина. Таких выпадов и акций политического террора не могла бы потерпеть никакая другая администрация, никакая другая страна, какая бы классическая демократия в ней не господствовала. Всегда и везде на такие выпады имела место не менее жесткая реакция.

Отсюда все дальнейшие меры, принятые ЦК партии и Советским правительством против антисоветски настроенных оппозиционных элементов, осуществлявших по указанию Троцкого вооруженный террор против Советской власти, носили ответный характер, были правильными, хотя и несколько слабыми.

Через две недели после суда над Николаевым перед Ленинградским судом по обвинению в соучастии в убийстве С.М.Кирова предстали Зиновьев, Каменев, Евдокимов и ряд известных их сподвижников, включая Бакаева, всего 19 человек.

Нужно сказать, что Николаев не раскрыл, а возможно и не знал, факта непосредственного участия в преступлении Зиновьева, Каменева и других руководителей троцкистско-зиновьевского центра. Это давало им повод упорно придерживаться ранее выработанной версии поведения, не сознаваться ни в чем, кроме того, что вскрыло следствие. Они симулировали глубокое раскаяние и признали, что политическая оппозиционная деятельность, в которой они участвовали, создавала атмосферу, благоприятствующую антисоветской деятельности.

Они признали также, что были руководителями "Московского центра" оппозиции и несут "моральную и политическую ответственность" за убийство Кирова, поскольку возглавляли то подрывное политическое движение, на почве которого было совершено преступление. Однако они упорно отрицали свою осведомленность о готовящемся покушении на Кирова.

"Я привык чувствовать себя руководителем, - заявил Зиновьев, и, само собой разумеется, я должен был все знать. Злодейское убийство представляет всю предыдущую антипартийную борьбу в таком зловещем свете, что я признаю абсолютную правоту партии, когда она говорит о политической ответственности бывшей антипартийной зиновьевской группы за совершенное убийство".

Заявление Каменева было сделано в том же духе ... "Я никогда не делал ставку на боевую борьбу. Я всегда ждал, что окажется такое положение, когда ЦК вынужден будет договариваться с нами, потесниться и дать нам место".

Суд не установил фактов непосредственного участия Зиновьева и Каменева в убийстве Кирова. Этому во многом способствовало то, что их арест осуществляли четыре руководящих работника НКВД, специально подобранных для этого наркомом внутренних дел Ягодой. Ими были: начальник секретного политического отдела Молчанов, начальник оперативного отдела Паукер, его заместитель - Волович и помощник Ягоды - Буланов. Из них Молчанов и Буланов являлись тайными членами "правотроцкистского заговорщического блока", Паукер и Волович - агентами германской разведки.

При аресте эти сотрудники НКВД действовали в соответствии с установками Ягоды. Они не только не произвели обыска в квартире арестованных в целях обнаружения уликовых материалов, а, наоборот, способствовали Зиновьеву и Каменеву в уничтожении ряда компрометирующих их материалов.

Суд приговорил Зиновьева к десяти, Евдокимова - к восьми, а Каменева - к пяти годам тюремного заключения. Это был слабый приговор, но он все же определил политическую виновность оппозиции в убийстве Кирова. Можно только сожалеть, что он не вынес частного судебного определения в политической виновности Троцкого как идеолога и наставника оппозиции, члены которой выполняли его инструкции на вооруженный террор против советских лидеров.

История никогда не простит этого ни Троцкому, ни его сподручным оппозиционерам-террористам.

Это сообщение отредактировал nap21 - 14.04.2015 - 10:53

Дальнейшие годы явились весьма бурными и насыщенными различными внутри и внешнеполитическими событиями. Они были связаны в основном с неудержной гонкой вооружений в Германии и попустительством ей в этом других западных держав, активизацией подрывной и террористической деятельности "правотроцкистского блока" и судебными процессами над его лидерами и заговорщиками.

И.В.Сталин внимательно следил за всеми этими событиями, призывал советский народ и партию к бдительности и дальнейшему усилению оборонной мощи и государственной безопасности страны. Сводки сообщений разведки и контрразведки ежедневно свидетельствовали о накале страстей в политическом мире и диверсионных акциях в советской экономике.

Вот и сегодня ему бросилось в глаза краткое сообщение газеты "Нью-Йорк Геральд Трибюн" от 11 ноября 1935 года о том, что премьер-министр и министр иностранных дел Франции Пьер Лаваль, являющийся решительным сторонником соглашения между французской третьей республикой и нацистской "третьей империей", готов порвать подписанный им, но еще не ратифицированный французским парламентом франко-советский пакт, чтобы заключить с Германией соглашение, по которому гитлеровский режим гарантировал бы восточные границы Франции в обмен на полную свободу действий в Клайпедской области и на Украине.

Иосиф Виссарионович заметил себе, что Лаваль, Болдуин и Саймон только в течение 1935 года сделали слишком много уступок Гитлеру и Риббентропу и, заигрывая с ними, всячески стремились направить усилия германской военной машины на восток, против Советского Союза.

Так, в феврале этого года в результате переговоров между премьер-министром Франции П.Лавалем и министром иностранных дел Великобритании Джонсом Саймоном английское и французское правительства согласились освободить фашистскую Германию от ряда ограничений по военным статьям Версальского договора.

Это явно говорило о их поддержке программы вооружений Германии, и делался расчет на то, что ее военная машина будет направлена на восток. В то же время Франция после плебисцита, проходившего в обстановке разнузданной нацистской пропаганды, вынуждена была передать Германии Саарскую область с ее богатейшим угольным бассейном.

Такое попустительство развязывало руки правительству "третьей империи", которое в марте денонсировало Версальский договор и ввело в стране всеобщую воинскую повинность, а вскоре объявило о создании своих военно-воздушных сил.

По англо-германскому соглашению от 18 июня 1935 года Германии было предоставлено право создания нового военно-морского флота с подводным тоннажем, равным тоннажу Великобритании. Все это красноречиво свидетельствовало о возрождении германского милитаризма и усилении его военного потенциала, что давало возможность, в свою очередь, поднять голову внутренней реакции в странах Европы и японской военщине на востоке, которая не раз уже совершала "пробные" налеты на советскую территорию.

Особенно Сталина настораживало поведение Лаваля спустя полгода после подписания 2 мая 1935 года пакта о взаимопомощи с Францией. Подобный пакт 16 мая был подписан и с Чехословакией. Оба эти договора явились результатом политики коллективной безопасности, которую Советский Союз проводил в Лиге Наций и призывал к этому другие страны перед лицом угрозы фашистской агрессии.

Внутренние события также ничего не говорили о хорошем. Просматривая сводки, Сталин обратил внимание на частые крушения поездов с большими людскими жертвами и материальным ущербом. Только в октябре на Южно-Уральской железной дороге имело место несколько крупных крушений. Слишком много было пожаров на угольных шахтах, и особенно на Прокопьевском руднике.

Вдобавок на многих шахтах резко упала добыча угля. Аварии на основных объектах промышленности стали частым явлением: на Горловском заводе - три. Невском - две, на Вознесенском химическом комбинате - одна. Кроме того, важные объекты, стало правилом, вводились в эксплуатацию со значительным запозданием. Срывались хлебозаготовки, имел место большой падеж скота, особенно конского поголовья в Белоруссии и Восточной Сибири.

Во всем этом Сталин улавливал явное предательство, диверсии против Советской власти и социалистической экономики. Он был уверен, что это дело рук враждебно настроенных элементов, связанных с Троцким и оппозицией, но нигде пока не находил этому убедительных доказательств.

Это еще раз навело его на мысль, что необходимо по линии местных партийных и советских органов, а также НКВД усилить работу по выявлению причин и предотвращению роста аварий и других ущербных явлений на транспорте, в угольной и других отраслях промышленности. Да и "шахтинское дело" 1928 года говорило о том, что такие дела в экономике не случайность.

Иосиф Виссарионович подумал о Кирове. Прошло уже около года, а расследование по его делу еще не завершено. Осуждены Каменев и Зиновьев, но следствие не дошло до корней злодейского убийства. Это был серьезный удар по руководству партии и государства, и останавливаться на полпути в расследовании этого политического и террористического акта - значит расписаться в своей слабости перед врагом. За Кирова партия должна ответить не менее сильным ударом по врагу.

Такой ход мысли привел Сталина к тому, что он решил потребовать от Ежова, секретаря ЦК ВКП(б), ответственного за работу НКВД и Ягоды, как непосредственного исполнителя, ускорения хода работы следственных органов и подразделений контрразведки по делу об убийстве С.М.Кирова.

Внезапно мысли Сталина перенеслись на Троцкого, который в последнее время слишком здорово раскричался в адрес Советской страны и его руководства. Весь огонь его шумных заявлений и обвинений в связи с убийством Кирова и процессами над Каменевым, Зиновьевым и их сторонниками был в первую очередь направлен в его адрес, в адрес Сталина, как главного противника Троцкого и виновника всех бед самого Троцкого и его приспешников внутри Советского Союза.

Троцкий докричался до того, что в июне 1935 года правительство Франции не выдержало и выдворило его из пределов страны. Свою третью резиденцию Троцкий обосновал в Норвегии, в отдельном и усиленно охраняемом особняке в пригороде Осло. Этому переезду способствовала "Рабочая партия" Норвегии, которая в свое время откололась от Коминтерна и располагала в стране определенными политическими позициями на базе разнузданной антисоветской пропаганды. Ей неистово подпевала в этом норвежская антикоммунистическая Партия национального единства, возглавляемая бывшим военным министром майором Видкуном Квислингом.

Сталин помнил этого матерого антисоветчика, который после революции был военным атташе Норвегии в Петрограде, а в 1922-1923 годах совершил поездку по Украине и Крыму с "дипломатическими поручениями". Он долго пробыл в Союзе и в 1930 году вновь должен был быть аккредитован военным атташе в Москве, но ему и его жене - русской белогвардейке - было отказано в визе за прошлую подрывную деятельность на советской территории. Это и толкнуло Квислинга на путь создания политической партии, которая вскоре заявила о себе как настоящая фашистская партия. Сам Квислинг, несомненно, был агентом германской военной разведки и возглавлял норвежскую "пятую колонну".

Квислинговцы давно уже сошлись с троцкистами на базе антисоветизма и приняли у себя в стране Троцкого с распростертыми объятиями. Троцкий придал их пропаганде новый импульс, который был подхвачен троцкистскими группами IV Интернационала во многих странах мира.

Все объединялись в военные и политические, тайные и открытые союзы и направляли свои стрелы или стремились направить стрелы других в одном направлении, в сторону Советского Союза и его руководства. А Советская страна, как единственный бастион в окружении капиталистических стран, уверенно выдерживала натиск клеветы их политических и наемных армий, российских диссидентов и всевозможных отщепенцев, белогвардейской шантрапы и террористических банд. Кумиром всех этих антисоветских галиматьянов, несомненно, был Троцкий. Он объединял их своим "ореолом", был для них лидером в изгнании, идеологическим вдохновителем на борьбу со сталинским режимом и руководством СССР.

И.В.Сталин хорошо понимал, какую роль играет Троцкий в политическом, идейном и организационном плане для всех антисоветских сил за границей и для оппозиционной заговорщической деятельности своих сторонников внутри Советской страны. Только он мог выполнять такую роль на данном историческом этапе развития советского социалистического общества, в борьбе против этого общества и его руководящей и направляющей силы - партии большевиков. Подтверждением этому служили поступавшие по линии разведки данные. Они указывали, что Троцкий не только мобилизует все антисоветские силы, но и вступил в сговор с руководителями германского нацизма, встал на путь террора и физического уничтожения советских лидеров.

Слияние этих двух политических направлений при наличии хорошо законспирированной внутренней политической оппозиции выливалось в большую силу, способную в удобный момент нанести решающий и неотразимый удар. Вот в чем вся суть сложнейшего переплетения внешних и внутренних противоречий, вот откуда следует ожидать смертельной угрозы для Советского государства, заключил Иосиф Виссарионович. И чтобы разрубить этот гордиев узел, надо покончить раз и навсегда с оппозиционными элементами внутри страны, чтобы они не смогли поднять голову и в случае возникновения военного конфликта не были бы внутренней опорой для агрессора.

Так рассуждал И.В.Сталин, работая над информационными документами у себя в кабинете в Кремле в середине ноября 1935 года. На дворе шел снег, но еще не установилась холодная погода. Ему бросилась в глаза стая ворон, рассевшаяся на деревьях в сквере, напротив окон его кабинета.

Сталин не любил ворон, вернее он не мог их терпеть. Он считал их слишком умными птицами, но не мог понять секрета их долгожительства и сравнивал их с людьми, одетыми в черное. Их истошный крик всегда выводил его из нормального состояния. Свое негативное отношение к ним он передал и ближайшему окружению. Об этом хорошо знали комендант Кремля и начальник его охраны генерал Власик, которые специально занимались борьбой с засильем ворон на территории Кремля. Это была настоящая война, и какие только средства не применялись при этом. В ворон стреляли из малокалиберных винтовок, пытались травить, но ничего не получалось. На какие только хитрости не шли, чтобы отучить ворон от "непрошеного" поселения в Кремле. Их специально приучали к кормлению на Ивановской площади, но, когда им давали отравленный корм, вороны как по команде отворачивались от него и улетали. Они нашли себе приют на колокольне Ивана Великого, вокруг колоколов на звоннице, в куполах соборов, под крышами зданий Кремля. Тысячи ворон ежедневно обгаживали исторические памятники, задавая тем самым работу блюстителям чистоты и порядка в Кремле.

Вот и сейчас вороний гвалт вывел Сталина из колеи нормального хода мыслей. Он вызвал Поскребышева и попросил его сообщить Власику навести порядок и создать нормальные условия для работы в Кремле1.

2

Все эти годы Троцкий также не сидел сложа руки. Он активно действовал, основные его устремления были направлены на заключение сделки с нацистским руководством, объединение всех оппозиционных и троцкистских сил за границей и активизацию подрывной и террористической деятельности своих сторонником внутри Советского Союза.

Троцкий с наслаждением рисовал себе перспективы России, основывая свои мечты на четко обозначившихся контурах будущей войны фашистской Германии против Советского Союза. Он поддерживал связь со своими близкими друзьями в СССР, и особенно с Карлом Радеком. Однако эта связь в основном была односторонней. Он писал руководителям заговорщиков, и в частности Пятакову, давал им инструктивные советы, излагал планы на случай захвата власти. Но Троцкий мало советовался с ними, не терпел возражений и действовал в большей степени как диктатор, потому что знал, что все они связаны с ним прошлым, настоящим и будущим.

Поселившись в Осло, Троцкий в конце 1935 года направил письмо Радеку, в котором на восьми страницах тонкой английской бумаги излагал ему и руководителям "правотроцкистского блока" содержание своего тайного соглашения с германским и японским правительствами.

Троцкий писал о неминуемой войне и несомненной победе германского фашизма, о вариантах захвата власти: до начала войны и в ходе ее. В основном он склонялся ко второму варианту и указывал на то, чтобы блок готовился в этом направлении. В своем письме Троцкий настаивал на усилении диверсионной борьбы, которая должна осуществляться по согласованию и под непосредственным наблюдением немецких и японских союзников. Он считал, что приход к власти блока может произойти только в результате серьезных материальных и территориальных уступок.

"Германии нужны сырье, продовольствие, рынки сбыта. Мы должны будем допустить ее к участию в эксплуатации руды, марганца, золота, нефти, апатитов и обязаться ... поставлять ей продовольствие и жиры по ценам ниже мировых.

Нам придется уступить Японии сахалинскую нефть и гарантировать ей поставку нефти в случае войны с Америкой. Мы также должны будем допустить ее к эксплуатации золота. Мы должны будем согласиться с требованием Германии не противодействовать ей в захвате придунайских стран и Балкан и не мешать Японии в захвате Китая ... Придется уступить Японии Приамурье, а Германии - Украину.

В новой России, - писал далее Троцкий, - должны произойти серьезные политические, территориальные и экономические перемены. Ни о какой демократии речи быть не может".

Письмо Троцкого, его прямолинейные директивные указания шокировали даже такого отъявленного оппозиционера, каким был Радек. Он чувствовал, что Троцкий не считается с ними, а они перестали быть хозяевами своей судьбы. Это и заставило его обратиться к Пятакову, который должен был вскоре выехать в заграничную командировку в Европу. Радек посоветовал ему обязательно встретиться с Троцким, а сам известил его заранее об этом письмом.

По прибытии Пятакова в Берлин 10 декабря 1935 года его уже ждал связной Штирнер, под псевдонимом которого скрывался секретарь Троцкого, международный шпион Карл Райх, он же Иогансон. Штирнер сообщил Пятакову, что Троцкий выражает большое желание встретиться с ним и что Пятаков может отправиться в Осло на специальном частном самолете.

Несмотря на то, что такая поездка стоила Пятакову саморазоблачения, жажда встречи со своим кумиром все же взяла верх. Он дал согласие и по нацистскому паспорту на следующий день с темпельгофского аэродрома вылетел в Норвегию. Через полчаса после приземления на посадочную площадку в окрестностях Осло он был уже на вилле Троцкого.

Там и состоялась встреча старых друзей. На Пятакова произвел впечатление удручающий вид его идейного вождя. Троцкий выглядел намного старше своих лет, был весь седой, плечи его согнулись, глаза горели за стеклами пенсне, как у маньяка.

Встреча проходила наедине и длилась более двух часов, в ходе которой Троцкий выступал в роли самого настоящего диктатора. Когда Пятаков рассказывал о положении в СССР, он часто перебивал его, причем в самой резкой форме, ругал его и других сторонников в Союзе за то, что они там много говорят, но ничего не делают.

Троцкий несколько раз высказал свое убеждение о неминуемом крушении "сталинского государства" и что фашизм не потерпит развития советской военной мощи. Поэтому перед его сторонниками стоит вопрос: или стать жертвами Сталина, или свергнуть его режим. В этом случае они должны немедленно согласиться на совместную борьбу с немецким и японским верховным командованием против большевизма.

"Военное столкновение между Советским Союзом и фашистскими державами, - заявил Троцкий, - неизбежно, и вопрос измеряется не пятилетием, а коротким сроком. Речь идет о 1937 годе".

Троцкий сообщил Пятакову в доверительной форме, что он "вел довольно длительные переговоры с заместителем председателя германской национал-социалистской партии Гессом и совершенно определенно договорился о том, что нацисты готовы помочь троцкистам захватить власть в Советском Союзе".

Это соглашение состояло из пяти пунктов, включавших в себя обязательства Троцкого:

1. Гарантия общего благоприятного отношения к германскому правительству и необходимое сотрудничество с ним в важнейших вопросам международного характера.

2. Согласие на территориальные уступки.

3. Допуск германских предпринимателей - в форме концессий или других формах, к эксплуатации таких предприятий в СССР, которые являются необходимым экономическим дополнением к хозяйству Германии.

4. Создание в СССР условий, благоприятных для деятельности германских частных предприятий.

5. Развертывание во время войны активной диверсионной работы на военных предприятиях и на фронте по указаниям Троцкого, согласованным с германским Генштабом.

Пятаков понимал, что выполнение этих условий соглашения Троцкого с нацистами ляжет на его плечи и тех, кто нелегально работает с ним в условиях Советского Союза. Он реально представлял себе опасность взрыва со стороны рядовых членов "правотроцкистского блока", которые могут не согласиться с этой сделкой Троцкого с фашистскими руководителями.

Об этом он открыто заявил Троцкому, на что получил конкретный ответ: "Невозможно и нецелесообразно делать его общим достоянием. Сейчас осведомить о нем можно только очень небольшой, ограниченный круг людей.

Мы располагаем сравнительно коротким сроком, - доказывал Троцкий. - Если мы упустим случай, возникнет двоякая опасность: с одной стороны - опасность полной ликвидации троцкизма в стране, а с другой - та опасность, что сталинское государство будет существовать десятилетия, опираясь на некоторые экономические достижения и, в особенности, на молодые новые кадры ...".

В конце беседы Троцкий сказал Пятакову: "Было время, когда мы, социал-демократы, вели борьбу против капитализма, взращивая его могильщика. Теперь мы должны стать могильщиками сталинского государства. Вот в чем наша задача".

Таково основное содержание беседы и встречи Пятакова с Троцким, которую он в полном объеме изложил затем на следствии и судебном процессе. Это была их последняя встреча, больше они никогда не встретятся. Пятаков вернулся в Берлин тем же путем, каким он прибыл в Осло - с немецким паспортом и на частном самолете.

3

Таковы были мысли, стремления и действия Сталина и Троцкого в конце 1935 года. Эти два человека, некогда решавшие грандиозные задачи первого в мире Советского государства в составе Политического бюро ЦК ВКП(б), теперь стояли на разных полюсах политической и классовой борьбы, стали ярыми врагами. При этом если первый возглавлял Советскую державу, великую партию коммунистов-первопроходцев и направлял их по пути строительства социализма, то второй вел разнузданную антисоветскую пропаганду, скатился в болото диссидентского отребья, плел заговорщические интриги против пролетарской страны, вступил в предательский сговор с руководством нацистской Германии и милитаристской Японии.

Они были по разные стороны баррикад. Да и был ли Троцкий когда на их большевистской стороне. Только благодаря Ленину он пробрался в партию большевиков, в рядах которой совершил массу предательских дел в угоду германским захватчикам, английским и французским интервентам и всякого рода белогвардейским отщепенцам.

Сейчас он плелся со своим IV Интернационалом в колее фашистского руководства, выступая глашатаем агрессии против Советского Союза и его народов, реставрации капитализма в этой стране, в которой ранее "боролся" за власть Советов. И нужно сказать, что Троцкий находил себе сторонников в лице всех тех, кого выбросила за борт Советская власть и кто отирался в это время на задворках капитализма, в лице многих обиженных и заслуженно наказанных советским строем и, несомненно, оппозиционеров всех мастей, прижившихся в СССР.

Троцкий жил в Осло такой же жизнью, какую вел в Стамбуле и во Франции. Ежедневно он принимал различных троцкистских единомышленников по IV Интернационалу, корреспондентов и писателей, имел встречи с видными политическими деятелями, много писал, часто интервьюировал, строил далеко идущие планы со своим многочисленным аппаратом.

Он жил жизнью политического узника, открытого всему миру и закрытого от него. Он пользовался обломками былой славы и стремился использовать ее до конца. Его окружала громадная челядь, усиленная охрана, но он боялся всего и почти никуда не выезжал из своего особняка. Обстановка уединения, отчуждения, политического затворника давала о себе знать, отражалась на его здоровье и настроении. Он часто болел, постарел и выглядел старше своих лет. Главное, он был всегда раздражен, со злобой относился к успехам советских людей и не желал ничего слышать о Сталине. Для него Сталин был не только идейным политическим и личным врагом, но и невообразимым монстром, самым чудовищным существом на свете. Он ненавидел Сталина, но и боялся его. Он обличал Сталина, но вынужден был считаться с тем, что он еще существует, живет и даже руководит такой огромной страной, какой являлся Советский Союз.

Вся его ненависть, злоба и садизм в отношении Сталина сводились к тому, чтобы как можно быстрее рассчитаться с ним, убрать с дороги и из жизни вообще. Поэтому Троцкий требовал от своих сподручных на первый план борьбы с советским режимом выдвигать физическое уничтожение Сталина и его ближайшего окружения. Он с нетерпением ждал войны Германии и ее союзников с Советским Союзом, видел в этом главный залог своих будущих успехов в захвате власти в этой стране и возвращение того ореола славы, у порога которого он когда-то стоял так близко.

Приближение этой развязки Троцкий видел в событиях, которые развернулись в те годы. В марте 1936 года Гитлер ремилитаризовал Рейнскую область. В июле фашисты нанесли удар по Испании, организовав путч испанских офицеров против республиканского правительства. В поддержку им, а также в целях борьбы с большевизмом, подавления коммунистической революции немецкие и итальянские войска высадились в Испании.

Главарь испанских фашистов Франсиско Франкj двинул свои отряды на Мадрид. "Четыре колонны идут на Мадрид, а пятая колонна нас встретит приветствием в самом городе", - кричал в пьяном виде фашистский генерал Клейпо де Льяно. Так впервые родилось предательское выражение "пятая колонна", в первых рядах которой уже тогда выступали испанские троцкисты в лице ПОУМ - Рабочей партии марксистского объединения.

В октябре Италия развязала войну с Эфиопией и вторглась на ее территорию. Воинственные призывы Гитлера давали повод Троцкому к активизации подрывной и террористической деятельности своих сторонников повсюду, и главным образом в Советском Союзе. Речь Гитлера 18 сентября 1936 года перед войсками на параде в Нюрнберге, посвященная съезду нацистской партии, явилась стержнем всей программы его дальнейших действий.

Гитлер заявил тогда на весь мир: "Мы готовы в любой момент напасть на Советский Союз. Я не потерплю разрушение и хаос у своего порога. Если бы у меня были Уральские горы с их неисчислимыми богатствами сырья, Сибирь с ее безграничными лесами и Украина с ее необозримыми пшеничными полями, Германия и национал-социалистское руководство утопали бы в изобилии".

Как бы в подтверждение этому 25 ноября 1936 года министр иностранных дел фашистской Германии Риббентроп и японский посол в Берлине подписали антикоммунистический пакт в целях объединения всех своих сил для борьбы с "мировым большевизмом". Это явилось тем последним сигналом, после которого советское руководство приступило к осуществлению мер, связанных с обеспечением внутренней и международной безопасности Советского Союза.

Победа социализма в СССР, рост его могущества и авторитета с каждым годом все больше улучшали и укрепляли положение Страны Советов на международной арене и одновременно вызывали бешеную ненависть и злобу к ней со стороны ведущих империалистических государств, и в первую очередь фашистской Германии и милитаристской Японии. Исходя из этого, усилия органов государственной безопасности в этот период были направлены на своевременное выявление планов подготовки войны против Советского Союза, пресечение шпионской, диверсионно-террористической и иной деятельности разведок этих государств и их агентуры внутри страны, выступавших единым фронтов против советской социалистической республики.

Если первые из них усиленно готовились к войне с СССР, то вторые с нетерпением ждали этого исторического акта агрессии, строя и связывая с ним свои мысли, чаяния и надежды.

Реально сознавая серьезную угрозу для Советского государства, руководство партии и страны решило принять действенные меры в отношении внутренних врагов. Этому как раз способствовало получение новых данных в ходе расследования по делу о злодейском убийстве С.М.Кирова. В результате в течение 1936-1938 годов органы НКВД нанесли ряд внушительных ударов по германской разведке и связанному с ней "правотроцкистскому блоку". Шаг за шагом следственные органы разматывали сложный клубок заговора, диверсий и убийств.

Все началось с ареста в Сибири нацистского агента Эмиля Штиклинга, под руководством которого А.Шестов и его сподручные троцкисты осуществляли диверсии и саботаж на кемеровских шахтах. В то же время в Ленинграде был схвачен еще один агент германской разведки Валентина Ольберг, которая одновременно являлась специальным эмиссаром Троцкого. У нее на связи находились Фриц Давид, Натан Лурье, Конон Берман-Юрин и другие агенты-террористы.

Кроме того, следствию удалось расшифровать записку, посланную из тюрьмы своим сообщникам ранее арестованным Иваном Смирновым. Это привело к аресту троцкистских террористов Эфраима Дрейцера, Сергея Мрачковского и многих других руководителей и членов троцкистско-зиновьевского террористического центра.

В итоге специального расследования обстоятельств убийства в Кирова были получены новые, заслуживающие весьма серьезного внимания материалы, которые позволили Советскому правительству заявить о том, что Зиновьев и Каменев должны вновь предстать перед советским судом.

Такой поворот дела привел в лихорадочное состояние и замешательство все звенья тайной правотроцкистский заговорщической организации. В весьма сложном положении оказался и Ягода, который по ряду причин не в силах был повлиять на ход следствия. Дело в том, что сомнительная гибель сотрудника охраны Борисова, аресты и расстрел молодых чекистов после убийства Кирова и ряд других фактов бросали тень на самого Ягоду. И это произошло несмотря на то, что ему только что присвоили звание Генерального комиссара государственной безопасности, которое приравнивалось к воинскому званию Маршала Советского Союза. Отныне он постоянно находился под контролем Н.И.Ежова, секретаря ЦК ВКП(б), занимавшего одновременно пост Председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). Все дела по НКВД, особенно связанные с расследованием убийства С.М.Кирова, теперь курировал и докладывал Сталину вместе с Ягодой также и Ежов.

Ягода видел всю серьезную опасность, нависшую над "правотроцкистским блоком", боялся своего разоблачения как убийцы и члена этой заговорщической организации, так как многие ее члены могли проговориться на следствии и дать показания на него и других членов и руководителей этого блока.

В лице Ежова он четко определил своего преемника и не ошибся, хотя вместе им пришлось готовить процесс по делу Зиновьева, Каменева и других их сподвижников.

27 сентября 1935 года Ягода был освобожден от занимаемой должности наркома внутренних дел и назначен наркомом связи. В этот же день Ежов занял этот пост, оставаясь также секретарем ЦК ВКП(б), Председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). Ему сразу же было присвоено звание Генерального комиссара государственной безопасности. Таким образом, Ежов сосредоточил в своих руках весьма большой и ответственный участок партийной и государственной деятельности.

В связи с его назначением наркомом внутренних дел И.В.Сталин и А.А.Жданов, находившиеся в сентябре на отдыхе в Сочи, отправили Кагановичу и Молотову телеграмму следующего содержания: "Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздал в этом деле на четыре года".

Назначение Ежова на пост наркома внутренних дел было встречено с одобрением руководителями и сотрудниками подразделений этого ведомства. Они увидели в этом акте новое веяние партии, способное устранить нарушения социалистической законности, которые творили Ягода и его приближенные. Многие из них немедленно выступили с обличительными заявлениями в адрес Ягоды, как, например, начальник Секретного отдела контрразведки А.X.Артузов, являвшийся ближайшим соратником Ф.Э.Дзержинского. На партийной конференции он сказал, что после смерти В.Р.Менжинского в ОГПУ-НКВД сложился фельдфебельский стиль руководства, а "отдельные чекисты и даже звенья нашей организации вступили на опасный путь превращения в простых техников аппарата внутреннего ведомства ... ставящих нас на одну доску с презренными охранниками капитализма".

Однако эта часть чекистов была обманута в своих надеждах, и в частности А.Х.Артузов. Не успел он выйти после выступления из зала конференции, как тут же был арестован. Новый нарком оказался чересчур твердым и жестким в проведении линии партии через органы госбезопасности. С его именем будут связаны последующие разоблачительные процессы над заговорщиками и врагами народа. Его действия и постановка дела в органах НКВД получат крылатое выражение "Ежовы рукавицы" и породят, особенно в периферийных управлениях НКВД, волну массовых арестов, как правило, на основе клеветы, ложных доносов и обвинений.

Чекисты тех лет рассказывали, что органы ОГПУ буквально потонули в потоке такого рода сообщений и показаний арестованных антисоветчиков, которые принимались за чистую монету, не проверялись, но выдвигались в качестве обвинительных фактов. Этому также способствовала некомпетентность пришедших в органы власти с Ежовым новых кадров и в то же время их стремление показать себя, выдать на гора "успехи" в разоблачении "врагов народа". Арестовывали тогда за анекдоты, случайно высказанное недовольство, а порой и по вымышленным наветам на честных и лояльных советских граждан. Все они оказывались в лагере врагов наряду с действительными врагами народа. Дело приняло оборот как в пословице "Лес рубят - щепки летят", и этих щепок оказалось слишком много. Особенно больно волна арестов ударила по Вооруженным Силам и захватила опытные командные кадры армии и флота.

В кампанию репрессий будут втянуты потом партийные и советские органы, различные ведомственные учреждения, творческие союзы и организации. К ней подключатся руководители районных, областных, краевых, республиканских и союзных партийных организаций и Советов. В Москве в этом гнусном деле проявили себя Л.М.Каганович и Н.С.Хрущев. Последний с 1934 по 1938 год являлся Первым секретарем Московского городского комитета партии и санкционировал аресты и репрессии десятков тысяч членов этой боевой и самой передовой партийной организации.

Особую роль в этой кампании репрессий играл Сталин. С одной стороны, он правильно решал вопросы привлечения к ответственности за антисоветскую, заговорщическую и террористическую деятельность всех отщепенцев, которые стали сподручными Троцкого и нацистских спецслужб. Однако он и ЦК предоставили слишком много прав Ежову и в его лице органам госбезопасности, позволили им выйти из под контроля партии и втянуть в волну репрессий ее руководителей и самого Сталина.

Основной причиной нагнетания обстановки и преследований, несомненно, явилась угроза внешней опасности, которая дала возможность внутренней оппозиции в лице германской агентуры и членов заговорщической правотроцкистской организации поднять голову, нанести материальный ущерб Советскому государству и встать на путь политического террора. Но за этими деревьями не хотели видеть леса - миллионы советских граждан, оказавшихся в орбите репрессий и понесших тяжелые наказания. Вот в этом Сталин виноват. Он несет полную ответственность за разгул ежовщины, которую своевременно не пресек, дал ей разрастись и нанести огромный моральный и непоправимый человеческий ущерб советскому народу.

Ежовщина прошла косой и по органам государственной безопасности. Вначале она нанесла смертельный удар по мафии Ягоды, после чего в НКВД не осталось почти ни одного сотрудника еврейской национальности. На их место пришла новая когорта подобранных Ежовым работников, составившая в органах особую группу лиц, которые своим рвением к преследованиям по доносам и наговорам противопоставят себя основной массе чекистов.

Однако ежовщина и грубые нарушения социалистической законности не изменили и не могли изменить природы нашего общественного строя, социалистического государства и органов его безопасности.

По своей внутренней сути они продолжали оставаться на позициях защиты революционных завоеваний Октября, достижений социализма.

История органов госбезопасности располагает бесспорными фактами, свидетельствующими о том, что чекисты школы Ленина-Дзержинского, несмотря на создавшееся положение, не шли на нарушения соцзаконности, сохраняли верность ленинским основополагающим принципам в своей работе и в результате становились жертвами занимаемых ими позиций.

С другой стороны, чекисты никогда не отступали от принципов бескомпромиссной борьбы с действительными врагами Советского государства, которые в той бурной, тревожной обстановке вынашивали планы реставрации капитализма в нашей стране, осуществляли диверсии и злобные террористические акты и с нетерпением ждали нападения фашистской Германии на Советский Союз.

2

19 августа 1936 года начался открытый процесс над заговорщиками-террористами. Слушание дела проходило в Октябрьском зале Дома Союзов в Москве перед военной коллегией Верховного суда СССР. Зиновьев и Каменев были доставлены в Москву из мест заключения. Вместе с ними на скамье подсудимых находились четырнадцать их сообщников, среди которых были: Иван Смирнов, Сергей Мрачковский и Эфраим Дрейцер, бывшие главари гвардии Троцкого, Григорий Евдокимов - секретарь Зиновьева, его сподручный Иван Бакаев; пятеро троцкистских эмиссаров-террористов: Фриц Давид, Натан Лурье, Моисей Лурье, Конон Берман-Юрин, Валентина Ольберг и другие.

Председательствовал на процессе Василий Васильевич Ульрих, опытный военюрист 1 ранга, который провел до этого не один судебный процесс над врагами советского народа. Это был большевик с 1908 года, уроженец Риги, с политехническим образованием. Он прошел трудный жизненный путь. Ему пришлось служить в царской армии, а после революции в ВЧК. По характеру Ульрих был скромным человеком, трудолюбивым, с ответственностью относящимся к порученному делу. Эти качества позволили ему участвовать в первые годы Советской власти в ряде судебных процессов и получить определенную известность. Первое такое судебное заседание он вел в 1922 году, когда рассматривалось дело полковника царской армии А.Перхурова, сподвижника Б.Савинкова, возглавлявшего кровавый мятеж в Ярославле в 1918 году.

Затем он блестяще провел процесс и над самим Савинковым, что позволило Ульриху занять в 1926 году пост Председателя военной коллегии Верховного суда СССР. Сейчас ему доверили вести дело и судить Зиновьева и Каменева, их сподручных, обвиняемых в террористическо-заговорщической деятельности и злодейском убийстве С.М.Кирова1.

Государственным обвинителем на суде выступал Прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский, обладавший прекрасным юридическим образованием и большой к тому времени прокурорской практикой.

А.Я.Вышинский родился в 1883 году, окончил правовой факультет Киевского университета. С 1903 года - член социал-демократической партии меньшевиков. До революции работал в Москве, в должности помощника присяжного поверенного, а затем в качестве председателя одной из московских районных управ. В этой должности и застала его революция. Характерно, что в июле 1917 года Вышинский издал приказ о розыске и аресте В.И.Ленина, если он появится в подведомственном ему районе.

В 1920 году Вышинский вступил в партию большевиков. Он являлся в то время профессором юридического факультета МГУ, а с 1925 по 1928 год - его ректором. С 1923 года работал также в Верховном суде РСФСР, а в 1931 году был назначен заместителем наркома юстиции. В 1928 году Вышинский участвовал в судебном процессе по "шахтинскому делу" в качестве Председателя специального судебного присутствия Верховного суда. В 1933-1935 гг. А.Я.Вышинский являлся заместителем, а затем Прокурором СССР и контролировал соблюдение законности в деятельности ОГПУ, входил также в состав Особого совещания при наркоме внутренних дел СССР.

В дополнение к большому практическому опыту Вышинский обладал также незаурядными личными качествами. Это был оратор высокого класса, эрудит, равных которому было очень мало, искусный следователь, поражавший подсудимых логикой и убедительностью своих вопросов и доводов2.

Таким образом, руководство партии и Советского государства поручило обвинение человеку с огромным опытом прокурорской работы, которого трудно было обвинить в предвзятости по политическим мотивам и в личном плане.

На открытом судебном заседании 19 августа 1936 года Г.Е.Зиновьеву, Л.Б.Каменеву и их сообщникам было предъявлено следующее обвинение:

организация объединенного троцкистско-зиновьевского террористического центра для свершения убийств руководителей Советского правительства и ВКП(б);

подготовка и осуществление 1 декабря 1934 года через ленинградскую подпольную террористическую группу Николаева-Котолынова и других злодейского убийства С.М.Кирова;

организация ряда террористических групп, подготовлявших убийство т.т. Сталина, Ворошилова, Жданова, Кагановича, Орджоникидзе и других.

Все подсудимые подтвердили предъявленные им обвинения и признались в совершенных ими преступлениях.

Это был первый из так называемых "московских процессов". Естественно, к нему было приковано огромное внимание советской и мировой общественности. На нем присутствовало значительное число зарубежных экспертов, представителей правительств, партий и дипломатов. Ежедневно ход судебного процесса подробно освещался в мировой и советской прессе. Все это налагало огромную ответственность за подготовку и само проведение процесса, за которым стоял авторитет советского руководства и социалистического правосудия.

И нужно сказать, что с процессуальной стороны, которая является логическим и юридическим завершением следствия, все шло и выглядело весьма солидно, достоверно и не вызывало никаких сомнений. Об этом в то время очень много писала пресса, говорили эксперты и делали заключения дипломаты, хотя троцкистская и всякая другая антисоветская клевета лилась потоком в адрес суда и советских руководителей.

Процесс ознаменовал собой разоблачение и разгром троцкистско-зиновьевского террористического центра, или, говоря иным языком, первого "звена" нелегального заговорщического аппарата. Одновременно процесс пошел и дальше. Была вскрыта более широкая и глубокая система заговора, в котором принимали участие не менее солидные люди, чем представшие перед судом террористы.

Кроме того, была установлена тайная связь и близкие отношения Троцкого с главарями нацистской Германии. Во время допроса прокурором Вышинским немецкого троцкиста В.Ольберга, направленного в Союз самим Троцким, были выяснены весьма важные факты:

Вышинский. Связь германских троцкистов с германской полицией - это была система?

Ольберг. Да, это была система, и это было сделано с согласия Троцкого.

Вышинский. Откуда Вам известно, что это было с ведома Троцкого?

Ольберг. Одна из этих линий была лично моя. Моя связь была организована с санкции Троцкого.

Вышинский. Ваша личная связь с кем?

Ольберг. С фашистской тайной полицией.

Вышинский. Значит, можно сказать, что Вы сами признаете связь с гестапо.

Ольберг. Я этого не отрицаю. В 1933 году началась организованная система связи немецких троцкистов с немецкой фашистской полицией.

Натан Лурье, эмиссар Троцкого, показал на суде, что перед отъездом из Германии он получил указание работать в Советском Союзе под руководством Франца Вайца, который прибыл в СССР по поручению Гиммлера для проведения террористических акций.

Однако показания Каменева повергли и поставили всех в отчаянное положение. Он проговорился о наличии других "звеньев" тайного заговора.

"Зная, что мы можем провалиться, мы наметили узкую группу, которая бы продолжала террористическую работу. Нами для этого был намечен Сокольников. Нам казалось, что со стороны троцкистов эту роль могли с успехом выполнить Серебряков и Радек ... В 1932, 1933, 1934 годах я лично поддерживал отношения с Томским и Бухариным, осведомляясь об их политических настроениях. Они нам сочувствовали. Когда я спросил у Томского, каково настроение у Рыкова, он ответил: "Рыков думает так же, как и я". На мой вопрос, что думает Бухарин, он сказал: "Бухарин думает то же, что я, но проводит несколько иную тактику - будучи не согласен с мнением партии, он ведет тактику усиленного внедрения партию и завоевывания личного доверия руководства".

Этим Каменев бросил тень на других лидеров "право-троцкистского блока", дал повод следствию и судебным органам идти дальше в деле расследования их заговорщической деятельности. Каменев в 1917 году выдал план вооруженного восстания ЦК партии. Сейчас он вновь оказался в подобном положении по отношению к своим единомышленникам по заговорщической деятельности против партии и советского руководства.

В таком же ключе вел себя и Зиновьев. И это тоже неудивительно. Ведь он с 1917 года был верным союзником Каменева.

Некоторые из подсудимых взывали на процессе к снисхождению. Другие знали, что их ожидает, и примирились со своей участью.

"Политический вес и биографии каждого из нас в прошлом не одинаковы, - сказал в последнем слове Э.Дрейцер, бывший начальник личной охраны Троцкого. - Но, став убийцами, мы все сравнялись здесь. Я, во всяком случае, принадлежу к тем, кто не вправе ни рассчитывать, ни просить о пощаде".

Фриц Давид в своем последнем слове сказал: "Я проклинаю Троцкого! Я проклинаю этого человека, который погубил мою жизнь и толкнул меня на тяжкое преступление".

Вскрытые на процессе факты породили гнев и возмущение советских людей. По стране прокатилась волна митингов и собраний, на которых представители различных национальностей, профессий и различных убеждений требовали смертного приговора изменникам и убийцам С.М.Кирова.

Вечером 23 августа военная коллегия Верховного суда приговорила Зиновьева, Каменева, Смирнова и других членов троцкистско-зиновьевского террористического блока к расстрелу за террористическую деятельность и измену.

Можно себе представить, в каком положении и тревоге оказались руководители и члены других звеньев тайного "правотроцкистского блока". Среди них царила паника и замешательство. Вдобавок к этому через неделю арестовали Пятакова, Радека, Сокольникова и Серебрякова. Еще через месяц был снят с должности Г.Ягода. НКВД последовательно и методически наносил удары по террористам и заговорщикам.

Уже в октябре Ежов раскрыл крупный контрреволюционный заговор в Сибири. Это было красноречивым доказательством того, что Ягода "проглядел" факты диверсий на транспорте, в угольной промышленности и на предприятиях Сибири и должен был нести за это суровую ответственность.

Ждали своего ареста Бухарин, Рыков, Томский. И в эти тревожные дни они стали искать выход из создавшегося положения. Напрашивался один вывод - немедленное выступление, не дожидаясь войны. В панике Томский даже предлагал вооруженное нападение на Кремль и захват его. Однако его предложение оказалось слишком рискованным и авантюристичным, да и для этого не были готовы силы заговорщиков.

Несомненно, что оживленная деятельность бывших оппозиционеров, проходивших по судебному делу как руководителей заговорщической организации, не могла в тот период остаться вне поля зрения органов НКВД. Несомненно также, что за ними было установлено усиленное наблюдение, в ходе которого были получены серьезные данные и вскрыты новые связи.

Лидеры тайной оппозиции считали, что нужны конкретные меры противодействия с их стороны. Оптимальным в этой обстановке оказалось решение о подготовке вооруженного восстания. Советская "пятая колонна" должна была бросить свою последнюю карту, чтобы спасти положение.

3

Будучи разоблаченными на судебном процессе, Каменев, Зиновьев и их сподручные прямо указывали в своих показаниях на то, что нити заговора против советских руководителей тянутся далеко за пределы Советского Союза, а центры его находятся в Берлине и Токио. Была установлена коварная и подлая роль Троцкого в этом деле, связь заговорщиков внутри Советского Союза с нацистской Германией и милитаристской Японией.

Однако следствие шло дальше. Теперь оно распутывало преступную деятельность Пятакова, Радека, Сокольникова и других. На сей раз дело оказалось настолько серьезным, что советское руководство сочло необходимым принять неотложные меры собственной безопасности и продолжать по линии ОГПУ-НКВД более глубокую проверку проходящих по материалам следствия данных и разработку вновь выявленных лиц. Все это влекло за собой новые аресты, связанные с изменой, террором, вредительством.

23 января 1937 года военная коллегия Верховного суда СССР открыла процесс над руководителями "троцкистского параллельного центра". Перед судом предстали Пятаков, Радек, Сокольников, Шестов, Муралов и двенадцать других заговорщиков - агентов немецкой и японской разведок.

Процесс оказался очень сложным. Представшие перед судом люди обладали весьма большим жизненным, партийным и дипломатическим опытом. Длительное время они упорно отрицали предъявленные им обвинения, и следствию пришлось приложить немало усилий, чтобы на основе располагаемых им неоспоримых сведений доказать их вину перед Советским государством и народом.

Все они, используя свой опыт и способности, стремились увести следствие в нужное им направление, но в конечном итоге вынуждены были признать себя виновными в свершенных ими преступлениях. Уж слишком неопровержимыми были факты, предъявленные им в ходе следствия. Они показали, что руководили вредительством и террором, поддерживали связь согласно инструкциям Троцкого с представителями германского и японского правительств.

Сногсшибательным в этом отношении было раскрытие на предварительном следствии бывшим заместителем наркома по иностранным делам Сокольниковым политической основы заговора - сделку с Гессом, предусматривавшую свержение Советской власти, расчленение Советского Союза, установление в стране фашистской диктатуры.

"Мы считали, - заявил Сокольников, - что фашизм - это самый организованный капитализм, он побеждает, захватывает Европу, душит нас. Поэтому лучше с ними сговориться ... Лучше пойти на известные жертвы, даже на очень тяжелые, чем потерять все ... Мы рассуждали как политики ... Мы считали, что у нас остаются известные шансы".

Главной фигурой на процессе, несомненно, являлся бывший член Президиума ВСНХ Пятаков. К нему было приковано все внимание: обвинения, судей и присутствовавших на процессе иностранных гостей и судебных экспертов. Он вел себя вначале спокойно, излагал свои мысли рассудительным тоном, скрупулезно подбирал слова, как будто читал лекцию.

Однако Вышинский методически подводил Пятакова к признанию предъявленных ему фактов, всей логикой дознания ставил и его в такое положение, когда он оказывался загнанным в угол и должен был сдаваться. В результате Пятаков показал на суде, что был лидером троцкистского центра, руководил его вредительской и террористической деятельностью, полностью подтвердив при этом установленные следствием факты.

Большим подспорьем Вышинскому в успешном ведении расследования на суде явилось знание меньшевистского нутра Пятакова, его прошлой линии поведения в отношении Ленина, революции и установления власти Советов в стране. Это был, по его мнению, второй Каменев и Зиновьев, вдобавок с правыми замашками Бухарина. У Вышинского при этом не выходил из головы случай, который ему в свое время рассказал В.Р.Менжинский.

В начале 1918 года, когда Менжинский занимал пост первого наркома по финансовым вопросам, по указанию В.И.Ленина им, Подвойским и Бонч-Бруевичем был разработан план операции по овладению коммерческими банками в целях их национализации. Об операции знал весьма узкий круг советских государственных и партийных работников. Знал об этом и Пятаков, только что назначенный управляющим Государственным банком. Он ни с того ни с сего вдруг выступил в "Правде" со статьей под названием "Пролетариат и банки" и вопреки Ленину доказывал, что национализировать банки нельзя без одновременной национализации промышленности. Этим он ясно давал понять, что большевики готовятся к национализации банков.

Вышинский не сомневался, располагая убедительными данными следствия, что Пятаков сознательно выполнял роль, отведенную ему Троцким и его новыми союзниками, и будет изворачиваться в своих показаниях. Однако в ходе процесса другие обвиняемые изобличали Пятакова как изменника Родины. И это привело к тому, что в его поведении стала чувствоваться дрожь, растерянность, нерешительность в оценках и выводах. Многие факты оказались для него неожиданными, и это побудило его к тому, что он усомнился в правильности действий Троцкого и главным образом в сделке с Гессом и Розенбергом.

В заключительном слове Пятаков заявил: "Да, я был троцкистом в течение многих лет. Рука об руку я шел вместе с троцкистами ... Через несколько часов вы вынесете ваш приговор ... Не лишайте меня, граждане судьи, одного. Не лишайте меня права на сознание, что в ваших глазах, хотя бы и слишком поздно, я нашел в себе силы порвать со своим преступным прошлым".

Муралов, бывший одно время командующим войсками Московского военного округа, игравший заметную роль в среде приближенных Троцкому военных, а с 1932 года проводивший вместе с Шестовым диверсионные акции на Урале, сейчас стоял навытяжку и держал ответ перед судом. Он просил принять во внимание его чистосердечные показания и отнестись к нему со снисхождением. Он заявил, что "будучи под арестом и после долгой внутренней борьбы, он решил рассказать все. Было бы непристойно обвинять кого-нибудь в привлечении меня в троцкистскую организацию. В этом я не смею никого обвинять, в этом я сам виноват. Это моя вина, это моя беда. Свыше 10 лет я был верным солдатом Троцкого".

На процессе самым изощренным и говорливым, смиренным и дерзким был Карл Радек. Глядя через толстые очки, он изворачивался перед Вышинским в своих показаниях, но и достаточно полно признал свою виновность. По его словам, он намеревался отмежеваться от Троцкого и его сделки с нацистами, сообщить о заговоре, но ничего не смог придумать, как ему поступить.

Вышинский. Что же вы решили?

Радек. Первый ход - это идти в ЦК партии, сделать заявление, назвать всех лиц. Я на это не пошел. Не я пошел в ГПУ, а за мной пришло ГПУ.

Вышинский. Ответ красноречивый!

Радек. Ответ грустный.

Рассказывая суду о том, как он пришел к мысли признать свою вину и сообщить все, что ему было известно о заговоре, Радек заявил: "Когда я оказался в Наркомвнуделе, то руководитель следствия мне сказал: "Вы же не маленький ребенок. Вот Вам 15 показаний против вас, вы не можете выкрутиться и, как разумный человек, не можете ставить себе эту цель ...

В течение двух с половиной месяцев я мучил следователя. Если здесь ставился вопрос, мучили ли нас за время следствия, то я должен сказать, что не меня мучили, а я мучил следователей, заставляя их делать ненужную работу. В течение двух с половиной месяцев я заставлял следователя допросами меня, противопоставлением мне показаний других обвиняемых раскрыть мне всю картину, чтобы я видел, кто признался, кто не признался, кто что раскрыл ... И однажды руководитель следствия пришел ко мне и сказал: "Вы уже - последний, зачем же теряете время и медлите, не говорите того, что можете показать". И я сказал: "Да, я завтра начну давать вам показания"3.

В последнем слове Радек охарактеризовал себя как человека, постоянно колебавшегося между Советской властью и оппозицией, к которой он принадлежал всегда. Он был твердо убежден, что Советский Союз не выстоит против фашистской Германии. Троцкий использовал его двойственность и втянул в заговор, а потом и поставил в известность о своем сговоре с нацистскими лидерами.

Самое главное, что Радек на суде чуть было не проговорился. Отбиваясь от настойчивых вопросов Вышинского, Радек упомянул Тухачевского. Он сказал: "Виталий Путна приходил ко мне от Тухачевского" - и, поняв, что допустил промашку, сразу же перешел на другую тему. Но этого не упустил Вышинский и спросил Радека: "Я хочу знать, в какой связи вы называли имя Тухачевского".

"Нужны были некоторые правительственные материалы, - отпарировал Радек, - которые я хранил в редакции "Известий". Тухачевский не имел, конечно, никакого понятия о моей роли ... Я знаю, что Тухачевский относится к партии и правительству с беззаветной преданностью".

Несмотря на то что о Тухачевском было сказано всего лишь вскользь, этого достаточно оказалось, чтобы он был взят на заметку Вышинским. Что же касается заговорщиков, то они посчитали этот случай сигналом к экстренным мерам по подготовке и осуществлению военного путча, ибо время и обстоятельства не терпели его отлагательства.

30 января 1937 года военная коллегия Верховного суда СССР вынесла свой приговор. Заговорщики были признаны виновными в том, что они "в целях ускорения военного нападения на СССР содействовали иностранным агрессорам в захвате территории Советского Союза, свержении Советской власти, восстановлении капитализма и власти буржуазии, руководили изменнической, диверсионно-вредительской, шпионской и террористической деятельностью".

Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Пятакова, Муралова, Шестова и десять других подсудимых к расстрелу. Радек, Сокольников и еще двое участников заговора были осуждены к 10 годам лишения свободы.

На процессе присутствовали многие иностранные дипломаты и журналисты. Он произвел на них глубокое впечатление, особенно на посла США в Москве Джозефа Э.Дэвиса. Он не пропустил ни одного заседания и внимательно следил за его ходом. Будучи адвокатом, он вынес для себя мнение, которое сообщил в Вашингтон: "Вышинский, которого антисоветская пропаганда изображала жестоким инквизитором, очень похож на Гомера Каммингса, министра юстиции США, - такой же спокойный, бесстрастный, рассудительный, искусный и мудрый. Как юрист, я был глубоко удовлетворен и восхищен тем, как он вел это дело"4.

В секретной депеше на имя государственного секретаря Корделла Хэлла от 17 февраля 1937 года посол Дэвис сообщил, что "почти все иностранные дипломаты в Москве разделяют мнение о справедливости вынесенного приговора и существования политического сообщества и заговора, поставившего себе целью свержение правительства"5.

Общее мнение представителей иностранной прессы, присутствовавших на процессе, выразил корреспондент из "Инсайд Юэрэп" Джон Гюнтер, который писал: "За границей было широко распространено мнение, что все подсудимые говорили одно и то же, что вид у них был жалкий и заискивающий. Такое впечатление не совсем правильно. Они упорно спорили с обвинителем и, по существу, признавали лишь то, что вынуждены были признать"6.

Таково было резюме иностранных свидетелей, которые собственными глазами видели и своими ушами слышали, что и как происходило на процессе в действительности, и дали объективную оценку советской фемиде. Что же касается советского народа, то он еще раз высказал на митингах, собраниях, в прессе свой гневный приговор изменникам Родине и иностранным наймитам. Он заочно вынес суровый приговор главному виновнику позорного заговора - Льву Троцкому, который, боясь ответственности за свои преступления, после процесса над Каменевым и Зиновьевым немедленно перебрался из Норвегии в Мексику.

Там он обосновался сначала в доме известного мексиканского художника Диего Ривера, а затем перебрался на виллу в Кайоакане, предместье Мехико. Оттуда и наблюдал Троцкий за тем, как на втором московском процессе громили его ближайших сподвижников, как разбивали по частям созданную им нелегальную заговорщическую организацию, а вернее советскую "пятую колонну".

Троцкий вначале молчал, хотя не молчали его сообщники. Они ответили на процесс бешеной пропагандистской шумихой, привлекли к этому известных журналистов из числа близких друзей и сторонников Троцкого, а также редакции популярных газет и журналов.

Чтобы оградить Троцкого от обвинений, в Нью-Йорке был создан специальный Американский комитет защиты Льва Троцкого, во главе которого стояли антисоветски настроенные политические деятели, а активное участие в нем принимали ярые сподвижники Троцкого. Они предприняли широкую пропагандистскую кампанию с целью представить Троцкого как героя-мученика русской революции, а процессы над его сторонниками в Москве - как инсценировку.

Первым делом этот комитет защиты Троцкого организовал "комиссию предварительного расследования обвинений против Троцкого", выдвинутых на процессах в августе 1936 года и январе 1937 года. В состав комиссии вошли философы, педагоги, социал-демократы, депутаты и журналисты.

Комиссия с большой помпой начала свою работу 10 апреля 1937 года в Кайоакане. В течение семи дней давались свидетельские показания Троцкого и его секретаря Яна Френкеля, которые сводились к яростным нападкам на Сталина и Советское правительство, к неправомерному преувеличению роли Троцкого в русской революции. Обвинительные материалы против Троцкого, вскрытые на процессах в Москве, полностью игнорировались.

В ходе показаний Троцкий сказал, что признания на суде Каменева и Зиновьева были получены только потому, что Советское правительство обещало сохранить им жизнь, если они выступят с показаниями, обличающими его - Троцкого.

Когда же Каменева и Зиновьева расстреляли, Троцкий заявил, что их спровоцировали и обманули. В отношении признаний Пятакова и Радека он уверял, что они явились результатом применения к ним чудовищных пыток и таинственных сильнодействующих наркотиков. Когда на заседании комиссии спросили Троцкого, почему старые революционеры делали признания, не чувствуя за собой вины, а после не воспользовались преимуществом открытого процесса, чтобы заявить о своей невиновности, он ответил: "Этот вопрос не по существу дела".

Явная инсценировка расследования привела к тому, что ряд членов комиссии вышел из ее состава и демонстративно покинул ее заседания. Комиссия бездарно и бесшумно закончила свою работу.

Следственные органы продолжали идти все глубже и дальше в деле раскрытия преступных замыслов и действий заговорщиков. Они получали массу информации от других подразделений НКВД, задействовавших для этих целей все свои оперативные возможности. В результате по заговорщикам и агентуре западных стран наносились ощутимые удары, которые вынуждали их проявлять соответствующую реакцию. Намеченный Крестинским и Розенгольцем военный путч был главным пунктом программы их действий.

Теперь вся надежда возлагалась на человека, которого Троцкий и узкий круг руководства "правотроцкистского блока" держали в глубокой тайне и предназначали только на самый крайний, острый случай. Этим человеком был заместитель наркома обороны СССР Маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский, давний и самый близкий друг Троцкого, которого с ним сближала не только фронтовая дружба в годы гражданской войны, но и честолюбие и наполеоновские замашки.

После гражданской войны Тухачевский был назначен начальником Военной академии РККА. Наряду с другими высшими командирами Красной Армии он участвовал после Рапалльского договора в военных переговорах с Веймарской республикой.

Впоследствии Тухачевский занимал должности заместителя и начальника штаба РККА, командующего Ленинградским военным округом. С 1931 года он заместитель - первый заместитель наркомвоенмора и Председателя Реввоенсовета СССР. В сентябре 1935 года ему было присвоено самое высокое воинское звание - Маршал Советского Союза.

Положение, которое занимал Тухачевский в высшем эшелоне руководства Красной Армии, позволило ему стать во главе группы кадровых командиров, бывших царских офицеров, занимавших в то время ключевые позиции в Главном штабе, округах и соединениях. Эта плеяда командиров, хотя и была на высоких должностях, считала для себя унижением и даже в некоторой степени оскорблением и обидой служить под руководством самоучек и партизан: Ворошилова, Буденного и других "царицынцев". "Все они крайне отрицательно относились к Царицыну. Само слово "царицынцы" имело в их устах уничтожительное значение", - писал впоследствии Троцкий в своей книге "Сталин". Такое состояние, естественно, передавалось в низшие эшелоны командного состава и создавало определению атмосферу в армейской среде. На этой почве имели место также и антисталинские настроения, выражавшиеся в том, что революцию делали и побеждали в гражданскую войну одни, а у руководства партии и страны оказались грузин Сталин и его приближенные.

В группу Тухачевского входили тогда известные представители командования Красной Армии, имевшие определенные военные заслуги перед Советским государством и партией: Якир, Корк, Уборевич, Фельдман и другие. Все они в свое время побывали в Германии, как, например: М.Н.Тухачевский в качестве главы военной миссии; Якир - учился на курсах Генерального штаба; Корк - военным атташе в Берлине, и в этой связи на них определенное влияние оказала немецкая военная школа, оснащенность и структура армии этой страны. Другие из них часто встречались с германскими военными в официальной обстановке или имели родственников за границей: Путна, Уборевич - в Литве, Якир - в Бессарабии, Эйдеман - в США.

Особенно тесные отношения у Тухачевского сложились с троцкистом В.И.Путной, являвшимся военным атташе в Лондоне, Токио и Берлине, и Яном Гамарником, первым заместителем наркома обороны - начальником Политического управления Красной Армии, считавшимся личным другом рейхсверовских генералов Секта и Гаммерштейна.

Эта тройка во главе с Тухачевским и послужила основой создания германофильской мафии внутри высшего руководства Красной Армии. На ее тесные отношения с немецким генералитетом не повлияло и такое событие, как приход к власти Гитлера. Эти отношения поддерживались через Пугну, в результате чего Тухачевскому и его сподвижникам было хорошо известно о сделке Троцкого с рейхсвером. Они считали ее "политическим соглашением" с руководством гитлеровской машины, старались держаться от него в стороне и вынашивать собственные планы.

Троцкий всегда рассматривал Тухачевского как главную карту, которая должна быть разыграна в самый ответственный и решающий момент. Он поддерживал с ним постоянную связь с помощью Крестинского и того же Путны и был в курсе состояния дел группы Тухачевского. Впоследствии Троцкий сообщил о наличии этой группы в составе Вооруженных Сил СССР Бухарину, который назначил Томского в качестве посредника между ним и Тухачевским.

Однако и Троцкий, и Бухарин боялись Тухачевского за его презрение к "политикам" и "идеологам", за бонапартистские замашки, которые, по их мнению, смогут в любой момент привести к расправе с ними самими. Поэтому и Троцкий, и Бухарин, и Томский, вводя в действие группу Тухачевского и весьма рассчитывая на ее успех, в то же время заранее принимали меры по ее обезвреживанию в нужный момент.

Об этом хорошо затем показал на суде сам Бухарин:

"Поскольку речь идет о военном перевороте, то в силу самой логики вещей будет необычайно велик удельный вес именно военной группы заговорщиков ... и отсюда может возникнуть своеобразная бонапартистская опасность, а бонапартисты, я, в частности, имел в виду Тухачевского, первым делом расправятся со своими союзниками, так называемыми вдохновителями, по наполеоновскому образцу. Я всегда в разговорах называл Тухачевского "потенциальным наполеончиком", а известно, как Наполеон расправлялся с так называемыми идеологами" (СО. С.384).

В этой связи Бухарин и Томский стремились направить военный путч в нужное им русло, чтобы на определенном его этапе обвинить Тухачевского и его ближайших помощников в измене и убрать с намеченного ими пути. Такой замысел основывался на том, что по плану военного переворота, разработанному Тухачевским, Путной и Гамарником и согласованному с немцами, они должны были открыть фронт германским войскам и капитулировать перед ними.

Тухачевский и его группа надеялись на скорое свержение советского строя, захват власти и на то, что "новая" Россия в союзе с Германией и Японией пойдет на штурм мирового господства. Но они не подозревали, что не дойдут до последнего этапа этого пути, будут преданы политиками и в лучшем случае попадут в тюрьму, если не будут расстреляны. Вот такую участь подготовили главным исполнителям военного путча Бухарин и Томский с одобрения Троцкого, лучшего друга маршала Тухачевского.

При этом следует сказать, что не одни они готовили подобную участь высшим военачальникам Красной Армии и лично Маршалу Советского Союза М.Н.Тухачевскому. В это время, с согласия Гитлера, шеф службы безопасности нацистской Германии (СД) Гейдрих начал осуществлять план компрометации советского военного руководства во главе с Тухачевским с целью обезглавить Красную Армию в ответственный исторический период - накануне развязывания Гитлером войны против Советского Союза.

Активную помощь в этом Гейдриху оказала белая эмиграция в лице ярого антисоветчика, царского генерала Скоблина. Этот генерал не мог простить Тухачевскому, дворянину-офицеру, измены и перехода на сторону большевиков. Располагая данными о назревающем заговоре в руководстве Красной Армии во главе с Тухачеяским и о связях заговорщиков с германским генштабом, он решил довести их до шефа СД. Гейдрих же со своей стороны не стал глубоко вникать в существо заговора и решил использовать эту информацию в своих целях - нанесения удара по высшему командованию Красной Армии, для чего сфабриковал подложные документы и выдал их советскому руководству.

В этом заключалась и своего рода отместка Тухачевскому за его статью в "Правде" от 31 марта 1935 года, в которой он, как крупный советский военачальник, большой специалист в области военного искусства, очень метко определил цель и характер развертывавшихся многочисленных гитлеровских вооруженных сил. Он прямо указал, что "имперские планы Гитлера имеют не только антисоветское острие. Это лишь удобная ширма для прикрытия реваншистских планов на западе (Бельгия, Франция) и на юге (Познань, Чехословакия, аншлюс)".

В то же время Тухачевский точно определил, что гитлеровское командование для нападения на СССР сможет выставить до 200 дивизий, само вторжение будет внезапным и инициатива вторжения будет исходить от фашистской Германии. Кроме того, на основе анализа развития вооруженных сил гитлеровской Германии Тухачевский выдвинул идею усиленного оснащения Красной Армии крупными танковыми соединениями за счет расформирования кавалерии.

Таким образом, Тухачевский представлял серьезного противника для фашистской армии и его командования, что давало Гейдриху полное основание для проведения против него и ближайшего его окружения крупной провокационной акции, целью которой было обезглавить Красную Армию, убрать с дороги фашистской агрессии против СССР опытных и видных советских военачальников.

Вместе со своими помощниками Гейдрих состряпал письмо и несколько документов за подписью Тухачевского, в которых ясно говорилось о том, что маршал и ряд других советских высших командиров состоят в тайной связи с группой немецких генералов - противников гитлеровского режима и что и те, и другие намереваются осуществить военные перевороты и захват власти в своих странах.

Вся эта фальшивка готовилась в большой тайне, для чего привлекался узкий круг весьма опытных специалистов. Чтобы придать подлинность документам, они были скреплены подписями Гитлера, Бормана, Канариса (без ведома двух последних) и других видных главарей фашистской Германии.

Когда все было готово, информация о заговоре в высших военных кругах Красной Армии против советского руководства стала доводиться, со ссылкой на белоэмигрантские круги, до чешских и французских дипломатов. Так она дошла до Э.Даладье, бывшего военного министра Франции, который пригласил к себе советского полпреда В.П.Потемкина и информировал его об этом. При этом Даладье преподнес ее таким образом, что будущий союз германских и советских военных направлен в первую очередь против Франции.

Однако главная порция провокации, основанной на якобы существовавших, но на самом деле подложных документах, была выдана представителем Гейдриха президенту Чехословакии Бенешу. В результате через советского дипломата в Праге, которому сначала показали два сфальсифицированных письма, были затем выкуплены за 500 тыс. марок все фотокопии "документов", хранившихся в сейфах гитлеровской службы безопасности и отправлены в Москву. Со своей стороны Бенеш также информировал Сталина о существующем против него заговоре в рядах советских военачальников, о чем он рассказал позднее и У.Черчиллю.

Таким образом, провокация, затеянная гитлеровской службой безопасности, достигла своей цели.

Необходимо также признать, что Тухачевский и сам способствовал проведению против него провокационных выпадов. Дело в том, что в начале 1936 года он, как советский военный представитель, присутствовал в Лондоне на похоронах короля Георга V. По пути туда Тухачевский сделал краткие остановки в Варшаве и Берлине, где имел встречи и беседы с польскими и немецкими генералами, в ходе которых не скрывал своих взглядов на будущие события в СССР и восхищение немецкой военной машиной.

По возвращении из Лондона Тухачевский остановился в Париже. На обеде в советском посольстве он удивил присутствовавших на нем западных дипломатов открытыми нападками на Советское правительство, проводившее политику коллективной безопасности.

Сидя за столом с румынским министром иностранных дел Н.Титулеску, Тухачевский громогласно заявил:

- Напрасно, господин министр, вы связываете свою карьеру и судьбу своей страны с судьбами таких старых конченых государств, как Великобритания и Франция. Мы должны ориентироваться на новую Германию. Германии, по крайней мере в течение некоторого времени, будет принадлежать гегемония на Европейском континенте. Я уверен, что Гитлер означает спасение для нас всех1.

Это заявление Тухачевского было записано присутствовавшим на обеде румынским дипломатом, заведующим отделом печати румынского посольства в Париже Э.Шакананом Эссезом.

Об этом же писала впоследствии в своей книге "Меня называют Кассандрой" известная французская журналистка Женевьева Табуи: "В последний раз я видела Тухачевского на следующий день после похорон Георга V. На обеде в советском посольстве русский маршал много разговаривал с Политисом, Ттулеску, Эррио и Бонкуром ... Он только что побывал в Германии и рассыпался в пламенных похвалах нацистам. Сидя справа от меня и говоря о воздушном пакте между великими державами и Гитлером, он, не переставая, повторял: "Они уже непобедимы, мадам Табуи". Почему он говорил с такой уверенностью? Не потому ли, что ему вскружил голову сердечный прием, оказанный немецкими генералами, которым нетрудно было сговориться с этим представителем старой русской школы? Так или иначе, в этот вечер не я одна была встревожена его откровенным энтузиазмом. Один из гостей, крупный дипломат, проворчал мне на ухо, когда мы покидали посольство: "Надеюсь, что не все русские думают так".

Как раз в это время Сталину стала поступать тревожная информация относительно высоких советских военачальников по линии НКВД и военной разведки.

Из доклада наркома Ежова следовало, что Троцкий в интервью в Осло сказал; "В Красной Армии не все преданы Сталину. Там меня помнят".

В полученной из Парижа, и в частности из кругов белоэмигрантского "Русского общевоинского союза", информации утверждалось, что "в СССР группой высших командиров готовится государственный переворот, во главе которого стоит маршал М.Н.Тухачевский".

Начальник Главного разведывательного управления РККА комкор С. Урицкий доложил Сталину и Ворошилову, что в Германии ходят слухи о наличии оппозиции руководству СССР среди высшего военного руководства.

Вышеизложенная информация в условиях того времени заслуживала весьма большого значения и была принята за аксиому Сталиным, Ворошиловым и другими руководителями страны. Она позволила Ежову и военной контрразведке повести широким фронтом работу среди командного состава, выявить заслуживающие внимания в этом направлении факты и произвести многочисленные аресты.

Определенным подспорьем для "чистки" и арестов среди командного состава Красной Армии послужила и грязная провокация гитлеровской службы безопасности: Она ускорила роковую развязку в судьбе Тухачевского и его ближайших сподвижников.

Гитлеровским же руководством впоследствии эта операция рассматривалась как одна из выдающихся в деятельности нацистской разведки. Главари СД считали, что они нанесли сокрушительный удар по высоким командным кадрам Красной Армии, что явилось причиной стратегических неудач Советских Вооруженных Сил в начальный период войны, первой выигранной крупной битвой германских войск в войне против Советского Союза.

Тухачевский был весьма взволнован арестами в армии. Арестовали Пугну, сняли с занимаемого поста Ягоду. Следственные органы шли все глубже и представляли правительству многие материалы о существовании крупного заговора.

В этой обстановке Тухачевский встретился с Крестинским и в настоятельной форме потребовал пересмотреть планы военного переворота, не дожидаясь нападения извне, а выступить раньше, с тем чтобы немцы пришли им на помощь.

Второй раз, в ноябре 1936 года, на VIII Чрезвычайном съезде Советов, Тухачевский встретился с ним и взволнованно сказал: "Начались провалы, и на этом дело не остановится". Он стоял уже за немедленное выступление.

Крестинский стал советоваться с Троцким, дважды направлял ему письма и только в конце декабря получил от него согласие на использование военной группы. Началась непосредственная подготовка к выступлению. Тухачевскому были развязаны руки.

В сложившейся обстановке дальнейшая отсрочка путча была равносильна самоубийству. В этой связи последовал ряд экстренных тайных встреч и совещаний с участием Крестинского, Розенгольца, Тухачевского, Гамарника. Военные руководители путча начали назначать своих единомышленников в специальные команды для выполнения особых задач в период переворота. Крестинский стал готовить политические документы и списки лиц на замещение высоких руководителей и их арест.

В конце марта 1937 года подготовка путча подходила к концу. По мнению Тухачевского, которое он изложил на совещании, проходившем на квартире Розенгольца, военной группе необходимо было для отработки всех деталей и вариантов переворота не более пяти-шести недель. В этой связи выступление было намечено на начало мая, не позднее 15-го числа.

Как указывал потом Розенгольц, один из наиболее приемлемых вариантов, на который больше всего рассчитывал Тухачевский, сводился к тому, чтобы группа военных - его сторонников под благовидным предлогом прошла в Кремль, захватила там телефонную станцию и другие здания, где размещены кабинеты и квартиры руководителей партии и правительства, арестовала их и расстреляла.

В это же время Гамарник с возглавляемыми им отрядами должен был захватить здание НКВД и арестовать ответственных работников этого наркомата. Затем все должно было свершаться с помощью воинских частей и учебных заведений, расположенных в Москве, и вступить в свои права политическое руководство восстания.

В качестве предлога для заговора и его успеха Гамарник, Уборевич, Корк и другие намеревались поставить перед руководством страны вопрос о смещении Ворошилова с поста наркома обороны, как не справляющегося со своими обязанностями.

Рассматривались и другие варианты путча, но в основном остановились на этом, как самом смелом и располагавшим большими шансами на успех.

Особая роль отводилась тем звеньям заговора и лицам, которым поручалось убийство Сталина, Ворошилова и других советских руководителей.

Однако заговорщики слишком долго совещались и готовились. В это время Путна и арестованные члены тайного "правотроцкистского блока" давали показания, и следствие вышло на более глубокие корни политического и военного заговора. Советское правительство и руководство партии не могли дальше медлить перед угрозой военного переворота, особенно при наличии данных о сговоре путчистов с начетами и возможном нападении фашистской Германии на СССР.

В этой обстановке принимается весьма правильное и своевременное решение. 11 мая Маршал Советского Союза М.Н.Тухачевский был освобожден от должности заместителя народного комиссара обороны и назначен командующим войсками Приволжского военного округа. Были сняты с занимаемых постов и некоторые другие участники заговора, а Корк и Эйдеман арестованы по обвинению в тайных сношениях с военной разведкой фашистской Германии.

Несколько раньше Советское правительство опубликовало официальное сообщение о том, что Бухарину, Рыкову и Томскому, которые были привлечены к следствию и находились под надзором, предъявлено обвинение в измене. Бухарин и Рыков были арестованы. Томский решил по иному - зная, чем ему грозит арест, покончил самоубийством. 31 мая его примеру последовал Гамарник.

Как показал Крестинский, он стал готовиться к аресту и не ошибся, через несколько дней и он оказался перед следствием. Вскоре арестовали Розенгольца и других. Аресты прокатились по всему Советскому Союзу, и им подверглись те, кто был причастен к советской "пятой колонне". В этот огромный водоворот попали и многие невинные советские граждане, которые пострадали наравне с преступниками. Тогда разбираться и заниматься профилактикой было некогда, в то время действовали суровые законы классовой борьбы. Вредителей, шпионов, диверсантов, террористов, агентов иностранных разведок, диссидентов - всех считали врагами народа, и всем им была уготована одна участь: суд перед народом и кара за свои преступления перед ним. Судебные процессы как в Москве, так и в других городах, как правило, были открытыми. Военные и обвиняемые за тяжкие преступления давали ответ перед Особым совещанием или "тройками". Машина советской фемиды работала весьма мощно, четко и бесцеремонно.

Незадолго до ареста Тухачевского Сталину вновь доложили, что Троцкий в своих выступлениях устно и в печати неоднократно заявлял, что "недовольство военных диктатом Сталина ставит на повестку дня их возможное выступление". В своей последней работе "Преданная революция" он призывал коммунистов России совершить государственный переворот, а также заявил, что, если Германия развяжет войну против СССР, Сталину не избежать поражения.

Эта информация заставила Сталина окончательно поверить, что профашистский заговор в Красной Армии существует и представляет реальную угрозу. В сложившейся обстановке и на основе полученных данных, изобличающих члена ЦК ВКП(б) Рудзутака и кандидата в члены ЦК ВКП(б) Тухачевского в участии в антисоветском троцкистском правом блоке и шпионской деятельности против СССР в пользу фашистской Германии, Сталин направил документ на согласование кандидатам и членам ЦК ВКП(б) об исключении Рудзутака и Тухачевского из партии и передаче их дела в Наркомат внутренних дел. В ответ было получено единогласное мнение всего состава ЦК ВКП(б).

Это был приговор маршалу Тухачевскому и санкция на его арест. Были арестованы и другие его единомышленники, о чем сообщила пресса.

До личного состава РККА об этих арестах было доведено приказом № 96 народного комиссара обороны СССР К.Е.Ворошилова, в котором говорилось: "С 1 по 4 июня состоялся Военный совет при наркоме обороны СССР, с участием членов правительства, на котором были заслушаны доклады Ежова и Ворошилова о раскрытии контрреволюционной военной фашистской организации, деятельность которой многое годы была связана с немецкими военными кругами, в пользу которых она проводила подлую подрывную, вредительскую и шпионскую работу в Красной Армии и имела целью с помощью фашистской Германии захват власти и уничтожение руководителей партии и Советского правительства".

11 июня 1937 года началось закрытое заседание Особого военного трибунала Верховного суда Союза ССР, перед которым предстали Маршал Советского Союза М.Н.Тухачевский и семь его сообщников из числа высшего командного состава: И.Э.Якир, бывший командующий войсками Украинского военного округа; М.П.Уборевич, бывший командующий войсками Белорусского военного округа; Р.П.Эйдеман, бывший Председатель Центрального совета Осовиахима; А.И.Корк, бывший начальник Военной академии им. М.В.Фрунзе; Б.М.Фельдман, бывший начальник Управления кадров Красной Армии; В.М.Примаков, бывший командующий войсками Харьковского военного округа; В.И.Путна, бывший военный атташе в Лондоне, Токио и Берлине.

Процесс проходил по правилам военного судопроизводства, т.е. при закрытых дверях, так как был связан с военной тайной. Председательствовал на суде В.В.Ульрих, членами Особого военного трибунала Верховного суда СССР были: Маршалы Советского Союза С.М.Буденный и В.К.Блюхер, командармы 1 ранга Б.М.Шапошников и И.П.Белов, командармы 2 ранга Я.И.Алкснис, П.Е.Дыбенко, Н.Д.Каширин и комдив Е.И.Горячев.

На суде все подсудимые придали себя виновными в предъявленном им обвинении. При этом Примаков заявил, что всех заговорщиков объединяло знамя Троцкого и приверженность фашизму. Он дал показания более чем на 70 человек, входивших в военно-фашистский заговор.

Тухачевский, например, еще на следствии заявил и дал подписку Вышинскому, что признает себя виновным и никаких жалоб не имеет.

И вот сейчас, на суде, перед прославленными советскими высшими командирами на скамье подсудимых сидели не менее известные бывшие военачальники. Трудно себе представить, что происходило за закрытыми дверями, но единогласное решение при определении виновности дает право утверждать, что заговор имел место, что предъявленные обвинения соответствовали действительности и что приговор был справедлив.

Никто из подсудимых, а это были волевые, испытанные в боях люди, в своем последнем слове не воспользовался правом, чтобы заявить о несправедливости и жестокости следствия, нарушении процессуальных норм или обжаловании обвинительного заключения. Им предоставлялось последнее слово. Они говорили о своих заслугах перед советским народом, любви к Красной Армии, честном выполнении своего служебного долга, о вкладе в развитие Вооруженных Сил, но, еще раз следует заметить, никто не опровергал предъявленных обвинений. Наоборот, подсудимый Примаков подвел их всех под знамя Троцкого.

12 июня Военный трибунал вынес приговор, все подсудимые были приговорены к расстрелу. В течение двадцати четырех часов приговор был приведен в исполнение.

В официальном сообщении о закончившемся процессе говорилось: "Следственными материалами установлено участие обвиняемых, а также покончившего жизнь самоубийством Яна Гамарника в антигосударственных связях с руководящими военными кругами одного из иностранных государств, ведущего недружественную политику в отношении СССР.

Находясь на службе у военной разведки этого государства, обвиняемые систематически доставляли военным кругам этого государства шпионские сведения о состоянии Красной Армии.

Они вели вредительскую работу по ослаблению мощи Красной Армии и пытались подготовить поражение Красной Армии на случай нападения на СССР и имели своей целью содействовать восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов".

Приговор Тухачевскому и его сподвижникам был мощным и неотразимым ударом по "пятой колонне" в СССР. Злорадствовала нацистская разведка. Она считала, что ее акция принесла непредвиденные успехи. Неистовствовал Троцкий и извергал Ниагарский водопад обвинений в адрес Сталина, НКВД и Верховного суда СССР. По всему миру прокатилась волна антисоветских выпадов, клеветы и измышлений, что Красная Армия восстала, Советское правительство в опасности.

Со своей стороны советские люди с должным вниманием отнеслись к процессу над бывшими военными руководителями, вновь заклеймили их как шпионов, предателей и изменников. Обстановка в стране обострилась, но полностью контролировалась советским руководством. В этих условиях органы НКВД продолжали наносить удары по командным и политическим кадрам Красной Армии, в результате чего было арестовано и осуждено около 10 тыс. человек. Все они обвинялись как соучастники заговора Тухачевского, пособники нацистской и японской разведок.

Так обошлись для Красной Армии и советского народа авантюра и заговор Троцкого - Тухачевского и их ближайших сподвижников.

Значит, для тех, кому неинтересно разбираться в деталях, Вы намеренно солгали, "прилепив" приставку "главно"? И Вы считаете это нормальным и допустимым?
Сорри,но для меня ложь всегда остается ложью...
И, может, не стоит додумывать за меня, сужу я кого-то "сам по себе", или нет?
Так у Вас обида за пострадавших родственников? Наверное, их кровавый Сталин без вины осудил и сам расстрелял? И поэтому он сразу у Вас стал "недоумком"?
А я знаю десятки людей, на которых либералистичная херня типа "Архипелага Гулага" и тому подобной макулатуры никакого впечатления не произвели из-за своей явной ангажированности и вранья, и эти люди уважают И.В.Сталина.

А у Ваших "десятков" все бабки были безумными и полуграмотными, или только часть? Или человек, живший в эпоху правления Сталина и не очерняющий это время, автоматически Вами записывается в таковые?

Про Сталина много легенд. Одна из них про Якова. Создана германской разведкой и запущена в массы. Была проверка ФСО-ФСБ материалов этого дела пришли к выводу что Якова в плену не было, это был развод.
Поэтому Иосиф Виссарионович всё правильно сделал что не повёлся на вражескую пропаганду!

Не успел еще закончиться процесс над Тухачевским и группой его сподвижников - бывших военачальников Красной Армии, а следственные органы НКВД уже готовили новое судебное дело по обвинению в государственной измене. На сей раз в орбиту следствия попали члены высшего звена заговорщической организации: Н.И.Бухарин, А.И.Рыков, Г.Г.Ягода, Н.Н.Крестинский и другие, которые являлись ближайшими сподручными Троцкого, идеологами и организаторами заговора против советского политического и государственного строя.

Трудно сказать, какие показания на них дали Тухачевский и его военные коллеги, ибо процесс был закрытым и материалы не публиковались, но можно с уверенностью предположить, что данных о заговорщической деятельности членов новой группы у следствия было вполне достаточно. Органы госбезопасности длительное время следили за оппозицией, все сношения Троцкого со своими связями внутри страны давно были взяты под оперативный контроль, в чем большую помощь им оказали показания выявленных, арестованных и осужденных ранее его эмиссаров Блюмкина, Лурье и других.

Нарком Ежов не раз докладывал Сталину схему связей Троцкого с его единомышленниками и заговорщиками в Москве и других городах Советского Союза. И, естественно, главное место в ней занимали связи Троцкого с Зиновьевым, Каменевым, Бухариным, Рыковым, Томским, военными.

В центре внимания на сей раз был Бухарин, бывший идеолог партии, коллега Троцкого по соперничеству в этой области с Лениным. В самые критические моменты истории Бухарин почти всегда был против Ленина, выступал за его явку в суд в июле 1917 года, что означало для Ленина идти на гильотину. Он умело лавировал в годы НЭПа, но настойчиво пробивал свою "кулацкую идеологию". Он отступал, но вновь лез напролом. ЦК не раз поправлял Бухарина и наконец вывел его из Политбюро и своего состава. Бухарин осуждает свою прежнюю деятельность, что позволило ему сначала работать в Наркомтяжпроме, а затем стать редактором "Известий". Он был избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б).

Свое непостоянство Бухарин проявил и в личной жизни. В начале 1920 года он разошелся с первой женой Надеждой Михайловной Лукиной. Вторая его жена - Эсфирь Исаевна Гурвич была участницей революции, сотрудницей газеты "Правда", экономистом по профессии. От нее у Бухарина была дочь Светлана.

В начале 1934 года этот белокурый Макиавелли женился на семнадцатилетней Анне Михайловне Лариной (Лурье). В 1936 году у них родился сын Юрий.

В феврале 1936 года Бухарин вместе с молодой женой выехал в Париж, в свою последнюю загранкомандировку. Он находился в составе делегации, которая должна была приобрести архивы разгромленной социал-демократической партии Германии, которые содержали рукописи К.Маркса.

Свое пребывание в Париже Бухарин использовал для встреч с представителями политических кругов, не обойдя в этом и меньшевистских лидеров, и в частности Ф.Дана. В беседе с ним Бухарин весьма резко и отрицательно отзывался о Сталине.

Встречался он и с родственником Рыкова, известным меньшевиком Б.Николаевским, с которым в течение многих часов говорил о политике СССР, разногласиях внутри руководства партии и страны, об убийстве Кирова. Обо всем этом Николаевский написал потом в анонимных публикациях "Письма старого большевика".

Социалисты и меньшевики, исходя из обстановки в СССР после процесса над Каменевым и Зиновьевым, не советовали Бухарину возвращаться на родину.

В июле 1936 года Бухарин публикует свою последнюю статью "Маршруты истории - мысли вслух". Она была своего рода итогом поездки за границу и его отношений к Сталину.

В августе Бухарин, Рыков и Томский прошли по делу Зиновьева и Каменева, хотя следствие по выдвинутым против них обвинениям в сентябре было прекращено. В январе 1937 года на втором процессе Пятаков, Сокольников и Радек дали показания на Бухарина и Рыкова как на изменников Родине. Арест Ягоды и следствие, несомненно, добавили на них немало новых обвинений. 23 февраля состоялся Пленум ЦК ВКП(б), на котором с докладом по делу Бухарина и Рыкова выступил Ежов. Оба они были выведены из ЦК и исключены из партии как наемные убийцы, вредители, диверсанты, находившиеся на службе у фашизма. Для выработки постановления по этому вопросу была создана авторитетная комиссия, в которую вошли 36 членов Центрального Комитета партии1.

27 февраля Бухарин и Рыков были приглашены на заседание комиссии. Бухарин объявил голодовку. Все обвинения против него и Рыкова основывались на показаниях следствия по другим делам и на материалах НКВД. На предложение председателя комиссии А.И.Микояна признать чистосердечно свое участие в антигосударственной деятельности Бухарин ответил отказом и заявил: "Я не Зиновьев и Каменев, и лгать на себя не буду".

Мало того, он стал обвинять НКВД в произволе и насилии, на что Сталин заметил: "Ну, вот мы тебя туда пошлем, ты и посмотришь ...". Все члены комиссии единогласно постановили: "Арестовать, судить".

Напрашивается вопрос, если так решили ближайшие Бухарину и Рыкову члены ЦК, значит они были уверены в достоверности предъявленных им обвинений. Это был партийный, товарищеский суд, на котором решалась их судьба, а обвинителями были не Вышинский и Ульрих, а бывшие соратники по партии и борьбе.

Бухарин и Рыков по окончании заседания комиссии сразу же были арестованы, после чего в течение более года по их делу шло следствие. Оно велось с тщательной скрупулезностью, сверялись новые материалы с данными прежних процессов, проводились очные ставки со свидетелями и подробные опросы арестованных.

2 марта 1938 года в Октябрьском зале Дома Союзов начался процесс по делу группы заговорщиков антисоветского "правотроцкистского блока", который вели В.В.Ульрих и А.Я.Вышинский.

Заседания судебного процесса проходили трижды в течение дня и продолжались десять дней. На них присутствовало ежедневно более 300 иностранных корреспондентов и дипломатов.

Председательствующий Ульрих, открывая утреннее заседание суда 2 марта, объявил, что слушается дело Бухарина Н.Н., Рыкова А.И., Ягоды Г.Г., Крестинского Н.Н., Раковского X.Г., Розенгольца А.Г., Иванова В.И., Чернова М.А., Гринько Г.Ф., Зеленского И.А., Бессонова С.А., Икрамова А., Ходжаева Ф., Шаранговича В.Ф., Зубарева П.Т., Буланова П.П., Левина Л.Г., Плетнева Д.Д., Казакова И.Н., Максимова-Диковского В.А. и Крючкова П.П., обвиняемых в измене родине, шпионаже, диверсии, терроре, вредительстве, подрыве военной мощи СССР, провокации военного нападения иностранных государств на СССР, т.е. в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58; 58-2; 58-8; 58-9; 58-11 УК РСФСР.

Все подсудимые подтвердили получение обвинительного заключения. Кроме Левина, Плетнева и Казакова, другие обвиняемые отказались от защиты. Дела в отношении Осинского В.В., Яковлевой В.Н., Манцева В.Н., Карелина В.А., Камкова Б.Д., Стукова И.Н., Артеменко Е.В., Запорожца И.В., Саволайнена И.М., Семенова Г.И. и Членова С.Б. были выделены в особое производство. Дело в отношении доктора Виноградова А.И. за его смертью производством прекращено. Дело в отношении Енукидзе А.С. рассмотрено было военной коллегией Верховного суда Союза ССР 15 декабря 1937 года.

В дальнейшем вся процедура суда осуществлялась в строгом соответствии с установленными процессуальными положениями и не вызывала в этом отношении никаких сомнений. Весь процесс по характеру рассматриваемых на нем вопросов можно разделить на три основные части, исходя из обвинительного заключения:

1. Шпионаж против Советского государства и измена родине, террор, вредительство.

2. Заговор против В.И. Ленина в 1918 году.

3. Убийство деятелей Советского государства и подготовка террористических актов против руководителей Советской страны.

В обвинительном заключении, которое на процессе огласил военюрист 1 ранга А.А.Батнер, говорилось: "Следствием установлено, что "правотроцкистский блок" объединял в своих рядах подпольные антисоветские группы троцкистов, правых, зиновьевцев, меньшевиков, эсеров, буржуазных националистов Украины, Белоруссии, Армении, Азербайджана, Среднеазиатских республик, что подтвердилось материалами не только настоящего следствия, но и материалами судебных процессов, прошедших в различных местах СССР и, в частности, судебных процессов по делу группы военных заговорщиков - Тухачевского и других, осужденных Специальным Присутствием Верховного суда СССР 11 июня 1937 года, грузинских буржуазных националистов - Мдивани, Окуджавы, осужденных Верховным судом Грузинской ССР 9 июня 1937 года.

Лишенные всякой опоры внутри СССР участники "правотроцкистского блока" все свои надежды возлагали на захват власти в стране, полагаясь исключительно на вооруженную помощь иностранных агрессоров взамен расчленения СССР и отторжения от него Украины, Приморья, Белоруссии, Средней Азии, Грузии, Армении, Азербайджана. Мало того, многие из них, по их признаниям, являлись давними агентами иностранных разведок и оказывали им шпионскую помощь (Крестинский, Раковский, Розенгольц, Чернов, Шарангович, Гринько и другие), а некоторые (Зеленский - "Очкастый", "Салаф", Иванов - "Самарин", Зубарев -"Василий", "Прохор", "Палин") еще до революции являлись платными агентами царской охранки, а затем активно сотрудничали с разведками Германии и Японии.

На основе показаний Крестинского, Раковского и других следствием установлено, что "Троцкий был связан с германской разведкой с 1921 года, а с английской "Интеллидженс сервис" - с 1926 года2.

Руководители "правотроцкистского блока" Рыков, Бухарин и другие были полностью осведомлены о шпионских связях своих соучастников и всячески поощряли их деятельность. В своих действиях они руководствовались указаниями и планами Троцкого, разработанными в генштабах некоторых иностранных государств.

"На шпионскую связь с немцами я пошел по прямому заданию Троцкого, который поручил мне начать по этому поводу переговоры с генералом Сектом", - показал на следствии Н.Н. Крестинский (т.3, л.д.102).

Обвиняемый Бессонов, принимавший участие в нелегальных переговорах троцкистов с германскими фашистами, преимущественно с военными кругами, о совместной борьбе против СССР, не только лично вел переговоры о поддержке антисоветского заговора с ближайшим сотрудником Розенберга по внешнеполитическому отделу нацистской партии Дайцем, но и был в курсе встреч и переговоров Л.Троцкого с Гессом, Нидермайером и проф. Хаусховером, с которыми Троцкий достиг соглашения на условиях, о которых говорил Пятаков на судебном процессе по делу антисоветского троцкистского центра.

О сотрудничестве с польской разведкой показали обвиняемые Рыков, Гринько и Шарангович. Последний сказал, что "к 1933 году сгладились какие-либо разногласия между правыми, троцкистами и национал-фашистами ... Конечный целью всех этих трех организаций, действовавших на территории национальной республики, было отторжение Белоруссии от Советского Союза и создание "независимого" буферного государства, которое, несомненно, находилось бы целиком в руках Польши и Германии" (т.4, л.д.27).

Осуществляя свои преступные замыслы, заговорщики по директивам иностранных фашистских разведок и указаний Троцкого организовали в различных регионах СССР разветвленную сеть диверсионных и террористических гнезд на предприятиях промышленности, транспорта и сельского хозяйства, готовили подрыв оборонной промышленности, намеревались парализовать хозяйственную жизнь страны, снабжение Красной Армии, организовали ряд крупных диверсий и крушений железнодорожных воинских поездов с массовыми человеческими жертвами. Такими диверсиями были: крушение товарного поезда с воинскими грузами на ст. Волочаевка и на перегоне Хор-Дормидонтовка поезда №501, совершены диверсии на шахтах №20-21 в Сучане (т.45, л.д.1-14).

По этому поводу обвиняемый Розенгольц показал: "Наряду с директивой Троцкого, полученной мною через Крестинского и Седова, о проведении вредительской работы во Внешторге, направленной на оказание прямой помощи Германии и Японии, характер моей вредительской деятельности определяли послы в СССР N и N.

После установления контакта с Тухачевским и Рыковым я известил первого через Крестинского, а последнего лично о директиве Троцкого по вредительской работе, и оба они одобрили проведение мною этой работы" (т.6, л.д.49).

Чернов по этому поводу показал: "В 1934 году встретившись с Рыковым на его даче, я получил от него задание широко развернуть вредительство в области сельского хозяйства ..." (т.3, л.д.93).

То же самое подтверждалось Икрамовым и Ходжаевым по Узбекистану, Гринько - по Наркомфину, Зелинским - по Центросоюзу. Одновременно заговорщики по приказу фашистских разведок ставили своей задачей поднять бандитско-повстанческое движение в нашей стране, приурочив его к моменту начала интервенции против СССР. В этой связи интересно признание Рыкова: "Мы стали на путь насильственного свержения руководства партии и Советской власти, решив произвести это свержение путем организации кулацких восстаний (т.1, л.д.150об.).

По прямому сговору с германской и японской разведками и по заданию Троцкого "правотроцкистский блок" организовал и совершил ряд террористических актов против лучших людей нашей страны. Обвиняемый Бухарин признал: "В 1932 году при встрече и разговоре с Пятаковым я узнал от него о его свидании с Л.Седовым и о получении от него прямой директивы перейти к террору против руководителей партии и Советской власти. По существу, тогда мы и пошли на соглашение с террористами, а мой разговор с Пятаковым явился соглашением о координации наших с Троцким действий, направленных к насильственному свержению руководства партии и Советской власти" (т.5, л.д.105об.).

Обвиняемый Иванов добавил к этому: "Говоря о терроре, Бухарин заявлял, что "ликвидировать вождей партии и Советской власти ... будет очень важно для нашего прихода к власти и будет способствовать поражению СССР в войне" (т.7, л.д.81).

Интересно в этом отношении показание Рыкова: "К тому времени мы уже стали на путь террора, как одного из методов нашей борьбы с Советской властью. Эта наша позиция вылилась в совершенно конкретную нашу и, в частности, мою деятельность по подготовке террористических акций против членов Политбюро, руководителей партии и правительства, и в первую очередь против Сталина, Молотова, Кагановича и Ворошилова. В 1934 году уже я дал задание следить за машинами руководителей партии и правительства созданной мною террористической группе Артеменко" (т.1, л.д.150об., 151).

По признанию следствию Бухарина, эсер Семенов сделал ему предложение организовать террористическую группу. "Предложение это было мною доложено на совещании центра, и мы решили поручить Семенову организацию террористической группы" (т.5, л.д.106об.).

Следствием также установлено, что злодейское убийство С.М.Кирова 1 декабря 1934 года, осуществленное ленинградским троцкистско-зиновьевским центром, было совершено также по решению "правотроцкистского блока", участники которого привлечены в качестве обвиняемых по настоящему делу. Одним из наиболее активных участников этого убийства является бывший нарком НКВД Г.Г.Ягода, который показал: "О том, что убийство С.М.Кирова готовится по решению центра заговора, я знал заранее от Енукидзе. Енукидзе предложил мне не чинить препятствий организации этого террористического акта, и я на это согласился. С этой целью вызвал из Ленинграда Запорожца, которому и дал указание не чинить препятствий готовящемуся террористическому акту над С.М.Кировым" (т.2, л.д.209).

Это же подтвердили на следствии Запорожец и Енукидзе.

Как установлено следствием по настоящему делу, жертвами "правотроцкистского блока" стали А.М.Горький, В.Р.Менжинский и В.В.Куйбышев. Характерно в этом признание Ягоды: "Объединенный центр правотроцкистской организации в течение долгого времени пытался обработать Горького и оторвать его от близости к Сталину. В этих целях к Горькому были приставлены Каменев, Томский и другие. Но реальных результатов это не дало. Горький по-прежнему был верен Сталину и являлся горячим сторонником и защитником его линии. При серьезной постановке вопроса о свержении сталинского руководства и захвате власти, правотроцкистский центр не мог не учитывать исключительного влияния Горького в стране, его авторитет за границей.

Если Горький будет жить, то он подымет свой голос протеста против нас. Мы не можем этого допустить. Поэтому объединенный центр, убедившись в невозможности отрыва Горького от Сталина, вынужден был вынести решение о ликвидации Горького" (т.2, л.д.200).

Это же подтверждает Рыков: "Мне известно, что Троцкий чрез своих представителей в контактном центре всячески разжигал злобные настроения в отношении Горького. Это, естественно, объясняется тем, что Троцкому было хорошо известно, что Горький считает его проходимцем и авантюристом.

С другой стороны, общеизвестна близость Горького к Сталину и то обстоятельство, что он является несгибаемым политическим сторонником Сталина, вызывало злобное отношение к нему нашей организации" (т.1, л.д.166об.).

Рыков добавляет, что из беседы с Енукидзе ему стало известно, что "может пойти речь только о террористических методах ликвидации Горького" (т.1, л.д.166об.).

Особенно ярким свидетельством этого подлого акта является показание Бессонова, лично получившего установку непосредственно от Троцкого о физическом устранении Горького во время встречи с ним в июле 1934 года.

"Передайте мое поручение Пятакову в самой категорической форме: "Горького уничтожить физически во что бы то ни стало" (т.11, л.д.74-75).

"Выполнение этого решения было поручено мне", - заявил следствию Ягода. Непосредственными исполнителями злодейского замысла были привлеченные к этому делу доктора Л.Г.Левин, бывший домашний врач Горького, профессор Д.Д.Плетнев, секретарь Горького П.П.Крючков и секретарь Ягоды П.П.Буланов. Плетнев вместе с Максимовым, секретарем В.В.Куйбышева, виновны и в преднамеренном убийстве Куйбышева.

По прямому указанию Ягоды докторами Левиным и Казаковым был убит председатель ОГПУ В.Р.Менжинский. Ягода прямо сказал: "Надо убрать Менжинского". Врачи ускорили его смерть путем заведомо неправильного лечения и ускорения его смерти. Таким же способом был умерщвлен и сын Горького - М.А.Пешков. Ягода подтвердил, что это было сделано по его заданию (т.2, л.д.193).

Следствием было также установлено, что уже в 1918 году "в период заключения Брестского мира, Бухарин и его группа так называемых "левых коммунистов" и Троцкий с его группой совместно с левыми эсерами организовали заговор против В.И.Ленина как главы Советского правительства. Его целью было сорвать Брестский мир, свергнуть Советское правительство, арестовать и убить Ленина, Сталина, Свердлова, сформировать новое правительство из бухаринцев, троцкистов и левых эсеров. Об этом показал в Прокуратуре СССР бывший член ЦК партии левых эсеров В.А.Карелин, указав, что от них переговоры с Бухариным вели Камков, Прошьян и он лично.

Предложение Бухарина было не останавливаться на аресте правительства, а провести физическое уничтожение руководства Советской власти, и в первую очередь Ленина и Сталина. То же самое показал и Каменев Б.Д., добавив, что ... Бухарин назвал Пятакова как возможного кандидата в руководители нового правительства ... После этого левые эсеры организовали убийство Мирбаха и июльский мятеж. В курсе готовящегося убийства Мирбаха и июльского мятежа "левые коммунисты" были полностью" (т.44, л.д.92об.).

Допрошенные в качестве свидетелей в Прокуратуре СССР 19 февраля 1938 года бывшие руководители и активные участники группы "левых коммунистов" В.Н.Яковлева, В.В.Осинский, В.Н.Манцев полностью подтвердили наличие в 1918 году этого заговора против Ленина и Советского правительства. Бухарин и Яковлева также показали, что активную роль в этом играл Троцкий.

В обвинительном заключении было четко сказано, что следствие располагает неопровержимыми данными о том, что "произведенное 30 августа 1918 года эсеровской террористкой Ф.Каплан злодейское покушение на жизнь В.И.Ленина являлось результатом осуществления преступных замыслов "левых коммунистов" во главе с Бухариным Н.И. и их сообщников - левых и правых эсеров и по инициативе обвиняемого Бухарина".

На допросе в Прокуратуре СССР В.А.Карелин и В.В.Осинский подтвердили это и показали. Карелин В.А.: "Я должен также признать самое тяжелое преступление - участие левых эсеров и "левых коммунистов" в организации покушения на Ленина. 20 лет скрывался этот факт от советского народа. Было скрыто, что мы совместно с правыми эсерами по настоянию Бухарина пытались убить Ленина. Процесс правых эсеров не вскрыл подлинной обстановки этого преступления и не выявил роли в нем левых эсеров и "левых коммунистов". После июльского мятежа ... Прошьян встречался с Бухариным, который прямо поставил перед ним вопрос о физическом уничтожении Ленина. Точнее вопрос о террористическом акте против Ленина был поднят Бухариным во второй половине июля 1918 года. Об этом Прошьян доложил нам - членам ЦК левых эсеров. Такого рода требование "левых коммунистов" сыграло свою роль в смысле ускорения террористического акта против Ленина, совершенного ЦК правых эсеров" (т.44, л.д.86-87).

Осинский В.В.: "В конце 1918 года Стуков, который вместе с Бухариным был связан с эсерами, сказал мне, что выстрел, произведенный правой эсеркой Каплан в Ленина, был совершен не только по указанию руководства правых эсеров, но и являлся результатом мероприятий, намеченных в свое время блоком "левых коммунистов" с эсерами и направленный к физическому уничтожению Ленина, Сталина и Свердлова" (т.44, л.д.89).

На очных ставках с Бухариным свидетели В.В.Осинский, В.Н.Яковлева, В.Н.Манцев, В.А.Карелин и Б.Д.Камков подтвердили свои показания. Под тяжестью улик Бухарин признал ряд преступных фактов: "Я должен признать, что у нас был непосредственный контакт с левыми эсерами, который базировался на платформе насильственного свержения Советского правительства ... и создания нового правительства "левых коммунистов" и левых эсеров" (т.3, л.д.122об.).

Установленные данные о преступлениях Бухарина и Троцкого в 1918 году против Советского государства и его руководителей проливают свет на всю их последующую преступную деятельность. Таково, в основных чертах, содержание обвинительного заключения, объявленного на процессе по делу антисоветского "правотроцкистского блока" 2 марта 1938 года.

Формула обвинения сводилась к следующему: следствие считает установленным, что:

- В 1932-1933 годах по заданию разведок враждебных СССР иностранных государств обвиняемыми по настоящему делу была составлена заговорщическая группа под названием "правотроцкистский блок", поставившая своей целью шпионаж в пользу иностранных государств, вредительство, диверсии, террор, подрыв военной мощи СССР, провокацию военного нападения этих государств на СССР, поражение СССР, расчленение СССР и отрыв от него Украины, Белоруссии, Среднеазиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья на Дальнем Востоке в пользу упомянутых иностранных государств, наконец, свержение существующего в СССР социалистического общественного и государственного строя и восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии.

- "Правотроцкистский блок" вступил в сношение с некоторыми иностранными государствами в целях получения с их стороны вооруженной помощи для осуществления своих преступных замыслов.

- "Правотроцкистский блок" систематически занимался в пользу этих государств шпионажем, снабжая иностранные разведки важнейшими государственными сведениями.

- "Правотроцкистский блок" систематически осуществлял вредительские и диверсионные акты в различных отраслях социалистического строительства (в промышленности, в сельском хозяйстве, на железнодорожном транспорте, в области финансов, коммунального хозяйства и т.п.).

- "Правотроцкистский блок" организовал ряд террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства и осуществил террористические акты против С.М.Кирова, В.Р.Менжинского, В.В.Куйбышева, А.М.Горького.

Все обвиняемые уличаются как показаниями свидетелей, так и имеющимися в деле документальными данными и вещественными доказательствами и полностью признали себя виновными в предъявленных им обвинениях.

После оглашения обвинительного заключения председательствующий В.В.Ульрих опросил всех обвиняемых о том, признают ли они себя виновными в предъявленных им обвинениях. Кроме Крестинского, все дали положительный ответ. Один он заявил: "Я не признаю себя виновным. Я не троцкист. Я никогда не был участником "правотроцкистского блока", о существовании которого я не знал. Я не совершил также ни одного из тех преступлений, которые вменяются лично мне, в частности, я не признаю себя виновным в связях с германской разведкой".

Председательствующий Ульрих вновь спросил Крестинского: "Ваше признание на предварительном следствии вы подтверждаете?" На это Крестинский ответил: "Да, на предварительном следствии признавал, но я никогда не был троцкистом ...".

2

В соответствии с определенным на суде порядком первым давал показания подсудимый Бессонов. Такой выбор, по-видимому, был не случайным, ибо Бессонов являлся связником между блоком и Троцким и от его показаний зависело многое в дальнейшем расследовании преступлений других сопроцессников.

Бессонов рассказал суду, что троцкистскую деятельность начал в 1931 году, когда работал в советском торгпредстве в Берлине. Там он познакомился с Пятаковым, а затем по его указаниям выполнял роль связного между ним и Троцким вплоть до февраля 1937 года. В мае 1931 года, он, имея рекомендательное письмо Пятакова, разыскал в Берлине сына Троцкого - Седова и передал ему это письмо к Троцкому. В последующем он передавал от Пятакова деньги на финансирование деятельности Троцкого.

По показаниям Бессонова в октябре 1933 года в отеле "Мерангоф", в Меране, Италия, при его помощи состоялась встреча Троцкого с Крестинским. Этим Бессонов разоблачал Крестинского как троцкиста, и в связи с этим на процессе произошла серьезная полемика между Вышинским и Крестинским, который этот факт отрицал.

Тогда Вышинский вынужден был допросить Розенгольца, Гринько, которые указали, что Крестинский был троцкистом и одним из руководителей блока. После этого Крестинский признался, что он был троцкистом, но до ноября 1927 года. Пришлось вновь доказывать ему, что он говорил на судебном расследовании неправду.

Серьезным сообщением суду Бессонова явилось то, что Крестинский во время своей поездки в Киссинген на лечение в 1933 году, будучи в Берлине, касался того зондажа, который в то время в наших кругах произвел руководитель внешнеполитического отдела национал-социалистской партии Германии Розенберг по вопросу о возможности тайного соглашения между национал-социалистами и троцкистами.

"В этой связи Крестинский просил меня, - сказал Бессонов, - ускорить решение вопроса о его свиданий с Троцким, потому что ему казалось целесообразным по такому важному вопросу получить директивы.

Разговор с Троцким в основном сводился к апробации той линии, которая намечалась уже раньше и что тогда нащупывался и устанавливался контакт с военными кругами в Советском Союзе, и в этой связи он назвал фамилии Тухачевского и Уборевича" (СО. С.60).

Далее Бессонов показал, что за время работы пункта связи в Берлине с 1931 по 1937 год было получено от Троцкого и отправлено в Москву большое количество писем, не менее 6-7 директивных писем проходило в обе стороны в год. Целый ряд писем направлялся дипломатической почтой. Главное же заключалось в организации личных встреч, и в частности встречи Троцкого с Пятаковым в Осло.

По просьбе Вышинского Бессонов затем рассказал о своей встрече и беседе с Троцким: "В конце июля 1934 года я получил записку от Троцкого через Иогансона о свидании в Париже для информации его о событиях в Германии 30 июля. В конце июля я приехал в Париж ... Весь разговор проходил в одной из гостиниц, в которой всегда останавливался Иогансон. Троцкий сказал, что он очень хорошо знает меня по письмам Пятакова и по рассказам Н.Н.Крестинского.

Он поставил задачу перед своими сторонниками, работающими на дипломатическом поприще, о взятии линии на саботаж официальных соглашений, чтобы стимулировать интерес немцев к неофициальным соглашениям с оппозиционными группировками. "Они еще придут к нам", - говорил Троцкий, имея в виду Гесса и Розенберга. "Мы не должны, - говорил он, - останавливаться перед тем, чтобы пойти на широкие территориальные уступки. Мы пойдем на уступку Украины, учтите это в своей работе и в своих разговорах с немцами, и я напишу об этом еще Пятакову и Крестинскому".

Далее он останавливался на вопросах, связанных с работой троцкистских организаций в Советском Союзе, и при этом с особой силой подчеркнул, что в обстановке назревающей неизбежной войны единственно возможной формой прихода троцкистов к власти является поражение Советского Союза в этой войне.

... Было сказано также о необходимости обострения самых крайних террористических методов борьбы ... "Было бы непростительным жеманством, если бы мы, его сторонники в Советском Союзе, не перешли сейчас к прямому уничтожению и устранению Сталина и всех его ближайших сторонников".

Неожиданно Троцкий стал говорить о Максиме Горьком ... указывая на его чрезмерную близость к Сталину, что высказывания Максима Горького самым определенным образом отталкивают многих сторонников Троцкого из еврейской интеллигенции от него, приближая их к позиции руководства партии. "В этой связи ... он прямо сказал мне о необходимости устранить Горького, о необходимости физического уничтожения Горького во что бы то ни стало. Такова была директива, которую осенью 1934 года я передал Пятакову" (СО. С.62-63).

"В конце сентября или в первых числах октября 1936 года, - сказал на суде Бессонов, - я встретился с Крестинским в Москве. Очень взволнованный, он сообщил мне, что дела у троцкистского центра обстоят очень неважно, что имеется целый ряд провалов, что арестованы Пятаков и Радек и многие другие, что не исключена возможность его собственного ареста и что он просит меня по возвращении в Берлин немедленно отправить об этом письменное сообщение Троцкому, что положение, сложившееся к осени 1936 года является исключительно тяжелым ... что соглашение, достигнутое троцкистами с германской национал-социалистской партией по вопросу о возможности ускорения войны, облегчающее переход троцкистов к власти, должно быть форсировано во что бы то ни стало" (СО. С.63).

По приезде в Берлин Бессонов подробно все изложил в письме к Троцкому, получил от него ответ, который направил Крестинскому.

В ходе судебного допроса Бессонова Вышинский неоднократно обращался к Крестинскому за подтверждением его показаний. На некоторые факты Крестинский давал отрицательные ответы или не мог ответить, симулируя тем, что он плохо слышит показания Бессонова. Однако под давлением неопровержимых доказательств и фактов, приведенных другими обвиняемыми, Крестинский вынужден был признать свои действия или участие в преступной деятельности блока.

Давая показания, подсудимый Гринько назвал свои связи в руководстве и среди участников блока: Рыкова, Бухарина, Гамарника, Крестинского, Розенгольца, Зеленского, Ягоду, Рудзутака - и сказал, что этот центр базировался главным образом на военной помощи агрессоров.

Вышинский (к Рыкову). Вы подтверждаете эту часть показаний Гринько?

Рыков. Да, у нас было с ним два свидания ... как членов нелегальной организации.

Вышинский. Вам не приходилось говорить с Гринько о Крестинском?

Рыков. Мне не было надобности с Гринько говорить о нем, потому что я лично знал, что Крестинский троцкист ... член нелегальной организации.

Вышинский. Выходит, что Крестинский говорит здесь неправду и пытается отвертеться от связи с троцкистами?

Рыков. Он не только говорит неправду, а и не хочет слушать ту правду, которая здесь есть. (СО. С.72.)

То же самое подтвердили Бухарин, Розенгольц, Ягода, и только один Крестинский остался при своем мнении.

"Наряду с этим у центра существовал вариант захвата Кремля, - показал далее Гринько" (СО. С.74). В этот период террористическая работа была одним из основных орудий в общем арсенале борьбы против Советской власти, о чем ему стало известно от Рыкова, Яковлева, Гамарника и Пятакова и что установка об этом пришла от Троцкого.

О себе Гринько рассказал, что он занимался подрывной работой в Наркомфине и Наркомземе по формуле Бухарина - ударить по Советскому правительству советским рублем и в соответствии с его теорией "узких мест", проводя вредительскую работу в области капитального строительства, сельского хозяйства, снабжения населения продуктами первой необходимости и т.п. В сельском хозяйстве выполнялась установка Рыкова по срыву запланированного партией урожая в 7-8 млрд. пудов, в чем ему помогали Рудзутак и Яковлев. В области товарооборота с помощью Зеленского и Болотина создававшись товарный голод, затруднения, затоваривание в одних районах и товарная потребность в других.

Все это подтвердил Рыков, который вместе с тем показал, что "он знал о военной группе Тухачевского, которая была организована независимо от блока, независимо от оттенков - троцкисты это или бухаринцы. Военная группа ставила своей целью насильственное устранение правительства СССР и участвовала в подготовке кремлевского переворота ..." (СО. С.81).

Обвиняемый Чернов, говоря о своей вредительской работе в Наркомторге Украины, в которую его втянул Рыков, показал, что перед поездкой в Германию в 1928 году он имел встречу с Рыковым и Томским, в ходе которой Рыков поставил перед ним вопрос, не сможет ли он встретиться там с Даном, установить с ним связь и передать поручение от имени правого центра и получить ответ ...

После второй встречи с Даном Чернов поехал на вокзал в трамвае, и по дороге против него была совершена провокация, он попал в полицию и был завербован неким Обергаузом и стал немецким шпионом. Через несколько месяцев его разыскал корреспондент немецкой газеты "Берлингер Тагетблат" Пауль Шерер и дал задание организовать порчу хлеба в стране. "После моего назначения наркомом земледелия ко мне явился некий Райвид. Он назвал мой псевдоним "Рейкольд", и этим все было определено. На основе требований немецкой разведки был разработан план вредительской и диверсионной работы в сельском хозяйстве: по семенам, севообороту, по машинно-тракторным станциям, животноводству, особенно в области коневодства. (СО. С.97.)

О подготовке мною диверсионных актов я информировал Рыкова и получил от него одобрение. Нами специально не были направлены биопрепараты от сибирской язвы в Восточную Сибирь, и вскоре там разразилась эта болезнь, от которой пало около 25 тысяч лошадей. Были также заражены чумой свиньи в ряде областей". За свою работу, - показал Чернов, - он получил около 30 тыс. немецких марок и примерно 150 тыс. рублей.

На утреннем заседании 3 марта первым давал показания Иванов. Он рассказал: "В 1928 году я еду на работу на Северный Кавказ вторым секретарем. Бухарин ставит вопрос о том, чтобы я создал там группу правых ... Мы должны возглавить соответствующее крестьянское движение, особенно казачество, движение против Советской власти. Нашей задачей является - Северный Кавказ превратить в русскую Вандею. (СО. С.111.)

Продолжая, Бухарин тогда сказал: "Вы знаете, что сейчас капитализм вступил в новую фазу своего развития и показывает высокие элементы организованности и плановости, обнаруживает новые свежие силы, которые выражаются в прогрессе техники, означают по сути дела техническую революцию и как бы омоложение капитализма. И что, в соответствии с этим, нами должен быть пересмотрен вопрос о противоречиях, о классах, о борьбе классов и т.п. ... В Маркса нужно внести коренные поправки. Постановка вопроса Марксом о пролетарской революции сегодня не годится. Учение Ленина и Сталина об эпохе империализма, как эпохе пролетарских революций, представляет из себя вредную утопию. Это по сути дела наша исходная позиция, которая нас приводит к фашизму. (СО. С.111.)

Фашизм, - говорил Бухарин, - соответствует новейшим тенденциям в развитии капитализма" (СО. С.112).

"Я выполнил установки Бухарина, - сказал Иванов, - создал группу правых, связался с казацким кулачеством, со злобными элементами эмигрантов и все подготовил для того, чтобы обеспечить кулацкое восстание на Северном Кавказе.

Затем, после моего назначения в Северный край, Архангельск, Бухарин дает задание силами правых организаций приступить к подготовке поражения Советской власти при интервенции, при войне с капиталистическими фашистскими государствами. Бухарин дал указание развернуть повстанческие отряды, диверсионную и вредительскую работу и организовать террористические группы, вести шпионаж. "Вы должны резиденту, который будет там посажен, своей партийной организацией оказывать всемерную помощь с тем, чтобы обслуживать потребности английской разведки" (СО. С.114).

Я выполнял, отслеживал, направлял материал, получал указания через этого резидента. Эти указания английского резидента целиком совпадали с директивами центра правых" (СО. С.114-115). Бухарин также говорил, что с этой страной (Англией. - Примеч. автора) у центра правых есть соглашение о помощи правым в свержении Советской власти ... что мы должны все-таки уже сегодня реально расплачиваться" (СО. С.115).

По словам Иванова, в соответствии с этими установками через Розенгольца и Лобова англичанам продавался наиболее качественный лес по сниженным ценам, в результате чего Советскому государству был нанесен ущерб в несколько миллионов рублей в валюте. Бухарин пояснил эту меру как аванс английской буржуазии за ту поддержку, которая ею обеспечена3.

В конце своих показаний Иванов сказал, что Бухарин поставил задачу организовать в Северном крае террористическую группу и несколько раз возвращался к этому после убийства Кирова. Он говорил: "Выстрел в Кирова показал, что одиночные террористические акты результатов не дают, что нужно готовить массовые теракты и только тогда мы получим результат ..." (СО. С.115-116).

Следующим был допрос обвиняемого Зубарева.

"Задачи, которые поставил тогда Рыков передо мной, - сказал он, - сводились к вредительской работе в деревне, вернее к возбуждению недовольства крестьян: создавать свои кадры в основных отраслях промышленности, возбуждать население путем таких провокационных мер, как неправильная организация снабжения продуктами, консолидация всех элементов, враждебно настроенных к Советской власти, блокирование с троцкистами, зиновьевцами и эсерами". Рыков подтвердил эти показания Зубарева.

В дальнейшем Зубарев переезжает в Москву и ведет вредительскую работу по линии Наркомзема СССР и РСФСР, где и организовал террористическую группу, которая готовила убийство Председателя Совета Народных Комиссаров СССР В.М.Молотова. Эта группа намеревалась совершить террористический акт против Сталина, Кагановича, но остановилась на Молотове, исходя из тех возможностей, которыми она располагала.

Зубарев рассказал также о своей работе в качестве агента царской охранки, когда он выдавал членов партийной организации по местам жительства.

На вечернем заседании 3 марта 1938 года председательствующий объявил, что суд приступает к допросу подсудимого Крестинского. Однако государственный обвинитель попросил разрешения прежде задать несколько вопросов подсудимому Раковскому.

Вышинский. Подсудимый Раковский ... Вы здесь слышали ответ Крестинского, который на вопрос суда заявил, что он не троцкист и не совершал преступлений, в которых он признался на предварительном следствии. Я хотел бы спросить вас, как одного из виднейших представителей и руководителей троцкистского подполья в СССР, что вы знаете о троцкистской деятельности Крестинского в последний период времени?

Раковский. Крестинский в доказательство того, что он отошел от троцкизма, заявил, что он в конце 1927 года послал письмо Троцкому, в котором отмежевался от троцкистских позиций. Если не ошибаюсь, таков был смысл заявления Крестинского?.. Это письмо Крестинского мне известно ... Троцкий давал мне его читать. И не только мне ... Общее впечатление было таково, что это маневр. Когда я прочел его, я сказал Троцкому: "Крестинский подготовил свое алиби". Троцкий подтвердил это. Впоследствии, когда ЦК ВКП(б) обратился к полпредам, разделявшим троцкистские взгляды, с вопросом, как они относятся к исключению руководителей оппозиции из партии, Крестинский написал в ЦК письмо и сослался в нем на это свое "алиби".

Письмо Крестинского в ЦК было напечатано в газетах в 1928 году.

... Я не считаю, что этот документ свидетельствует об отходе Крестинского от троцкистской оппозиции ... Крестинский был троцкистом и с троцкистами никогда не порывал.

Вышинский. Вам известно, что Крестинский и позже был троцкистом?

Раковский. Известно. Когда я был в ссылке в Астрахани, он передал мне с моей сестрой письмо в 1929 году, в котором писал, чтобы я вернулся в партию в целях продолжения троцкистской деятельности ... с целью сохранения кадров троцкистов, по возможности проникнув в партию.

Вышинский. Подсудимый Крестинский, правильно понял содержание вашего письма подсудимый Раковский?

Крестинский. Правильно. (СО. С.144-145.)

В дальнейшем Вышинский зачитал письмо Крестинского от 27 ноября 1927 года, изъятого у него во время обыска при аресте, где речь шла об оценке тактической линии троцкистов и в нем ничего не сказано о его разрыве с троцкизмом. Подлинность письма подтвердили и Крестинский и Раковский.

Вышинский. Если верно то, что говорил здесь Раковский, то будете ли вы продолжать обманывать суд и отрицать правильность данных вами на предварительном следствии показаний?

Крестинский. Свои показания на предварительном следствии я полностью подтверждаю.

Вышинский. Что значит в таком случае ваше вчерашнее заявление, которое нельзя иначе рассматривать как троцкистскую провокацию на процессе?

Крестинский. Вчера под влиянием минутного острого чувства ложного стыда, вызванного обстановкой скамьи подсудимых и тяжелым впечатлением от оглашения обвинительного заключения, усугубленным моим болезненным состоянием, я не в состоянии был сказать правду, не в состоянии был сказать, что я виновен. И вместо того, чтобы сказать - да, я виновен, я почти машинально ответил - нет, я не виновен.

... Я не в силах был перед лицом мирового общественного мнения сказать правду, что я вел все это время троцкистскую работу. Я прошу суд зафиксировать мое заявление, что я целиком и полностью признаю себя виновным по всем тягчайшим обвинениям, предъявляемым лично мне, и признаю себя полностью ответственным за совершенные мною измену и предательство. (СО. С.146.)

Допрос подсудимого Рыкова показал, что с 1928 года он встал на путь подпольной, заговорщической деятельности против Советской власти, всей политики партии и главным образом в отношении к крестьянству.

"Моя нелегальная деятельность выражалась в моих, что называется, легальных выступлениях, ... нелегальная организация в этот период существовала для того, чтобы использовать легальные возможности" (СО. С.147). "... Я был председателем СНК, и поэтому мои легальные выступления имели специальную роль, которая в партии в тот период еще сохранялась за мной".

На вопрос Вышинского о том, какие у Рыкова были отношения с Ягодой в 1928-1929 гг., он ответил, что все было нелегально. "У нас уже в тот период, наряду с легальной частью, то есть группой членов контрреволюционной организации правых, которая выступала легально, существовали кадры, которые были специально законспирированы в целях организации дальнейшей борьбы с партией. К этим людям, в частности, принадлежал и Ягода, с которым я был в тот период и перед тем связан лично, от которого я получал специально подобранную информацию, которую я использовал для своих выступлений против политики партии в деревне.

Когда в дальнейшем на заседании Политбюро было вскрыто сочувствие Ягоды нам по вопросу о чрезвычайных мерах в хлебозаготовках по отношению к кулачеству, он после короткого времени осуществлял маневр двурушничества, заявил себя сторонником партии, но на самом деле оставаясь членом нашей контрреволюционной организации.

... Это было сделано не только с моего ведома а, насколько помню, и по моему совету" (СО. С.147).

Вышинский. Было ли у вас с Ягодой соглашение о том, что члены вашей подпольной организации им не будут репрессироваться, что он будет оберегать подпольную организацию правых, используя свое служебное положение?

Рыков. Конечно. Да ... Он был заместителем председателя ОГПУ Менжинского, Вот в этих целях мы и стремились главным образом, его законспирировать.

Вышинский. Подсудимый Ягода, вы подтверждаете эту часть показаний Рыкова?

Ягода. Факт подтверждаю, редакцию нет.

Вышинский. Во всяком случае это было тогда, когда вы, подсудимый Ягода, были заместителем председателя ОГПУ и когда на вашей обязанности лежала борьба с подпольными группами?

Ягода. Да.

Вышинский. Следовательно, вы совершили прямую государственную измену.

Ягода. Да. (СО. С.147-148.)

Давая дальнейшие показания, Рыков сказал, что тогда "наряду с легальной открытой борьбой сразу же складывался нелегальный центр правых в составе меня, Бухарина и Томского.

... Этот центр удержался и продолжал свою контрреволюционную деятельность до последнего времени ... Нелегальные группы с 1928 по 1930 год стали создаваться и на территории Союза. Главными составными частями того, что вошло в состав контрреволюционной организации в Москве были: Томский со своими профессионалистами, Бухарин со своими связями, в частности, со своими учениками, с его "школкой", потом я с целым рядом своих сторонников. Затем Угланов с группой своих сторонников из москвичей. Это сразу составило организацию правых.

... Когда на пленумах, конференциях и съездах партии позиции правых подвергли разоблачению ... тогда началась серия заявлений об отказе от правых убеждений. Все эти заявления были обманом партии. Из центра, куда я входил, давались непосредственные директивы о том, чтобы такие заявления подавать. Несколько позднее, одним из последних, подал заявление и я, вместе с Бухариным и Томским. Этим заявлением мы хотели обмануть партию. Таким образом, с 1930 года контрреволюционная организация была нелегальной на 100%, ее работа была построена на обмане партии. (СО. С.149.)

В этот период, - показал далее Рыков, - некоторые члены организации, и в частности Антонов, уже выставили требования о применении террора ... принципиальной установкой в этом плане являлась рютинская программа. Обсуждение ее имело место дважды при моем участии на даче Томского. На первом собрании присутствовали Бухарин, Томский и целый ряд лиц, в том числе Василий Шмидт и Угланов. Платформа была создана сторонниками правых, группой Рютина из московской организации Угланова. На следствии эта группа все взяла на себя и благодаря тому, что Ягода был во главе ОГПУ. Платформа признавала насильственные методы изменения руководства партией и страной - террор, восстания и объединение всех сил, которые борются против них.

В 1932 году, - сказал Рыков, - Бухарин установил связь с эсером Семеновым и через него стал готовить покушение на Сталина. Семенов тогда сообщил Бухарину, что эсеры готовят покушение на Сталина и Кагановича. Эта весть была с удовлетворением нами воспринята.

После ликвидации кулачества правые потеряли социальную базу и перешли к исключительно заговорщической деятельности. К этому относится одна из попыток подготовить "дворцовый переворот". Этот вопрос встал в 1933 году. Опорой для осуществления этого контрреволюционного плана явился Енукидзе. Большую роль играл Ягода, возглавлявший ГПУ. Впоследствии Енукидзе и Томский информировали Рыкова о ходе подготовки этого переворота.

Первая информация была о группе кремлевских работников, и особенно тут фигурировали Ягода, Петерсон, Горбачев, Егоров (начальник кремлевской военной школы) ... Несколько раз Томский мне сообщал о привлечении через Енукидзе и Егорова группы военных работников во главе с Тухачевским, которые тоже были подготовлены к этому плану и ведут в этом направлении работу. Он назвал фамилии Уборевича, Корка. (СО. С.163.)

... Это была очень конспиративная работа. Была создана группа с участием влиятельных людей - военная группа. Она с точки зрения подпольной работы была независимой от остальных подпольных группировок. Она была единственная. Встал вопрос, как согласовать силы контрреволюции для осуществления "дворцового переворота". Был создан центр для этой задачи с привлечением туда троцкистов-зиновьевцев: Каменева, Пятакова, затем Енукидзе, туда вошли также я, Бухарин, Томский. Причем с этим центром была связана группа Тухачевского и группа Ягоды" (СО. С.164).

В 1934 году уже обсуждалась возможность тактического использования этой организации в связи с предстоящим XVII съездом партии.

... Но этот план был отвергнут. На нем настаивал только Томский, ибо обстановка в стране, успехи и популярность партии не позволяли пойти на такой шаг.

В дальнейшем делалась ставка, как заявлял Рыков, на поражение и помощь международной буржуазии: "Это - о сношениях "центра" с немецкими фашистами. В этом вопросе мы, и лично я, старались смягчить свои показания, потому что это очень скверная вещь" ... Инициатива была у Томского ... Характерно то, что Карахан сообщил, что немецкие фашисты отнеслись с полным благожелательством к возможности прихода к власти правых и всячески будут это приветствовать ... И в отношении своих военных действий против СССР. Что они соглашаются на сотрудничество, мирное сожительство при определенных уступках хозяйственного порядка в виде концессий, льгот во внешней торговле ... без территориальных уступок. Он говорил, что немцы настаивают на том, чтобы национальным республикам было предоставлено право свободного выделения из Союза. Это означает, что от СССР отходят крупные национальные республики, из которых они попытаются сделать смежные с ними территории, которые сделают своими вассалами и тем самым получат возможность нападения на оставшуюся часть Союза. Они приближаются к сердцу СССР, им обеспечивается возможность ведения с их стороны победоносной войны с СССР (СО. С.164-165).

Вышинский. Следовательно, это расчленение СССР, отторжение от него ряда республик, подготовка фашистами плацдарма для нападения и победы?

Рыков. Да, это несомненно ...

Вышинский. Вы шли к своим преступным целям ценою измены?

Рыков. Конечно. (СО. С.165-166.)

В последующем, - заявил Рыков, - дело свелось к образованию контактного центра, который являлся результатом организации "правотроцкистского блока" в 1934 году, состоявшего из правых, троцкистов и зиновьевцев. Эсеры, меньшевики входили в блок по национальным республикам (Шарангович, Гринько, Гололед, Червяков, Ходжаев, Икрамов и другие), которые были связаны с Бухариным и мной.

Вышинский. Подсудимый Крестинский, вам известно, что троцкисты входили в "правотроцкистский блок"?

Крестинский. Мне известно со слов Пятакова, когда он говорил со мной об этом в 1935 году, что образовалась организация, объединяющая правых, троцкистов и военных и имеющая своей целью подготовку военного переворота. Мне было также известно, что в состав руководящего центра входят от правых - Рыков, Бухарин, Рудзутак и Ягода, от военных - Тухачевский и Гамарник, от троцкистов - Пятаков.

... В этот центр после ряда арестов входили в 1937 году: Розенгольц и я - от троцкистов, Рудзутак и Ягода - от правых, Тухачевский и Гамарник - от военных. (СО. С.170.)

По дальнейшим показаниям Рыкова и Бухарина вопрос стоял об открытии фронта Германии в войне против СССР. На этих позициях тогда стояли Тухачевский, Корк, которые входили в блок ... Дискутировался вопрос о том, как в случае открытия фронта избежать опасности наполеоновщины, военной диктатуры.

Вышинский (к Рыкову). Считаете вы Бухарина изменником?

Рыков. Таким же, как и себя. (СО. С.175.)

Вышинский (к Крестинскому). Скажите, пожалуйста, что вам известно об участии группы Тухачевского в "правотроцкистском блоке"?

Крестинский. ... Когда я в октябре 1933 года виделся с Троцким в Меране, он обратил мое внимание на то, что ориентируясь на государственный переворот, мы ни в коем случае не должны опираться только на свои троцкистские силы, потому что они недостаточны для этого, а что нужно договориться с правыми и с военными. Он обратил особое внимание на Тухачевского, человека авантюристически претендующего на то, чтобы занять первое место в армии, и который, вероятно, пойдет на многое. Он просил меня об этом передать Пятакову и переговорить самому с Тухачевским,

... Я разговаривал с ним в начале 1934 года уже после того, как с ним говорил Пятаков, передал ему свой разговор с Троцким. Тухачевский сказал, что он принципиально относится вообще положительно не только к объединению сил, но и к постановке перед ним этой задачи. Но вопрос, сказал он, требует обсуждения, выяснения возможностей, и после этого он будет договариваться на эту тему с Пятаковым. О состоянии договоренности я узнал от Пятакова в феврале 1935 года ... В дальнейшем мне приходилось несколько раз разговаривать с Тухачевским на эту тему. Это было во второй половине 1935 года, в 1936 и 1937 годах. В одном из разговоров в 1935 году он назвал мне несколько человек, на которых он опирается. Он назвал Якира, Уборевича, Корка и Эйдемана. Затем в другом разговоре, очень существенном, который происходил на VIII Чрезвычайном съезде Советов, Тухачевский поставил передо мной вопрос о необходимости ускорения переворота. Дело заключалось в том, что переворот увязывался с нашей пораженческой ориентацией и приурочивался к началу войны, к нападению Германии на Советский Союз, и поскольку это нападение откладывалось, постольку откладывалось и практическое осуществление переворота. В этот период начался постепенный разгром контрреволюционных сил. Были арестованы Пятаков, Радек, начался арест троцкистов, и Тухачевский начал бояться, что если дело будет оттягиваться, то оно вообще сорвется. Поэтому он поставил вопрос об ускорении контрреволюционного выступления. Мы обсудили этот вопрос с Гамарником и Рудзутаком и пришли к общему выводу, что Тухачевский прав. После этого я запросил письменно через Бессонова мнение Троцкого и получил от него ответ положительного характера. (СО. С.180-181.)

Вышинский. Подсудимый Розенгольц, вы в этой части подтверждаете показания Крестинского?

Розенгольц. Да, подтверждаю.

Продолжалось заслушивание подсудимых, и следует отметить, каким трудоемким и насыщенным по своему содержанию были судебные заседания процесса по делу антисоветского "правотроцкистского блока". Нелегко было вести процесс, но и обвиняемым приходилось довольно сложно отбиваться от упорных и въедливых вопросов государственного обвинителя. Если учесть, что на них в это время были устремлены и слух, и зрение сотен иностранных представителей, советских граждан, присутствовавших на суде, то необходима была великая выдержка и самообладание, чтобы и тем и другим правильно построить свое поведение в этой обстановке. И нужно отдать должное, что председательствующий В.В.Ульрих и государственный обвинитель, Прокурор Союза ССР А.Я.Вышинский со знанием дела вели процесс, что не замедлили заметить присутствовавшие на нем иностранные дипломаты и юристы. Что же касается подсудимых, то они достойно держали себя, часто вступали в полемику с Вышинским, порой старались уйти от прямых ответов и, главное, вникали до самых мелочей в существо задаваемых им вопросов. Это не был процесс вопросов и ответов, а была настоящая словесная баталия, соревнование в риторике, красноречии, остроумии, в котором ни судьи, ни обвиняемые не хотели уступать друг другу.

Обвиняемый Шарангович в своих показаниях сообщил, что изменником родины он стал с августа 1921 года и был им до ареста. Он был завербован в Варшаве, когда возвращался из польской тюрьмы в порядке обмена.

В 1936 году, рассказал он, в Белоруссии была широко распространена анемия, вследствие чего пало около 30 тыс. лошадей. "Эту меру мы провели не только по своей инициативе, но и по прямому указанию из московского центра". (СО. С.189).

"Мы приняли и проводили как практическую задачу террор: мы создали террористические группы, подготовили теракты, и в первую очередь теракт в 1936 году против Ворошилова, когда он приезжал в Белоруссию на маневры, но совершить его нам не удалось" (СО. С.192).

Вредительская работа в Узбекистане и других республиках Средней Азии велась подсудимыми Ходжаевым, Икрамовым и Зеленским по тем же направлениям, что и в других союзных республиках, теми же методами и средствами и в соответствии с директивами Рыкова и Бухарина.

В 1936 году в Ташкент на отдых приехал Бухарин, где он встречался и жил на квартирах Ходжаева и Икрамова. В беседах с Ходжаевым Бухарин спросил его о том, как они выполняют директивы правого центра. Ходжаев рассказал ему о широких планах вредительства в области ирригационных работ, по хлопку и другим отраслям экономики ... "Но Бухарина, - показал Ходжаев, - эта моя информация не удовлетворила ... и потому, что, во-первых, отсутствовали повстанческие кадры, во-вторых, отсутствовали оформленные террористические группы и, в третьих, что мы еще не были связаны с Англией. Эти три вещи произвели недовольство Бухарина" (СО. С.209).

Вышинский. Что у вас требовал Бухарин о связях с Англией?

Ходжаев. Бухарин говорил, что есть соглашение с фашистской Германией, есть намечающееся соглашение с Японией. Но когда речь идет о Среднеазиатских республиках, наиболее близкая мощная страна - это Англия. С ней надо договориться. Что мы, правые, со своей стороны примем участие, но вы ближе стоите от границы, вы сами установите связь.

Вышинский. Близко от какой границы?

Ходжаев. С Афганистаном. Там есть английский представитель.

В таком плане Бухарин вел беседы и с Икрамовым. Бухарин говорил, что в таких республиках, как Среднеазиатские, невозможно построить социализм, и им придется обязательно пройти стадию нормального развития капитализма, "Иными словами, - признал Икрамов, - он предлагал реставрацию капитализма в Узбекистане. чЯ с ним согласился, так как он меня завербовал. "Будешь действовать с нами?" "Буду".

И я открылся ему в том, что я руководитель такой же контрреволюционной организации ... Мы договорились, что вместе будем действовать ...

Бухарин тогда спросил: "Какова ваша тактика?" Я сказал: накопление сил и контрреволюционный переворот. Конечная цель - отторжение Узбекистана от Советского Союза. Он сказал: ваши средства мелочны ... Надо действовать ... и поставил перед нами ряд задач: вредительство, кулацкое восстание, создание повстанческой организации, террор" (СО. С.311).

На вопросы Вышинского в связи с установками на террор, которые он давал Икрамову, Бухарин стал отрицать свои беседы с ним на эту тему и о вредительстве. В этой связи Икрамов обвинил Бухарина во лжи.

Далее Икрамов показал, что его третья встреча с Бухариным касалась вопроса о связи с Англией. "Бухарин очень оптимистично отнесся к капиталистической стабилизации европейских стран, в особенности фашистских государств. Он сказал, что надо ориентироваться на Англию. Бухарин это подтвердил мне на съезде Советов в начале декабря 1936 года ... Он сформулировал свой ответ таким образом; если сейчас войны не будет, если скоро интервенции не будет - нашему делу капут. Могут нас всех переловить, а вопрос ускорения войны не можем решить из-за Англии, которая в некотором отношении является международным арбитром. Пока она не решится в какую-нибудь сторону ... до тех пор войны не будет ... Известно, говорил Бухарин, что англичане давно смотрят на Туркестан, как на лакомый кусочек. Если будет такое предложение, тогда англичане, может быть, скоро перейдут на сторону агрессора против Советского Союза" (СО. С.322-323).

Подсудимый Исаак Аврумович Зеленский на основе установок о вредительстве в Центросоюзе проводил линию на то, чтобы вызвать недовольство населения плохой работой по снабжению продуктами и товарами и тем самым подогревать отрицательное отношение к правительству. Он указал на то, что были случаи, когда в масло подбрасывали стекло и гвозди, осуществлена в 1936 году порча 50 вагонов яиц. Большое вредительство, по его словам, нашло место в торговле, чему способствовало отсутствие твердых цен, бесконтрольность, политика замораживания товаров, завоз их в другие районы и т.п. Все это совершалось с помощью пособников в Наркомвнуторге и Госплане. Только в Центросоюзе работало около 15% бывших меньшевиков, эсеров, анархистов, троцкистов. Этот процент был выше в областях Сибири за счет выходцев из других партий и бывших колчаковцев, а в Средней Азии за счет амнистированных басмачей.

На этом, по существу, закончились два дня судебного процесса по делу о "правотроцкистском блоке". С допросом каждого подсудимого судебное расследование шло все дальше и глубже в раскрытии преступных планов, замыслов и действий руководителей и членов этого блока. Налицо была государственная измена, намерение свержения Советской власти в СССР, ликвидация руководителей партии и Советского правительства. Однако самое главное было впереди, это - показания Розенгольца, Крестинского, Раковского, Бухарина, Ягоды. Процесс набирал свои силы, к нему проявлялся огромный интерес советского народа и мировой общественности4.

3

В начале марта 1938 года страна жила в обстановке проходившего процесса над членами "правотроцкистского блока". К нему было приковано внимание и проявлялся огромный интерес как со стороны советских людей, так и зарубежных средств массовой информации. Ход процесса широко освещался в прессе, транслировался по радио, о нем много говорили, обсуждали показания подсудимых. Дом Союзов в эти дни кишел многочисленными экспертами, журналистами, дипломатами.

На собраниях и митингах советские люди, как и во время имевших место ранее судебных процессов, с гневом и возмущением выступали и требовали сурового приговора изменникам Родины, врагам народа, представшим и на сей раз перед советским судом.

Шел третий день судебного процесса, показания давал один из активных членов блока X.Г.Розенгольц. Он рассказал о том, как по директиве Троцкого встал на преступный путь, о встречах с Седовым, указаниях на террор, о связи с военной группой в лице Тухачевского и необходимости максимального проявления бдительности к нему как человеку бонапартистского типа, о вредительстве в области внешней торговли.

Вышинский. Как ставился на встрече в Карлсбаде вопрос о войне?

Розенгольц. В отношении войны линия у Троцкого была на поражение.

Вышинский. Предполагалось, что будет война? Когда?

Розенгольц. В 1935 или 1936 годах.

Эти показания подтвердили Крестинский и Рыков. (СО. С.224-225.)

Говоря о реакции на арест Пятакова и суд над ним, Розенгольц рассказал, что после этого пришло письмо от Троцкого о как можно ускоренном осуществлении переворота Тухачевского. "Будете медлить, - писал он, - то по частям будут разгромлены все контрреволюционные силы. На приговор о расстреле Пятакова ответить террористическими актами ... в отношении руководителей партии и правительства. Максимально форсировать военный путч".

В нем говорилось также об активизации моей и Крестинского деятельности. (СО. С.227-228.)

... В конце марта 1937 года у меня на квартире было совещание с Тухачевским и Крестинским, на котором первый сказал, что он рассчитывает на возможность переворота, и указал срок до 15 мая ...

В то же время он изложил свой план военного путча, путем проникновения в Кремль, захвата и расстрела руководителей партии и правительства.

Розенгольц затем показал, что связь с Троцким по линии внешней торговли осуществляли И.Н.Смирнов, Гольцман, Геруберг, Биркенгоф, Краевский, Шостак и другие. Так, через Краевского по экспорту было передано Троцкому 300 тыс. долларов, затем еще 110 тыс. долларов. В 1934 году - 25 тыс. фунтов стерлингов и 20 тыс. марок.

"С 1923 года, по предложению Троцкого, я передавал германской разведке сведения о советских военно-воздушных силах и по другим военным и государственным секретам. Такая же связь была и у Крестинского", - сказал Розенгольц.

На вопрос Вышинского об этом, Крестинский показал, что он связался с генералом Сектом по просьбе Троцкого и договорился о получении от него 250 тыс. марок (60 тыс. долларов) в год за оказание услуг в области шпионской деятельности. (СО. С.236.). Давая свои показания, Крестинский рассказал, что он начал свою нелегальную троцкистскую деятельность в конце 1921 года, когда дал согласие Троцкому на включение его в состав центра его тайной организации, в который входили: Троцкий, Пятаков, Серебряков, Преображенский и он - Крестинский.

"Идя с содроганием на предложение Троцкого о вступлении в связь с генералом Сектом, - заявил Крестинский, - я понимал, что "это является шпионажем и изменой отечеству". Начиная с 1923 по 1930 год мы получили примерно два миллиона золотых марок, которые он направлял сначала в Москву, а затем в Париж друзьям Троцкого Росмеру, Мадлене Паз и другим. После отъезда из Берлина его миссию продолжил военный атташе Путна, а затем денежные дела перешли к самому Троцкому и Седову и "переросли в более крупные суммы".

В дальнейшем моя связь с Троцким, - показал Крестинский, - осуществлялась через советника полпредства Якубовича, который пересылал наши письма по дипломатической почте. Кроме того, была налажена связь моя и Радека через наркоминдельских работников отдела печати и иностранных корреспондентов: Баума, Юста, Гюнтера, Штельна, Вильяма Штейна и других. По дипканалу как раз и была передана установка на террор".

Крестинский подробно рассказал о встрече с Троцким в Меране, об установках на диверсии, террор и захват власти, о союзе с оппозиционными силами в городе и деревне и особенно в армии.

"С самого начала свидания в Меране считалось непререкаемо установленным, что выступление приурочивается к началу войны, поэтому мы самостоятельно, в Союзе, сроков выступления Тухачевского устанавливать не могли и не пытались. Этот вопрос выходил за пределы моей и Розенгольца компетентности: мы были связаны с Тухачевским, Рудзутаком и Рыковым, но по вопросам высокой политики, о сроках выступления разговоры велись Пятаковым. Поэтому, до осени 1936 года, до ареста Пятакова, мне не приходилось говорить ни с Тухачевским, ни с Розенгольцем. Мы ждали начала войны, начала нападения" (СО. С.253).

Затем Крестинский рассказал о своей встрече с Тухачевским на VIII Чрезвычайном Всесоюзном съезде Советов и его беспокойстве в отношении арестов, провалов и снятии с поста наркома Ягоды. "Очевидно здесь политическое недоверие ему. Ягоде, сказал тогда Тухачевский, как активному правому, участнику объединенного центра ... Если докопаются до этого, докопаются и до военных. Тогда придется ставить крест на выступление. Он делал вывод: ждать интервенции не приходится, надо действовать самим. Начинать самим это трудно, это опасно, но зато шансы на успех имеются. Военная организация большая, подготовленная, и надо действовать. Вот об этом надо просить дать ответ" (СО. С.254).

В ноябре Розенгольц, Крестинский и Гамарник взяли на себя руководство троцкистской организацией. Они заявили Рудзутаку, что отныне он должен считаться с ними и числить их в малочисленном, но существующем центре. В конце декабря 1936 года - начале января 1937 года из Норвегии "Троцкий ответил, что он согласен" (СО. С.255). Состоялось совещание на квартире Розенгольца, на котором был намечен срок выступления - до 15 мая.

Одновременно Крестинский встретился с тремя ответственными работниками Московской парторганизации, с которыми он поддерживал связь как со скрытыми троцкистами - Постоловским, Фурером, Корытным. Они знали московские кадры и стали готовить списки, кого надо арестовать, а кого назначать на их место.

"Но в первых числах мая начался разгром контрреволюционной организации, были опубликованы передвижения в военном ведомстве, снят Гамарник ... Тухачевский переведен в Самару, Якир из Киева, Уборевич из Белоруссии, арестованы Корк и Эйдеман. Стало ясно, что выступление становится невозможным, так что вопрос о том, чтобы переворот произошел в половине мая, стал явно недискутабельным ... (СО. С.256.)

Через несколько дней я был арестован".

В конце своих показаний Крестинский сказал, что Троцкий постоянно упрекал их в недостаточной активности в развертывании террористической и диверсионной деятельности. Это дело было централизовано, и им занимались Смирнов, затем Мрачковский, после Пятаков, в конце за него взялся Гамарник.

"Во время последней встречи с Тухачевским он настаивал на том, чтобы до контрреволюционного выступления были совершены террористические акты. Мы с Розенгольцем сомневались в их целесообразности, один Тухачевский настаивал, и мы согласились на проведение теракций против Молотова и Ворошилова. Гамарник сказал нам тогда, что у него тоже намечены кадровики исполнителей террористических актов" (СО. С.257-258).

Вышинский. После всех ваших колебаний и противоречивых заявлений, которые были здесь на суде сделаны, вы теперь признаете себя виновными в предъявленных вам обвинениях?

Крестинский. Да, признаю.

Вышинский. Вы признаете себя германским шпионом с большим стажем?

Крестинский. Фактически с 1923 года ...

Вышинский. Вы признаете себя виновным в том, что вы были активным участником "правотроцкистского блока"?

Крестинский. Да.

Вышинский. Далее вы не только участник, но и один из организаторов заговора против Советской власти?

Крестинский. Да.

Вышинский. Что вы непосредственно подготовляли и были участником подготовки антисоветского государственного переворота в СССР?

Крестинский. Да.

Вышинский. И наконец, вы были одним из участников обсуждения и подготовки террористических актов против товарищей Сталина, Молотова и Кагановича?

Крестинский. Признаю.

Вышинский (к Розенгольцу). Был ли у вас преступный замысел осуществить террористический акт против кого-либо из руководителей Советского правительства?

Розенгольц. Против Иосифа Виссарионовича Сталина.

Суд перешел к заслушиванию подсудимого Раковского, который полностью признал и подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии.

"... В феврале 1934 года я дал телеграмму в ЦК ВКП(б), что полностью идейно и организационно разоружаюсь и прошу принять меня обратно в партию. Эта телеграмма была не искренней, я солгал. Я намеренно старался скрыть от партии и от государства о моей связи с "Интеллидженс сервис" с 1924 года ..." (СО. С.260).

По возвращении в Москву из ссылки в Астрахань, рассказал Раковский, он написал письмо Троцкому в Копенгаген и получил ответ, в котором Троцкий сумел убедить его в продолжении работы в троцкистской организации, на что он дал согласие.

Раковский показал также о том, как он стал агентом "Интеллидженс сервис", и о своей поездке по линии Красного Креста в Токио, где он был завербовал японской разведкой. "На вербовку, - заявил он, - я пошел по рекомендации советского полпреда в Японии Юренева и с санкции Пятакова.

Я вернулся из Токио, имея в кармане мандат японского шпиона ... Если Троцкий и раньше выдавал себя за идеологическое течение ... теперь мы стали школой шпионажа, вредительства, государственной измены, террора. Мы превратившись в авангард иностранной агрессии, международного фашизма ..." (СО. С.267-268).

Далее Раковский рассказал о связи Троцкого с "Интеллидженс сервис". "Вначале было решено сослать Троцкого в Астрахань, но он добился направления в Алма-Ату, поближе к китайской границе. Он рассчитывал на побег. "Мне поможет "Интеллидженс сервис", - сказал Троцкий. И тут он мне конфиденциально сообщил, что с 1926 года он вошел в преступную связь с "Интеллидженс сервис" через одного из представителей концессии "Лена-Гольдфильдс". Троцкий тогда был председателем Главконцесскома. Он уже тогда оказал некоторые услуги этой организации и помог консерваторам осуществить разрыв отношений с СССР. Он подсказал "Интеллидженс сервис" удобный вариант на возможность организации налета на Аркос. Он назвал некоторых лондонских троцкистов, работавших там, в том числе Мюллера и Миллера, через которых было обеспечено нахождение в помещении Аркоса специально сфабрикованных документов. Это дало тогда в руки министра внутренних дел Англии Джонстона Хикса повод к тому, чтобы убедить коллег в необходимости разрыва дипломатических отношений между СССР и Англией.

С Троцким я являлся другом и политическим, и личным с 1903 года. Я признаю, что, начиная с 1924 года, являлся изменником советской социалистической родины. Мы - троцкисты вели борьбу за захват власти, ликвидацию социалистического строя и возвращение к капиталистическому строю, и здесь была налицо авантюра, расчет на помощь фашистского агрессора.

Я должен заявить, что сегодня признаю себя полностью виновным. В течение восьми месяцев я запирался, отнекивался ... продолжая жить старой троцкистской контрреволюционной идеологией и тактикой. У меня много раз возникала мысль: правильно ли я поступаю, что отрицаю ... Встало мое прошлое и моя ответственность за помощь агрессорам ... и я заявил следователю, что завтра начну давать полные и исчерпывающие показания" (СО. С.282-283).

Допрос обвиняемого Бухарина занял четыре судебных заседания и был, несомненно, центральной частью процесса. На вопрос председательствующего Ульриха, подтверждает ли он свои показания на предварительном следствии об антисоветской деятельности, Бухарин заявил, что подтверждает их полностью и целиком.

"Я был одним из крупнейших лидеров "правотроцкистского блока" и признаю себя виновным за всю совокупность преступлений, совершенных этой контрреволюционной организацией" (СО. С.331). "Целью ее, - продолжил Бухарин, - была реставрация капитализма в СССР, свержение Советской власти путем насильственного ниспровержения с помощью использования войны, которая прогностически стояла в перспективе, на условиях территориальных уступок Украины, Приморья, Белоруссии в пользу Германии, Японии и отчасти - Англии" (СО. С.332).

Сказав это, Бухарин начал уходить от конкретной ответственности, заявив, что "он занимался проблематикой руководства и идеологической стороной, хотя это не снимает с него ответственности за блок" (СО. С.333). Он встал на путь отрицания показаний Ходжаева относительно указаний с его стороны об активизации вредительства. Ходжаев же подтвердил вновь свои показания об этом.

Началась полемика между Вышинским и Бухариным по вопросу об установках на вредительство и повстанческое движение. Бухарин первое отрицал, второе признавал.

Вышинский. Установка на организацию террористических актов, на убийство руководителей партии и Советского правительства у блока была?

Бухарин. Она была, и я думаю, что эту организацию следует датировать 1932 годом, осенью.

Вышинский. А ваше отношение к убийству Сергея Мироновича Кирова? Это убийство было совершено также с ведома и по указанию "правотроцкистского блока"?

Бухарин. Это мне неизвестно ...

Вышинский (к Рыкову). Что вам известно по поводу убийства С.М.Кирова?

Рыков. Я ни о каком участии правых и правой части блока в убийстве Кирова не знаю.

Вышинский. Я спрашиваю, имел ли "правотроцкистский блок" отношение к убийству Кирова?

Рыков. В отношении правой части к этому убийству у меня никаких сведений нет, и поэтому я до настоящего времени убежден, что убийство Кирова произведено троцкистами вез ведома правых.

Вышинский. Вы были связаны с Енукидзе?

Рыков. С 1933 года.

Вышинский. Он представлял в этом блоке какую часть, троцкистскую или правую?..

Рыков. Должно быть, правую.

Вышинский. Подсудимый Ягода, известно ли вам, что Енукидзе, о котором говорил сейчас Рыков, представлял правую часть блока и имел непосредственное отношение к организации убийства С.М.Кирова?

Ягода. И Рыков, и Бухарин говорят неправду. Рыков и Енукидзе участвовали в заседании центра, где обсуждался вопрос об убийстве Сергея Мироновича Кирова.

Вышинский. Имели ли к этому отношение правые?

Ягода. Прямое, так как блок правотроцкистский.

Вышинский. Имели ли к этому убийству отношение, в частности, Рыков и Бухарин?

Ягода. Прямое.

Вышинский. Имели ли вы к этому убийству отношение как член "правотроцкистского блока"?

Ягода. Имел.

Вышинский. Правду ли говорят сейчас Бухарин и Рыков, что об этом не знали?

Ягода. Этого не может быть, что когда Енукидзе передал мне, что они, то есть "правотроцкистский блок", решили на совместном заседании вопрос о совершении террористического акта над Кировым, я категорически возражал ... Я заявил, что никаких террористических актов не допущу. Я считал это совершенно ненужным.

Вышинский. И опасным для организации?

Ягода. Конечно ... Тем не менее Енукидзе подтвердил, что на этом заседании Рыков и Енукидзе сначала категорически возражали против совершения теракта, но под давлением остальной части "правотроцкистского блока" ... дали согласие. Так мне говорил Енукидзе.

Вышинский. Вы лично после этого приняли какие-нибудь меры, чтобы убийство Сергея Мироновича Кирова осуществилось?

Ягода. Я дал распоряжение в Ленинград Запорожцу ... Когда был задержан Николаев ... у него в портфеле были револьвер и дневник. И он его освободил.

Вышинский. А вы это одобрили?

Ягода. Я принял это к сведению.

Вышинский. А вы дали потом указание не чинить препятствий тому, чтобы Сергей Миронович Киров был убит?

Ягода. Да, дал ... Я подтверждаю. (СО. С.334-336.).

Затем Бухарина спросили об его отношении к террору, на что он ответил, что "Троцкий настаивал на террористической тактике, а я возражал". Вновь началась словесная баталия, и в конце концов Вышинский прямо поставил перед Бухариным вопрос: "Были ли вы сторонником террористических актов?" Последовал ответ: "Был ... примерно с 1931 года". - "Против кого?" - "Против руководителей партии и правительства", - последовал ответ (СО. С.337).

Вышинский. А в 1918 году вы не были сторонником убийства руководителей нашей партии и правительства?

Бухарин. Не был.

Вышинский. А вы были сторонником ареста Ленина?

Бухарин. ... Было два таких случая, из которых о первом я сказал самому Ленину, а о втором умолчал из конспиративных соображений ...

Вышинский. А о том, чтобы убить Владимира Ильича?

Бухарин. Говорил в первый раз о задержании на 24 часа ...

Вышинский. А если не сдастся Владимир Ильич?

Бухарин. Но Владимир Ильич, как известно, не вступал в вооруженную борьбу, он не был бреттером.

Вышинский. Вы рассчитывали, что Владимир Ильич, когда вы придете его арестовывать, сопротивляться не будет?

Бухарин. Я могу сослаться на другого человека. Когда левые эсеры арестовывали Дзержинского, он тоже не оказывал вооруженного сопротивления.

Вышинский. А на арест товарища Сталина в 1918 году не рассчитывали?

Бухарин. Не Сталина, а был план ареста Ленина, Сталина, Свердлова.

Вышинский. Всех трех?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. А насчет убийства товарища Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Ни в коем случае. (СО. С.338.).

Вышинский. Я буду ходатайствовать перед судом вызвать сегодня на судебное заседание свидетелей по настоящему делу: бывших активных участников группы "левых коммунистов" Яковлеву, Осинского и Манцева, а также левых эсеров, членов их ЦК - Карелина и Камкова. Суд удовлетворил ходатайство государственного обвинителя.

Учитывая поведение Бухарина на процессе и его многословие при ответах, отход от ответов на конкретные вопросы, председательствующий Ульрих сказал ему, что "он имеет защитительную речь, а не последнее слово", т.е. был бы конкретнее в своих доводах. После этого Бухарин в дальнейших показаниях остановился на вопросе реставрации капитализма, говорил расплывчато, туманно, хота это должно было быть его коньком. Суть его высказываний в основном сводилась к тому, что "мы превратились в повстанческий отряд, организовали террористические группы, занимались вредительством, хотели опрокинуть столь доблестное руководство Сталина, Советскую власть пролетариата" (СО. С.339-340).

В это время председательствующий суда вновь попросил подсудимого Бухарина давать показания о своей антисоветской контрреволюционной деятельности, а не читать лекцию. Добавил, что в последнем слове он может говорить все, что ему угодно.

После этого Бухарин заявил, что "это у меня не защита, это у меня самообвинение". И четко затем определил: "Если формулировать практически мою программную установку, то это будет в отношении экономики - государственный капитализм, хозяйственный мужик -индивидуал, сокращение колхозов, иностранные концессии, уступка монополии внешней торговли и результат - капитализация страны" (СО. С.341).

В дальнейшем Вышинский поинтересовался тем, что когда Бухарин жил в Австрии (1912-1913 гг.), в Америке семь месяцев, был неделю в Токио проездом в Россию, имел ли он связь с полицией и не завербовали ли его. Бухарин на это ответил отрицательно.

Продолжая показания о своей контрреволюционной деятельности, Бухарин сказал, что она заложена еще в 1919-1920 годах, когда из своих учеников Свердловского университета он сколачивал группу, которая быстро переросла во фракцию, а после стала составной частью "правотроцкистского блока". Организация создавалась путем сближения с Томским, Рыковым, Углановым, потом путем приобретения новых связей среди членов ЦК. Так сформировалась верхушка этой контрреволюционной организации. Ягода стоял в стороне, но был связан с нами. Он снабжал материалами для формирования ее контрреволюционной идеологии и методов действия.

"Потом начались поиски блоков, - продолжил Бухарин. - Мое свидание с Каменевым на его квартире, с Пятаковым - в больнице, встреча с Каменевым и Томским на даче Шмидта, где обсуждалась тактика действий организации". Шла жестокая классовая борьба, тройка превратилась в нелегальный центр, к которому тесно примыкали Енукидзе и Угланов с московской организацией.

С 1932 года начинается переход к тактике насильственного ниспровержения Советской власти на основе рютинской платформы которая стала общей и для троцкистов.

После этого в 1932 году состоялось совещание трех плюс Угланов, на котором была апробирована эта платформа. В нее вошли: "дворцовый переворот", террор, курс на прямую смычку с троцкистами. Идея "дворцового переворота" исходила от Енукидзе, возглавлявшего тогда охрану Кремля. Следовательно, в то время намечался план и подбирались силы для осуществления "дворцового переворота". По этому поводу велись переговоры между Пятаковым, Томским, Рыковым, Каменевым, Зиновьевым. Пятаков рассказал тогда о встрече с Седовым и об установке Троцкого на террор. Томский ориентировался на переворот, другие - на повстанческое движение.

К этому времени относится создание заговора в Красной Армии. "Об этом я слышал от Томского. Томский и Енукидзе говорили мне, что в верхушке Красной Армии произошло в это время объединение правых, зиновьевцев и троцкистов. Мне были названы имена; Тухачевского, Примакова, Путна. Связь с правым центром шла по линии: военная группа, Енукидзе, Томский и остальные" (СО. С.250-351).

"К началу 1933 года образовался так называемый контактный центр, куда вошли различные антипартийные, контрреволюционные течения, в том числе и правые. Центральной его идеей был государственный переворот, свержение Советского правительства насильственным путем с помощью военной группы Тухачевского, Примакова, группы Енукидзе и других. Ставился вопрос о том, чтобы спровоцировать несколько кулацких восстаний под моим руководством, - сказал Бухарин.

В 1933-34 годах кулачество было разгромлено, повстанческое движение перестало существовать, центральной идеей сделался контрреволюционный заговорщический переворот. Силы заговора - это силы Енукидзе, который завербовал бывшего коменданта Кремля Петерсона, который был в свое время комендантом поезда Троцкого, и силы Ягоды, его организация в НКВД, затем - военная организация заговорщиков: Тухачевский, Корк и другие" (СО. С.873).

В ходе судебного допроса Бухарин встал на путь отрицания фактов того, что Карахан вел переговоры с немцами о территориальных уступках с санкции "правотроцкистского блока", об установке блока на террор и то, о чем он давал показания на следствии. В этой связи неоднократно завязывался острый разговор с ним Вышинского, в результате чего он заявил, что будет вынужден прекратить допрос, потому что Бухарин придерживается определенной тактики и не хочет говорить правду, прикрываясь потоком слов, крючкотворствуя, отступая в область политики, философии, теории и т.п., в то время как он обвиняется в шпионаже и является, по данным следствия, шпионом одной из разведок.

Несмотря на такое поведение, Вышинский своими вопросами буквально загонял Бухарина в угол и путем допроса других подсудимых добивался признаний Бухарина и корректного поведения с его стороны.

Бухарин в конце показаний признал, что давал поручение Семенову об организации террористические групп, за что несет полную ответственность, и что стремился через него и Чернова наладить связь с эсерами как внутри страны, так и за границей. Сам он во время своей поездки в 1936 году за границу установил связь с меньшевиком Николаевским, от которого узнал, что меньшевики, и в частности Маслов, были в курсе сделки между правыми, зиновьевцами, каменевцами и троцкистами.

Однако на этом допрос Бухарина на процессе не закончился. Впереди был не менее важный вопрос его обвинения, по которому должны были дать свидетельские показания его коллеги по 1918 году, бывшие члены ЦК "левых коммунистов" и их союзники из числа левых эсеров.

Первой давала показания Варвара Николаевна Яковлева, которая сказала, что идейным руководителем "левых коммунистов" в 1918 году был Н.И.Бухарин. Кроме него идеологию "левых коммунистов" формулировали Преображенский, Радек, Осинский. Бухарин и вся его группа была против заключения Брестского мира. Это проявилось в выступлениях в печати и партийных кругах, в нелегальной деятельности группы. Узким кругом этой группы был фракционный центр, на заседании которого в феврале 1918 года обсуждался вопрос о заключении мира с немцами. На нем член бюро Стуков по указанию Бухарина внес проект резолюции, в которой говорилось, что "в политической борьбе по вопросу о войне и мире не следует останавливаться не только перед сменой руководства в партии и правительстве, но даже не следует останавливаться и перед арестом руководящей, наиболее решительной части пролетариата в лице Ленина, Сталина, Свердлова, а в случае дальнейшего обострения борьбы не следует останавливаться даже перед их физическим уничтожением". Он добавил, что "в политической борьбе не следует останавливаться ... и перед утратой Советской власти, которая, в случае заключения мира с немцами, становится чисто формальной" (СО. С.392-393).

Этот документ, наряду с другими, по указанию Бухарина, Яковлева и Манцев изъяли в мае 1918 года и уничтожили, чтобы избежать в будущем компрометации.

Вышинский (к Бухарину). Разговор об аресте Ленина с Карелиным и Камковым был?

Бухарин. Подтверждаю, был ... И об аресте этой тройки, о которой говорила Яковлева ...

Вышинский. А как арестовать, для чего?

Бухарин. Для того, чтобы составить новое правительство. (СО. С.397-398.).

Вышинский. И кто был инициатором такого намерения, ареста Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Инициатором его был Троцкий.

Вышинский. Вы с этим согласились, это поддерживали?

Бухарин. Да, фактически поддержал. (СО. С.418-419.)

Показания Яковлевой подтвердили Манцев, Осинский, Камков. При этом Манцев прямо заявил, что речь тогда шла о физическом уничтожении вождей партии, а Камков указал на то, что предложение об аресте Ленина было сделано Бухариным и что он был также в курсе июльского мятежа и убийства Мирбаха.

Свидетель Карелин, бывший член ЦК левых эсеров, который опознал Бухарина, хотя Бухарин вначале не признавал его, рассказал: "Блок левых эсеров с "левыми коммунистами" сложился уже к декабрю 1917 года. Переговоры тогда велись не только с Бухариным, но и с Пятаковым и Радеком. Главным вопросом определялось свержение Советского правительства и создание коалиционного правительства из левых эсеров и "левых коммунистов".

По показаниям Прошьяна, который тогда ведал боевыми делами организации левых эсеров, со стороны Бухарина в то время усилилась настойчивость по вопросу террористического акта в отношении Владимира Ильича Ленина.

Вышинский. На предварительном следствии вы говорили, что 20 лет скрывался от советского народа тот факт, что вы совместно с правыми эсерами, по настоянию Бухарина, пытались убить Ленина. Вы это подтверждаете?

Карелин. Я подтверждаю ... (СО. С.448.)

В ходе допросов свидетелей Бухарин дерзко отвечал прокурору, по нескольку раз не хотел отвечать на один и тот же вопрос или отвечал уклончиво и настаивал на своем. Он задавал свидетелям, своим бывшим коллегам и сподвижникам по борьбе против Ленина и партии множество вопросов, не имевших отношения к делу. Признавая общее руководство по тому или иному вопросу, Бухарин отрицал частности и тем самым стремился уйти от ответственности за свои действия, решения и слова, которые он совершал, принимал и говорил в то тревожное для Советской страны время.

4

В те мартовские дни 1938 года чем дальше продвигался процесс, тем больше он сталкивался со страшными сообщениями, исходившими из показаний подсудимых. Вслед за вестью о том, что в грозный и тревожный 1918 года некоторые подсудимые вынашивали планы ареста и убийства вождей революции. Председателя Совета Народных Комиссаров В.И.Ленина, на процессе выявились не менее тяжкие преступления, связанные с умерщвлением А.М.Горького, В.В.Куйбышева, В.Р.Менжинского, М.А.Пешкова, злодейским убийством С.М.Кирова. По этим фактам были вызваны и давали свои показания кроме обвиняемых свидетели, авторитетные эксперты.

Главными действующими лицами по этому обвинению, несомненно, являлись: Г.Г.Ягода (Гершель) и стоявшие за ним руководители - заговорщики во главе с Троцким, исполнители этих злодейских актов - врачи-убийцы и их сподручные,

Нужно сказать, что на сей раз Вышинский весьма четко вновь определил главное звено в лице доктора Левина, допрос которого позволил вскрыть всю преступную деятельность участников этих злодеяний и их идейных вдохновителей. Поэтому допрос подсудимого Левина начался с вопроса о том, когда, при каких обстоятельствах он познакомился с Ягодой и каковы были результаты его близости с ним?

"С Ягодой я познакомился, - рассказал доктор Левин, - еще в 20-е годы. Я лечил покойного Дзержинского, а затем Менжинского. Встречался от поры до времени с Ягодой и оказывал ему медицинскую помощь. Более частые встречи с ним стали устанавливаться примерно с 1928 года, в связи с приездом в Москву А.М.Горького.

Всем известно, что Горький смолоду болел туберкулезом в очень тяжелой форме. Он жил ряд лет до революции и после нее с 1921 года в Италии. Он стосковался о Союзе и хотел вернуться на родину. Но болезнь не позволяла этого сделать ... и он приезжал в Москву на летние месяцы ... а зимой возвращался в Италию. Я был прикреплен к нему постоянно. Во время приездов в Москву я бывал у него чрезвычайно часто. Он жил под Москвой, и я оставался у него на ночь. В этом доме также часто бывал Ягода. Там мы часто встречались. Установились отношения ... знакомых людей. Я стал также часто посещать Ягоду на дому или на даче, ибо около 1930 года стала часто хворать его жена - Авербах.

Ягода относился ко мне очень хорошо. Это мне льстило. Он присылал мне цветы, французские вина и сделал ценный подарок: предоставил мне в собственность дачу в Подмосковье, где я проживал в течение 5-6 лет со своей семьей, а также содействовал в проезде через границу без таможенного досмотра ... Конечно, это было необычное явление, но это был и необычный пациент" (СО. С.454-456).

"Я должен признаться, что такое внимание, оно даже мне льстило. Это было внимание со стороны руководителя такого органа, как ОГПУ. Я видел в этом определенное признание и доверие ко мне со стороны руководителя такого учреждения. Мне никогда не могло прийти в голову то, о чем я теперь узнал" (СО. С.457).

"В 1933 году, - продолжил доктор Левин, - Алексей Максимович решил совсем переехать в Москву со своей семьей. В начале 1933 года зимой, во время прогулки с Ягодой у него на даче, он начал со мной разговор ... о сыне Алексея Максимовича - Максиме Алексеевиче Пешкове. Он говорил, что он недоволен его образом жизни, его поведением ... ничем не занимается, злоупотребляет спиртными напитками. Это соответствовало действительности. М.А.Пешков, отец двоих детей, не имел определенных занятий, просто жил в доме отца.

Во время одной такой беседы Ягода сказал мне: "Макс ... не только никчемный человек, но и оказывает на отца вредное влияние. Отец его любит, а он пользуется этим, создает нежелательное и вредное окружение в доме у Алексея Максимовича. Его необходимо убрать. Нужно сделать так, чтобы он погиб".

Вышинский. То есть?

Левин. Добиться его смерти.

Вышинский. Значит, его убить?

Левин. Конечно.

Вышинский. И Ягода, значит, предложил вам осуществить это дело?

Левин. Он сказал: "Вы должны нам в этом помочь". Мне не нужно здесь передавать психологического ощущения, насколько мне было страшно это слушать ... Он далее сказал, что "вы знаете, кто с вами говорит, руководитель какого учреждения с вами говорит? Вы знаете, что я ответствен за политику партии и за жизнь крупных руководителей партии и правительства, а значит, за жизнь и деятельность Алексея Максимовича, а поэтому, раз это нужно в интересах Алексея Максимовича - устранить его сына, поэтому вы не должны останавливаться перед этой жертвой". Учтите, не повиноваться мне вы не можете, вы от меня не уйдете. Раз я оказал вам в этом доверие ... - вы это и должны ценить, и вы должны это выполнить. Вы никому не сможете об этом рассказать. Вам никто не поверит. Вы в этом не сомневайтесь, вы это сделайте. Вы обдумайте, как можно сделать, кого можно привлечь к этому. Через несколько дней я вызову вас". В заключение он сказал, что "невыполнение этого грозит гибелью и мне и моей семье" (СО. С.458).

Я считал, что у меня нет другого выхода, я должен ему покориться ... Конечно, очень трудно было отвертеться от его угроз, от приказов его.

Вышинский. А вы пробовали?

Левин. Я пробовал в душе отвертеться.

Вышинский. В душе, а отпора у вас не было?

Левин. Не было.

Вышинский. Пробовали протестовать, сказать кому-нибудь об этом, сообщить?

Левин. Нет, я этого не сделал, не пытался отвертеться. Я никому не сказал и принял решение ... приехал к нему. Ягода сказал мне: "Вам одному, вероятно, это будет трудно сделать. Кого вы думаете привлечь к этому делу?" Я ему ответил, что трудно ввести нового врача в дом Алексея Максимовича, там этого не любили. Но есть один врач. который бывал у Алексея Максимовича во время одного из моих отпусков, это - доктор Виноградов А.И. из санчасти ОГПУ. Его хорошо знал Крючков (он был постоянным секретарем Горького) ... В качестве консультанта я предложил профессора Д.Д.Плетнева, который бывал в этом доме. (СО. С.439.)

Так шел 1933 год. Ягода меня торопил. В это время у него возник новый замысел. При встрече Ягода часто спрашивал о состоянии здоровья В.Р.Менжинского, тогдашнего Председателя ОГПУ. Он был моим постоянным пациентом с первых лет после революции. В 1926 году у него был тяжелейший приступ грудной жабы. С тех пор он стал болеть.

Одно время его лечил профессор Шварцман из Одессы, а затем, разочаровавшись в нем, он обратился к новой рекламе, вокруг которой начался тогда большой шум, Игнатию Николаевичу Казакову. С 1932 года Менжинский был постоянным пациентом Казакова, славу которого он потом поддержал на специальном заседании Совнаркома, посвященном методу лечения Казакова.

... В октябре или ноябре он опять спросил меня о состоянии здоровья Менжинского. Я сказал, что, по моим сведениям, очень плохое. И тогда он сказал: "Зачем же тянуть? Он обреченный человек" (СО. С.459).

Вышинский. ...Не сказали ли вы Ягоде, что Менжинский может бороться еще определенный период времени?

Левин. Да, конечно.

Вышинский. А что Ягода сказал в ответ на это?

Левин. А он сказал, что "у меня есть сведения, что он живой труп".

Вышинский. Не говорил ли вам Ягода, что необходимо убить Менжинского?

Левин. Говорил.

Вышинский. И вы тогда сказали, кого для этого нужно привлечь?

Левин. Доктора Казакова.

Вышинский. Вы вызывали Казакова, для чего? Для лечения или умерщвления?

Левин. Для второго.

Вышинский. Почему именно Казакова?

Левин. Он лечил лизатами, а их Казаков приготовлял у себя в лаборатории.

Вышинский. Значит, он мог приготовить все, что угодно?

Левин. Приготовить такие лизаты, которые бы не помогали, а вредили.

Вышинский. Это равносильно яду.

Левин. Совершенно верно.

Вышинский. Обвиняемый Казаков, вы подтверждаете показания Левина?

Казаков. В основном подтверждаю.

В одной из бесед Левин сказал Казакову: "Имейте в виду, что с вами будет разговаривать Ягода". 6 ноября 1933 года Казакову позвонили, вскоре за ним пришла машина от Ягоды, и его доставили к первому подъезду ОГПУ.

"Ягода меня встретил и спросил, - сказал Казаков, - как вы находите здоровье Менжинского? Я ответил, что Менжинский сейчас, после перенесенных припадков бронхиальной астмы, находится в тяжелом состоянии. Дальше он меня спросил: "А говорили вы с Левиным?" Я ответил: "Да, говорил". "Так чего же вы умничаете, заявил Ягода, почему вы не действуете?" (СО. С.466).

Я спросил, что от меня нужно? Он повторил, что я должен повидаться с Левиным и выработать метод, который помог бы ускорить наступление смерти Менжинского. Я совершенно растерялся. Из страха я подчинился".

Затем Левин рассказал, что Ягода имел разговор с Крючковым, в связи с чем последний показал, что Ягода ему прямо сказал, что "необходимо устранить Максима Пешкова. Убить Максима. Дело не в Максиме, а главным образом в Горьком. Надо уменьшить активность Горького, она мешает некоторым людям" (СО. С.468).

Крючков тогда спросил Ягоду: "Что же мне делать?" - и получил ответ: "Вы знаете, что Алексей Максимович любит Макса. Смерть Макса будет большим ударом по Горькому и превратит его в безобидного старика. Вы должны убить Макса". При этом Ягода добавил несколько угрожающих фраз. "Я принял предложение. Ягода тогда сказал мне: вы раньше пили с Максом, теперь начнете его спаивать" (СО. С.468).

Левин далее показал, что в результате совместных вредительских действий 10 мая 1934 года умер Менжинский, а на следующий день, Максим Пешков.

Через несколько дней после похорон его снова вызвал Ягода и сказал: "Ну вот, теперь вы совершили эти преступления, вы всецело в моих руках, и вы должны идти на то, что я вам сейчас предложу, гораздо более серьезное". "Затем он обрисовал мне политическое положение в стране, заявил, что смена власти неизбежна, что во главе движения стоят Рыков, Бухарин, Енукидзе. "А для того, чтобы это произошло скорее ... нам нужно устранить с политической арены некоторых членов Политбюро, а также Алексея Максимовича Горького. Это историческая необходимость" (СО. С.469-470).

Раньше Ягода говорил мне подумать о том, какую другую кандидатуру я бы мог взять на себя. На этой встрече я назвал Валериана Владимировича Куйбышева, и что к этому можно привлечь профессора Д.Д.Плетнева и секретарей: Горького - Крючкова и Куйбышева - Максимова".

Вышинский. Подсудимый Ягода, вы подтверждаете показания Левина?

Ягода. Да, подтверждаю.

Вышинский. Вы такое поручение давали?

Ягода. Да, давал.

Далее Левин рассказал о том, как он действовал при возбуждении заболеваний и их обострении у своих пациентов. В отношении Куйбышева применялись сердечные средства без перерывов. Припадок с ним произошел в кабинете, остальное все сделал Максимов. Он дал возможность Куйбышеву одному уйти из Совнаркома, пройти мимо амбулатории, где сидели врачи, приехать домой и подняться на третий этаж.

Во вред здоровью Горького ему были рекомендованы длительные и утомительные прогулки, чрезмерный физический труд. Он был склонен к заболеванию гриппом, и, когда все его близкие заболели в Москве гриппом, Крючков вынудил его вернуться из Крыма в Москву. Горький сразу же заболел, и ему давались усиленные дозы лекарств. Сердечный мотор терял свои силы и наконец не выдержал. В отношении Горького применялись от 30 до 40 ампул камфары в сутки, 2 ампулы стрихнина, 2 ампулы дигалена, 4 ампулы кофеина.

Таковы были действия и их последствия, которые врачи-убийцы предпринимали в отношении своих высоких пациентов по указанию Ягоды и стоящих за его спиной руководителей заговорщического блока.

Заговорщическую, подрывную и террористическую деятельность Ягоды конкретно и весьма полно осветил в своих показаниях на процессе бывший его секретарь Буланов. "За годы работы у Ягоды в качестве личного секретаря и секретаря наркомата я привык смотреть на все глазами Ягоды ... Ягода сделал из меня полностью преданного ему человека, в отношении которого он знал, что этот человек его не выдаст, и поэтому ни в разговорах, ни в разговорах при мне с другими он не делал никаких секретов ... Отсюда - моя осведомленность о преступлениях, которые известны от него" (СО. С.488).

"Примерно в 1931 году Ягода сказал мне, что он - правый. О заговоре я впервые узнал от него в 1934 году. Постепенно отдельными беседами Ягода вводил меня в курс контрреволюционной работы. От него я узнал, что правые объединились с троцкистами и зиновьевцами ... что для достижения власти в их распоряжении остается единственное средство - это насильственный способ прихода к ней путем вооруженного переворота".

Главные роли в перевороте играли Енукидзе со своей сферой влияния в Кремле и Ягода с аппаратом НКВД. Сам Ягода в случае удачи переворота должен был занять должность Председателя Совнаркома, Томский должен был остаться руководителем профсоюзов, секретарями ЦК - Рыков и Бухарин, но совершенно в другой роли. Председателем ЦИК, назначался Енукидзе.

Ягода сильно увлекался Гитлером, и его книга "Моя борьба" являлась для него настоящим пособием. Ягода проводил параллель между Бухариным и Геббельсом и говорил, что Бухарин у него будет не хуже Геббельса. Таким образом, должен быть создан во всем послушный ему государственный аппарат, а Бухарин стать в его руках марионеткой.

Вооруженный переворот Ягода приурочивал к войне, а успех должен быть достигнут путем уступок и концессий. "Тогда же я услышал, что Крестинский и Карахан - это целиком их люди, причем не только ответственные, но и умеющие работать в контрреволюционном смысле. Гораздо позже я услышал фамилию Тухачевского, который должен был в будущем правительстве занять пост народного комиссара обороны" (СО. С.490).

Говоря о связях с троцкистами, Буланов сказал, что Ягода давал указания по оперативной линии о свертывании ряда дел на них и оказывал помощь в их работе. Так, он дал указание Угланову о его линии поведения, не арестовал Дрейцера, активного троцкиста, через Молчанова предупредил Смирнова, а затем сам посетил его в тюрьме и разговаривал с ним, как надо держаться.

"Когда было вынесено решение об аресте Каменева, Ягода послал меня и Паукера, начальника Оперативного отдела, арестовать Каменева. Паукер был доверенным Ягоды и связником с Енукидзе. Молчанов, начальник Секретно-политического отдела НКВД, и Волович, заместитель начальника Оперативного отдела, арестовывали Зиновьева. Волович и Паукер были германскими разведчиками. Все они причастны к правой контрреволюционной организации. По инструкции они должны были арестовать Каменева и Зиновьева, но обыска не делать".

Вышинский. Вам известно, где хранился секретный архив Рыкова?

Буланов. Он у Ягоды.

Вышинский. Заговорщический архив?

Буланов. Если он не был заговорщическим, едва ли Рыков такое надежное место искал.

Далее Буланов рассказал о покушении на жизнь Ежова на основании решения об этом центром исключительно с политическими целями. Это была одна из мер обеспечения их от провала как участников заговора. По указанию ЦК партии Ежов наблюдал за следствием по делу об убийстве С.М.Кирова, и Ягода был обеспокоен и уверен в том, что Ежов придет к раскрытию заговора. Ягода делал все, чтобы дезинформировать Ежова, в связи с чем прятались, утаивались соответствующие документы и сообщения.

"И все-таки к началу первой трети 1936 года Ягода сказал прямо ... что он уже теперь убежден, что Ежов стоит настолько на правильном пути, что нужны какие-то решительные меры, чтобы локализовать реально назревшую опасность" (СО. С.493).

"В первой половине 1936 года я узнал впервые, что в свое время Ягоде было известно о том, как было организовано убийство Кирова. Однажды он сказал в моем присутствии, что "кажется Ежов докопается до ленинградского дела". Он предупредил меня об исключительной конспирации этого сообщения и, пообещав "в случае чего" оторвать голову, сказал, что ему было известно, что готовится покушение на Сергея Мироновича Кирова, что в Ленинграде у него был верный человек, заместитель начальника управления НКВД по Ленинградской области В.И.Запорожец и что он организовал дело так, что убийство Николаевым Кирова было облегчено, проще говоря, было сделано при прямом попустительстве, а значит, и содействии Запорожца".

"Я помню ... был случай чуть ли не провала, когда по ошибке охрана за несколько дней до убийства Кирова задержала Николаева и что у него в портфеле была найдена записная книжка и револьвер, но Запорожец вовремя освободил его. Ягода мне также говорил, что "сотрудник Ленинградского управления НКВД Борисов был причастен к убийству Кирова. Когда члены правительства приехали в Ленинград и вызвали в Смольный этого Борисова, чтобы допросить его как свидетеля убийства Кирова, Запорожец, будучи встревожен этим и опасаясь, что Борисов выдаст тех, кто стоял за спиной Николаева, решил Борисова убить. По указанию Ягоды Запорожец устроил так, что машина, которая везла Борисова в Смольный, потерпела аварию. Борисов был при этой аварии убит, и таким образом они избавились от опасного свидетеля" (СО. С.493-494).

Опасность провала была настолько очевидна, заявил Буланов, что Ягода решил убить Ежова путем отравления его квартиры и кабинета, в котором должен был работать Ежов в здании НКВД. "Эту акцию выполняли я и порученец Ягоды - Саволайнен".

Отвечая на вопрос Вышинского об интересе Ягоды к ядам, Буланов сказал: "Я знаю, что он свел чрезвычайно близкое знакомство с рядом химиков, давал прямое задание об организации химической лаборатории" (СО. С.495). Она должна была находиться в распоряжении Ягоды, так как в его арсенале не было достаточного количества ядов, необходимых для определенных заговорщических целей, целей убийства.

"Для осуществления переворота нужны будут все средства - и вооруженное выступление, и провокация, и даже яды, потому что иногда ... бывают моменты, когда нужно действовать медленно и чрезвычайно осторожно, а бывают моменты, когда нужно действовать и быстро, и внезапно. Смысл слов Ягоды был такой, что все средства хороши и церемониться в применении средств не следует" (СО. С.495).

Далее Буланов показал, что убийство Алексея Максимовича Горького произведено по указанию Ягоды. То же самое было сделано и в отношении Менжинского и по личным мотивам, чтобы стать Председателем ОГПУ. В этой связи Ягода несколько раз инструктировал доктора Казакова у себя в кабинете.

После таких показаний на процессе Ягода признался, что он подтверждает свое участие в убийстве Менжинского и Максима Пешкова. Буланов же со своей стороны назвал других участников этих преступлений, и в частности убийства А.М. Горького - Рыкова, Бухарина и Енукидзе, т.е. головку "правотроцкистского блока".

Буланов сообщил также суду, что Ягода через него передавал четыре-пять раз по 20 тыс. долларов связнику Троцкого, ибо Троцкий, как заявил Ягода, испытывал материальные затруднения.

Показания Левина и Буланова произвели весьма омерзительное, отвратительное впечатление не только на тех, кто присутствовал на процессе, но и на тех, кто читал о них в прессе или слушал сообщения по радио. Однако все ждали показания главного убийцы, одного из лидеров "правотроцкистского блока", мечтавшего стать советским Гитлером - Генриха Ягоды (Гершеля).

В своих показаниях Ягода рассказал: "Начало моей антисоветской деятельности надо отнести к 1928 году, когда я вступил в антисоветскую организацию правых. Этому предшествовали мои разговоры с Рыковым, с которым у меня были довольно дружеские отношения. Особенность моего положения в организации правых заключалось в том, что я, как заместитель Председателя Объединенного Государственного политического управления, в то время не мог участвовать в открытой контрреволюционной борьбе правых и находился в законспирированном положении. О такой моей роли в организации правых знали несколько человек: Рыков, Бухарин, Угланов, Смирнов А.П. (Фома), Томский" (СО. С.502).

На первом этапе борьбы правых против Советской власти, как сказал Ягода, его роль заключалась в том, что он снабжал руководителей правых: Рыкова и Бухарина тенденциозно подобранными секретными материалами, которые они использовали в своей борьбе против партии.

В дальнейшем, когда правые перешли на нелегальное положение в своей борьбе с Советской властью, на него была возложена задача ограждения организации правых от провала. И по этой договоренности он на протяжении ряда лет принимал все меры к тому, чтобы оградить организацию, особенно ее центр от провала. Виною тому, что Советская власть и органы НКВД только в 1937-1938 годах смогли вскрыть и ликвидировать контрреволюционную деятельность организации правых и "правотроцкистского блока", является его предательская работа в системе Народного комиссариата внутренних дел.

"Эту свою вину я целиком и полностью признаю перед советским судом. Наряду с этим ответственность все это должны разделить со мной сидящие здесь на скамье подсудимых в первую очередь - Рыков и Бухарин. В 1931 году, в период активной нелегальной деятельности правых ... руководители центра правых потребовали от меня внедрения на руководящую работу ОГПУ активных участников организации правых" (СО. С.503).

"Так, по предложению Томского в 1931 году начальником Секретно-политического отдела ОГПУ, призванного вести борьбу с правотроцкистскими организациями, был назначен Молчанов. К этому же периоду относится создание мною в аппарате ОГПУ группы правых из его работников, в которую вошли: Прокофьев, Молчанов, Миронов, Буланов, Шанин и другие.

В 1932 году, в связи с общим планом на свержение Советской власти, по предложению Томского я установил связь с Енукидзе, ибо ведущей идеей правых ... была ставка на контрреволюционный переворот путем захвата Кремля. Моя роль в организации, роль человека, занимавшего должность заместителя Председателя ОГПУ, в руках которого находились технические средства переворота, т.е. охрана Кремля, воинские части и т.д., была поставлена в центре внимания, и именно поэтому была установлена мною связь с Енукидзе (тогда он занимал пост секретаря ЦИК СССР) - одним из руководителей заговорщической работы правых" (СО. С.503).

Серьезные коррективы, по словам Ягоды, внес в план "дворцового переворота" приход к власти в Германии фашистов. После этого была взята ориентация на фашистскую Германию. "Когда речь шла о "дворцовом перевороте", то имелось в виду арестовать, свергнуть руководство Советской власти, партии и, свергнув Советскую власть, восстановить капиталистические отношения в стране, то чего Бухарин в течение его допроса не имел смелости заявить четко и точно, то я на этот вопрос отвечаю положительно. Какой общественно-политический строй мы восстановили бы в стране после свержения Советской власти, я отвечаю прямо - капиталистический строй" (СО. С.504).

"С Енукидзе я встречался систематически с 1932 года и неоднократно обсуждал вопросы о так называемом "дворцовом перевороте". С его слов я узнал, что в Кремле была создана военная заговорщическая организация, которая в любой момент готова была совершить переворот. От него я также узнал и относительно ориентировки на германский фашизм, пришедший к власти в 1933 году.

В то же время оформился центр, блок троцкистов, правых и зиновьевцев, который через Рыкова и Бухарина был связан с меньшевиками и эсерами. От Енукидзе мне также стало известно, что в январе 1934 года готовился государственный переворот с арестом состава XVII съезда партии".

"Я должен заявить суду, что под моим покровительством в самом аппарате ОГПУ, а затем НКВД существовала группа моих сторонников, группа шпионов различных иностранных разведок. О шпионской деятельности Запорожца, Гая, Воловича, Паукера, Винецкого и других я знал, но в интересах заговора благоприятствовал их работе, считая их ценной силой при реализации заговорщических планов и особенно по линии связи с иностранными разведками. Несомненно, что через этих шпионов иностранные разведки были осведомлены о моей принадлежности к организации правых и моей роли в ней, о существовании и деятельности всего "правотроцкистского блока". Именно через Виннецкого была организована связь с заграничным центром меньшевиков, с Николаевским" (СО. С.504).

Кроме того, заявил Ягода, известны были и другие связи блока с иностранными государствами, как, например, Карахана, который вел переговоры с германскими фашистскими кругами. От Карахана Ягоде стало известно, что "Троцкий давно уже ведет переговоры с немцами и слишком "ангажировался", обещав им за помощь в борьбе с большевиками много лишнего, отдать им Украину, а японцам - Приморье". Карахан потребовал от меня информацию об организации "правотроцкистского блока" по Союзу для переговоров с фашистскими кругами. С кем он виделся персонально, я скажу на закрытом совещании" (СО. С.505).

"Говоря о террористической деятельности блока, и моей в частности, я должен заявить суду, что попытки со стороны некоторых обвиняемых представить меня как профессионала-террориста неверны по существу своему ... Дело в том, что ни один из террористических актов не совершен мною без директивы "правотроцкистского блока" (СО. С.505).

"Во-первых, убийство Кирова. Как обстояло дело? В 1934 году, летом, Енукидзе сообщил мне об уже состоявшемся решении центра и "правотроцкистского блока" об организации убийства Кирова. В принятии этого решения принимал непосредственное участие Рыков. Из этого сообщения мне стало известно, что троцкистско-зиновьевские группы ведут конкретную подготовку этого убийства. Я пытался возражать, приводил целый ряд аргументов о нецелесообразности и ненужности этого террористического акта. Я даже аргументировал тем, что за совершение террористического акта над членами правительства в первую очередь ответственность несу я, как лицо ответственное за охрану членов правительства. Мои возражения не были приняты во внимание и не возымели своего воздействия. Енукидзе настоял на том, чтобы я не чинил никаких препятствий этому делу, а террористический акт, говорил он, будет совершен троцкистско-зиновьевской группой. В силу этого я вынужден был предложить Запорожцу, который занимал должность заместителя начальника управления НКВД по Ленинградской области, не препятствовать свершению террористического акта над Кировым. Спустя некоторое время Запорожец сообщил мне, что органами НКВД был задержан Николаев, у которого были найдены револьвер и маршрут Кирова. Николаев был освобожден. Вскоре после этого Киров был убит этим самым Николаевым. Таким образом, я категорически заявляю, что убийство Кирова было проведено по решению "правотроцкистского блока". По решению этого же центра были произведены террористические акты и умерщвление Куйбышева, Менжинского и Горького".

"Я указал Енукидзе на менее опасный способ и напомнил ему ... о том, что при помощи врачей был умерщвлен Менжинский. Енукидзе ответил, что убийство Кирова должно осуществиться так, как намечено и что убийство это взяли на себя троцкисты и зиновьевцы, а наше дело - не мешать" (СО. С.507).

"Я заявляю, что сидящие здесь на скамье подсудимых Рыков, Бухарин и другие несут полную ответственность за террористические акты. Я заявляю, что по их решению эти акты были осуществлены. Как это было сделано, это лучше меня скажут врачи", - добавил Ягода.

Вышинский. Какова была роль подсудимых Рыкова и Бухарина в умерщвлении А.М.Горького?

Ягода. Со слов Енукидзе я знал, что они принимали участие в обсуждении этого вопроса.

Вышинский (к Бухарину). Вам известно ... что враждебное отношение к Горькому имело место не только со стороны Троцкого, но и троцкистов?

Бухарин. В 1935 году Томский мне сказал, что Троцкий готовит какую-то враждебную акцию против Горького ...

Вышинский. Следовательно, вы знали, что идет речь о враждебном акте против Горького?

Бухарин. Да.

Далее показания давал Крючков, который заявил, что он предательски убил Максима Горького и его сына Максима Пешкова, что оба убийства он совершил по указанию и под влиянием угрозы Ягоды.

Обвиняемый Плетнев сказал, что его показания совпадают с показаниями Левина и что он несет одинаковую с ним ответственность за совершенные преступления.

После этого Вышинский попросил предоставить слово медицинской экспертизе, заключение которой зачитал профессор Бармин и дал ответы на поставленные перед ней вопросы.

Вопрос. Был ли какой-нибудь контроль ... при приготовлении лизатов И.Н.Казакова?

Ответ. Никакого контроля не было, ибо в то время метод их изготовления был Казаковым абсолютно засекречен.

Вопрос. Сыграло ли решающую роль приготовление Казаковым лизатов щитовидной железы, придатка мозга и мозгового слоя надпочечников в ухудшении здоровья тов. В.Р.Менжинского?

Ответ. Применение указанных выше лизатов ... при тяжелом сердечном заболевании, которым страдал В.Р.Менжинский, было недопустимо, и это не мог не знать И.Н.Казаков ...

Вредные действия этих лизатов усугублялись тем, что В.Р.Менжинскому в течение длительного времени применялись препараты наперстянки, действие которых под влиянием лизатов безусловно усиливалось.

Такое сочетание методов лечения не могло не привести к истощению сердечной мышцы больного и тем самым к ускорению наступления его смерти.

Под медицинским заключением подписались эксперты:

Заслуженный деятель науки, профессор Д.А.Бармин,

Заслуженный деятель науки, профессор Н.А.Шерешевский,

профессор В.Н.Виноградов,

профессор Д.М.Российский,

доктор медицинских наук В.Д.Зипалов.

Свидетельские показания дал также врач М.Ю.Белостоцкий, представивший доказательства неправильного лечения А.М.Горького путем большого количества внутривенных вливаний. Затем медицинская экспертиза ответила на вопросы государственного обвинителя, связанные с умерщвлением А.М.Горького, В.В.Куйбышева, В.Р.Менжинского, А.М.Пешкова, и признала действия врачей и методы их лечения противозаконными и преступными, направленными на умышленное их умерщвление.

Оставалось еще целых три дня процесса, на котором должны быть заслушаны: обвинительное заключение Прокурора Союза ССР, выступление защиты, последнее слово каждого обвиняемого и вынесен приговор суда. Таким образом, предстояли еще три дня самой напряженной и ответственной работы судей, Прокурора, защиты и мучительных испытаний для подсудимых.

В своей обвинительной речи Прокурор А.Я.Вышинский подчеркнул, что впервые советскому суду приходится рассматривать дело о таких преступлениях и злодеяниях. Процесс до конца разоблачил природу "правотроцкистского блока" как наемной агентуры фашистских разведок.

"Бухарины и Рыковы, Ягоды и Булановы, Крестинские и Розенгольцы ... и другие - это та же "пятая колонна". ... Это один из отрядов фашистских провокаторов и поджигателей войны, действующих на международной арене" (СО. С.554).

"Обвиняемый Ягода подтвердил на суде, что убийство Кирова совершено по прямому решению "правотроцкистского блока", что это решение было осуществлено Ягодой, на которого была возложена эта позорная обязанность. И эту обязанность Ягода выполнил" (СО. С.597).

Ягода подтвердил на суде, что Рыков и Бухарин участвовали в принятии этого решения, что Енукидзе и Рыков принимали участие в заседании центра, где обсуждался вопрос об убийстве С.М.Кирова, и в обсуждении вопроса о его убийстве. Сейчас в точности установлено, что убийство товарища Кирова было совершено при ближайшем участии Ягоды. "Я считаю доказанным, - заявил Вышинский, - что убийство совершено при ближайшем участии Рыкова и Бухарина. По заданию их блока жертвами стали А.М.Горький, В.Р.Менжинский, В.В.Куйбышев и сын Горького - М.А.Пешков. Коварную роль в этом сыграли врачи-убийцы. Как видно, Ягода не просто убийца. Это убийца с гарантией на не разоблачение".

Последнее слово подсудимые произносили в том же порядке, что и давали показания на судебном расследовании. Почти все из них, за небольшим исключением, обращались к суду с просьбой оставить им жизнь и давали обещание искупить свою вину перед партией и советским народом.

Подсудимый Рыков в последнем слове сказал: "Я изменил Родине. Эта измена выразилась в сношениях с заклятыми врагами Советов, в ставке на поражение. В своей борьбе "правотроцкистский блок" использовал весь арсенал средств борьбы, которые когда-либо применялись заговорщическими организациями. Мы готовили государственный переворот, организовывали кулацкие восстания и террористические ячейки, применяли террористические методы борьбы" (СО. С.650).

"Я хочу использовать последнее слово для того, чтобы ... повлиять на тех моих бывших сторонников, которые до настоящего времени не арестованы и не разоружились ... чтобы они знали, что я всех, кто сохранился в моей памяти ... выдал, всех разоблачил. Я хочу, чтобы те, кто еще не разоблачен и не разоружился, чтобы они немедленно и открыто это сделали ... поняли, что разоружение ... дает какое-то облегчение, избавляет от того чудовищного груза, который вскрыт настоящим процессом. В этом разоружении у них единственное спасение" (СО. С.634).

Весьма длинным, путаным и крючкотворным было выступление с последним словом Бухарина. Он заявил, что "этот процесс, который в серии других процессов является заключительным, раскрывает все преступления, изменническую деятельность, исторический смысл и корень нашей борьбы против партии и Советского правительства" (СО. С.678).

"... Я признаю себя виновным в измене социалистической родине, в организации кулацких восстаний, в подготовке террористических актов, в подготовке заговора - "дворцового переворота" ... Я был руководителем, а не стрелочником контрреволюционного дела. Из этого вытекает, что я многих конкретных вещей мог не знать, что я их действительно не знал, но это ответственности моей не снимает.

... Я, однако, признаю себя виновным в злодейском плане расчленения СССР, ибо Троцкий договаривался насчет территориальных уступок, а я с троцкистами был в блоке" (СО. С.682).

"Часто объясняют раскаяние различными, совершенно вздорными вещами вроде тибетских порошков и т.п. Я про себя скажу, что в тюрьме, в которой я просидел около года, я работал, занимался, сохранил голову. Это есть фактическое опровержение всех небылиц и вздорных контрреволюционных россказней ...

Говорят о гипнозе. Но я на суде, на процессе вел и юридически свою защиту, ориентировался на месте, полемизировал и всякий, даже не особо опытный человек в соответствующих отделах медицины, должен будет признать, что гипноза вообще не может быть" (СО. С.687).

"Я буду теперь говорить о себе, о причинах своего раскаяния ... Около трех месяцев я запирался. Потом я стал давать показания. Причины тому заключаются в том, что в тюрьме я переоценил все свое прошлое ... Теперь ... мы разгромлены, разбиты, раскаялись в своих ужасных преступлениях ... И нужно быть Троцким, чтобы не разоружиться. Троцкий был главным мотором движения. И наиболее резкие установки - террор, разведка, расчленение СССР, вредительство - шли в первую очередь из его источника" (СО. С.689).

"... Я a priori могу предположить, что Троцкий и другие мои союзники по преступлениям и IV Интернационал ... будут пытаться защитить нас, и в частности меня. Я эту защиту отвергаю, ибо стою коленопреклоненным перед страной, перед партией, перед всем народом.

Чудовищность моих преступлений безмерна, особенно на новом этапе борьбы СССР. Пусть этот процесс будет последним тягчайшим уроком".

"С этим сознанием я жду приговора. Дело не в личных переживаниях раскаявшегося врага, а в расцвете СССР, в его международном значении", - заключил Бухарин.

Обвиняемый Левин сказал в своем последнем слове: "Тяжесть моих преступлений я переживал всегда, переживаю и теперь ... особенно, когда я узнал, каким преступником был Ягода уже в 1932 году, когда я узнал, в чьих интересах совершал свои преступления и на какой преступный путь бросил меня Ягода. Если бы не было Ягоды, я никогда бы не был преступником.

Умереть изощренной смертью, конечно, тяжело. Если вы, граждане судьи, найдете возможным согласиться с доводами моего защитника ... и дадите возможность мне остаток жизни посвятить своей Родине и искупить честной работой свои преступления ... то я прошу даровать мне жизнь" (СО. С.691).

Буланов, выступая с последним словом, сказал: "Если на минуту допустить, что заговор таких ... вождей осуществился ... если бы они действительно дорвались до власти (он имел в виду Бухарина, Рыкова, Ягоду. - Примеч. автора), то мне кажется, что Гитлер, которого образцом для себя считал Ягода, позеленел бы от зависти.

Тяжелы мои преступления, никакого оправдания у меня нет ... Мне особенно тяжело уходить из жизни с сознанием, что ты умираешь за неправое дело, из-за людей, физиономия которых, к сожалению поздно, но стала ясна мне" (СО. С.693).

"Мое падение началось тогда, - заявил Ягода, - когда Рыков ... предложил мне скрывать от партии свои правые взгляды. Был один Ягода - член партии, и стал другой Ягода - изменник Родины, заговорщик".

"... Я знаю свой приговор ... Я не хочу лицемерить и заявлять, что я хочу смерти ... Тяжело умереть с таким клеймом ... Я обращаюсь к суду с просьбой, если можно, простите" (СО. С.696).

12 марта в 21.25 вечера военная коллегия Верховного суда удалилась в совещательную комнату для вынесения приговора. Совещание длилось шесть с половиной часов и закончилось в 4.00 утра 13 марта 1938 года. Вынесенный приговор гласил:

Именем закона Союза Советских Социалистических Республик. Военная коллегия Верховного суда Союза ССР в составе: Председательствующего - Председателя военной коллегии Верховного Суда Союза ССР армвоенюриста В.В.Ульриха, членов: заместителя председателя военной коллегии верховного Суда Союза ССР корвоенюриста И.О.Матусевича и члена военной коллегии Верховного суда Союза ССР диввоенюриста Б.И.Ивлева, при секретаре - военном юристе 1 ранга А.А.Батнере, с участием государственного обвинителя - Прокурора Союза ССР тов. А.Я.Вышинского и членов Московской коллегии защитников т.т, И.Д.Брауде и Н.В.Коммодова - в открытом судебном заседании в г. Москве, 2-13 марта 1938 года рассмотрела дело по обвинению Н.И.Бухарина, А.М.Рыкова, Г.Г.Ягоды, Н.Н.Крестинского и других (всего 21 человек) в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-1а, 58-7, 58-9, 58-11 УК РСФСР, Иванова, Зубарева, Зеленского - предусмотренных также ст. 58-13 УК РСФСР.

Военная коллегия Верховного суда Союза ССР приговорила: 18 человек к высшей мере наказания - расстрелу с конфискацией всего личного имущества, Д.Д.Плетнева - к тюремному заключению, сроком на 25 лет, X.Г.Ракововского - к 20 годам и С.А.Бессонова - к 15 годам тюремного заключения.

На этом закончился процесс по делу антисоветского "правотроцкистского блока", длившийся десять дней. И нужно сказать и отдать должное, что до последнего момента все подсудимые вели себя и держались стойко и твердо, не сгибаясь под тяжестью предъявленных им обвинений. Они смело вступали в полемику с прокурором, доказывали свою правоту, сознавали свою вину, но готовы были идти на все, лишь бы в какой-то степени защитить свою былую честь и дела, которые они совершали до того, как связали свою судьбу с "правотроцкистским блоком".

Они правильно оценивали существо своего морального и политического падения и связывали его с изменником и предателем Троцким и двуличным "идеологом" Бухариным.

Подсудимые подтверждали, что к ним не было применено физического насилия в ходе следствия, а даже наоборот, некоторые из них, как, например, Бухарин, Бессонов, Крестинский, Раковский и другие, сами задавали излишнюю работу следственным органам, хотя при этом пользовались правом получения литературы и работы над своими научными трудами.

Самое главное, что никто из них не пытался делать заявления о каком-либо физическом или моральном давлении на них, в целях получения нужных следствию показаний. Даже на вопрос прокурора на процессе о том, имеют ли они заявления по тому или иному случаю, отвечали отрицательно. Если бы на них было какое-то давление, то несомненно, что такие обвиняемые, как Бухарин, Рыков, Ягода, Крестинский, знавшие хорошо юридическое право и выступавшие порой на процессе резко против Вышинского, не замедлили бы заявить об этом.

Зато Троцкий, нужно сказать, давал о себе знать из-за границы. Он много шумел в отношении этого и других процессов в Москве, заявляя, что судят его единомышленников за идеи. В своих публикациях он писал о Крестинском, Раковском, Розенгольце, давая им высокопарные характеристики и понося при этом Сталина. Он подчеркивал свою солидарность с ними, протестовал против судилищ и преследований в Советском Союзе.

Однако в это время и после звучал также и здравый смысл в заявлениях и высказываниях иностранных представителей о прошедших процессах и особенно о последнем. Так, американский журналист Уолтер Дюранти, присутствовавший на процессе, впоследствии писал в своей книге "Кремль и народ": "Это был, по существу, заключительный процесс, потому что к этому времени дело стало ясным: прокуратура овладела фактами и научилась распознавать врагов доморощенных и импортированных. Прежние колебания и сомнения теперь рассеялись, так как процессы один за другим (и в особенности, по-моему, процесс "генералов") постепенно восполнили картину, которая во время убийства Кирова была столь не ясной и хаотичной ...".

Последний московский процесс давал ответ не только на вопросы о том, кто убил Кирова и других видных советских и партийных деятелей, он поставил точку в деле ликвидации основ "пятой колонны" в Советском Союзе.

По этому поводу бывший американский посол в Москве Д.Э.Дэвис, когда Германия напала на СССР, писал: "В России не было так называемой "внутренней" агрессии, действовавшей согласованно с немецким вермахтом ... В России не оказалось судетских генлейнов, словацких тиссо, бельгийских дегрелей или норвежских квислингов. Все это фигурировало на процессах 1937-1938 годов, на которых я присутствовал лично, следя за их ходом ...

Теперь совершенно ясно, что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне. Оно основательно взялось за работу по очистке и освобождению страны от изменнических элементов. Все сомнения решились в пользу правительства.

В России 1941 года не оказалось представителей "пятой колонны" - они были расстреляны. Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены".

С этими выводами американского посла трудно не согласиться.



Добавлено в 11:43
Примечания:

1. Супруга Бухарина - А.М.Ларина (Лурье) впоследствии заявила, что по возвращении с Пленума Бухарин написал письмо "К будущему поколению руководителей партии" и попросил ее заучить его текст, а письмо уничтожить. В нем он бичевал НКВД и Сталина. 50 лет жена якобы держала в памяти это письмо до того, как его опубликовали. Сомнительно, было ли это письмо и не придумала ли его она сама. - Примеч. автора.
2. По данным Б.Локкарта, бывшего главы английской миссии в Москве. Троцкий сотрудничал с англичанами начиная с 1917 года, и оказывал им тогда активную помощь. - Примеч. автора.
3. Это указывает на то, что Бухарин, как и Троцкий, был английским агентом. - Примеч. автора.
4. Читатель, несомненно, заметил, что в этой главе дается более детальное изложение хода судебного процесса. Это делается специально для того. чтобы можно было полностью ознакомиться с материалами предварительного следствия, хода судебного разбирательства и вынести свое собственное мнение о виновности подсудимых.

Дискутировать с Солженицыным - задача неблагодарная. Взять, к примеру, пресловутый "Архипелаг ГУЛАГ". Этот "труд" содержит такое количество вранья, что приди кому в голову пунктуально опровергнуть каждую отдельно взятую ложь нобелевского лауреата, глядишь - получился бы в итоге фолиант, не уступающий по толщине оригиналу.

Однако вранье вранью рознь. Есть ложь грубая, сразу бросающаяся в глаза - к примеру, насчет десятков миллионов арестованных или 15 миллионов мужиков, высланных, якобы, во время коллективизации. Но встречается у Солженицына и ложь "изысканная", неочевидная, которую легко принять за правду, если не знать фактов. Об одной такой лжи и пойдет здесь речь.

"... именно тайна этого предательства отлично, тщательно сохранена британскими и американскими правительствами - воистину, последняя тайна Второй мировой войны или из последних. Много встречавшись с этими людьми в тюрьмах и лагерях, я четверть века поверить не мог бы, что общественность Запада ничего не знает об этой грандиозной по своим масштабам выдаче западными правительствами простых людей России на расправу и гибель. Только в 1973 г. (Sunday Oklahoman, 21 янв.) прорвалась публикацию Юлиуса Эпштейна, которому здесь я осмеливаюсь передать благодарность от массы погибших и от немногих живых. Напечатан разрозненный малый документ из скрываемого доныне многотомного дела о насильственной репатриации в Советский Союз. "Прожив 2 года в руках британских властей, в ложном чувстве безопасности, русские были застигнуты врасплох, они даже не поняли, что их репатриируют ... Это были, главным образом, простые крестьяне с горькой личной обидой против большевиков". Английские же власти поступили с ними "как с военными преступниками: помимо их воли передали в руки тех, от кого нельзя ждать правого суда". Они и были все отправлены на Архипелаг уничтожаться".

Душераздирающее зрелище. "Горько обиженные большевиками", "простые крестьяне" наивно доверились англичанам - исключительно по простоте душевной, надо полагать - и на тебе: вероломно выданы кровожадным чекистам на неправедный суд и расправу. Однако не спешите оплакивать их печальную судьбу. Чтобы разобраться с этим эпизодом, следует, хотя бы вкратце, вспомнить историю послевоенной репатриации советских граждан, оказавшихся в руках "союзников".

В октябре 1944 г. было создано Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. Возглавил его генерал-полковник Ф.И.Голиков, бывший начальник Разведуправления Красной Армии. Задача, поставленная перед этим ведомством, состояла в полной репатриации оказавшихся за границей советских граждан - военнопленных, гражданских лиц, угнанных на принудительные работы в Германию и другие страны, а также отступивших с немецкими войсками пособников оккупантов.

С самого начала Управление столкнулось с трудностями и сложностями. Вызвано это было тем, что союзники, мягко говоря, без энтузиазма отнеслись к идее полной репатриации советских граждан и чинили всевозможные препятствия. Вот, к примеру, цитата из сводки от 10 ноября 1944 г.:

"При отправке 31.10 из Ливерпуля в Мурманск транспортов с репатриированными сов. гражданами англичане не доставили и не догрузили на корабли 260 сов. граждан. Из намечавшихся к отправке 10167 чел. (о чем Британское Посольство официально заявило) прибыло и принято в Мурманске 9907 чел. Англичанами не были отправлены 12 человек изменников Родины. Кроме того, были задержаны отдельные лица из числа военнопленных, которые настойчиво просили отправить их с первым транспортом, а также изъяты граждане по национальности: литовцы, латыши, эстонцы уроженцы Западной Белоруссии и Западной Украины под предлогом, что они не являются советскими подданными ..."1.

Тем не менее, 11 февраля 1945 г. на Крымской конференции глав правительств СССР, США и Великобритании были заключены соглашения относительно возвращения на Родину освобожденных войсками США и Великобритании советских граждан, а также возвращения военнопленных и гражданских лиц США и Великобритании, освобожденных Красной Армией. В этих соглашениях был закреплен принцип обязательной репатриации всех советских граждан.

После капитуляции Германии встал вопрос о передаче перемещенных лиц непосредственно через линию соприкосновения союзных и советских войск. По этому поводу в мае 1945 г. состоялись переговоры в германском городе Галле. Как ни артачился возглавлявший делегацию союзников американский генерал Р.В.Баркер, пришлось ему 22 мая подписать документ, согласно которому должна была состояться обязательная репатриация всех советских граждан, как "восточников" (т.е. проживавших в границах СССР до 17 сентября 1939 г.), так и "западников" (жителей Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии)2.

Но не тут то было. Несмотря на подписанное соглашение, союзники применяли насильственную репатриацию лишь к "восточникам", передавая советским властям летом 1945 года власовцев, казаков атаманов Краснова и Шкуро, "легионеров" из туркестанского, армянского, грузинского легионов и прочих подобных формирований. Однако ни одного бандеровца, ни одного солдата украинской дивизии СС "Галичина", ни одного служившего в немецкой армии и легионах литовца, латыша или эстонца выдано не было3.

А на что, собственно, рассчитывали власовцы и другие "борцы за свободу", ища убежища у западных союзников СССР? Как следует из сохранившихся в архивах объяснительных записок репатриантов, большинство власовцев, казаков, "легионеров" и прочих "восточников", служивших немцам, совершенно не предвидело, что англо-американцы будут насильно передавать их советским властям. В их среде царило убеждение, что скоро Англия и США начнут войну против СССР, и они понадобятся англо-американцам в этой войне4.

Однако тут они сильно просчитались. В то время США и Великобритания все еще нуждались в союзе со Сталиным. Чтобы обеспечить вступление СССР в войну против Японии, англичане и американцы готовы были пожертвовать какой-то частью своих потенциальных холуев. Естественно, наименее ценной. "Западников" - будущих "лесных братьев" - следовало поберечь, вот и выдавали понемногу власовцев да казаков, чтобы усыпить подозрения Советского Союза.

Надо сказать, что если насильственная репатриация советских граждан-"восточников" из американской зоны оккупации Германии и Австрии носила достаточно широкий размах, то в английской зоне она была весьма ограниченный. Офицер советской репатриационной миссии в английской зоне оккупации Германии А.И.Брюханов так охарактеризовал это различие:

"Прожженные английские политиканы, видимо, еще до окончания войны смекнули, что перемещенные лица им пригодятся, и с самого начала взяли курс на срыв репатриации. Американцы же в первое время после встречи на Эльбе соблюдали принятые на себя обязательства. Не мудрствующие лукаво фронтовые офицеры передавали Советской стране как честных граждан, стремившихся на Родину, так и подлежащих суду головорезов-изменников. Но это продолжалось очень недолго"5.

Действительно, "это" продолжалось очень недолго. Стоило Японии капитулировать, как представители "цивилизованного мира" в очередной раз наглядно показали, что выполняют подписанные ими договора лишь до тех пор, пока им это выгодно.

С осени 1945 г. западные власти фактически распространили принцип добровольности репатриации и на "восточников". Насильственная передача Советскому Союзу советских граждан, за исключением лиц, отнесенных к категории военных преступников, прекратилась. С марта же 1946 г. бывшие союзники окончательно перестали оказывать какое-либо содействие СССР в репатриации советских граждан.

Однако военных преступников, хоть и далеко не всех, англичане и американцы все-таки выдавали Советскому Союзу. Даже после начала "холодной войны".

Теперь пора вернуться к эпизоду с "простыми крестьянами". В процитированном отрывке ясно сказано, что эти люди пробыли в руках англичан два года. Следовательно, они были переданы советским властям во второй половине 1946 г. или в 1947 г., т.е. уже в период "холодной войны", когда бывшие союзники никого, кроме военных преступников, насильно не выдавали. Значит, официальные представители СССР предъявили доказательства, что эти люди являются военными преступниками. Причем- в документах Управления Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации постоянно говорится, что бывшие союзники не выдают военных преступников из-за недостаточной, по их мнению, обоснованности отнесения этих лиц к такой категории6. В данном же случае сомнений в "обоснованности" у англичан не было.

Надо полагать, эти граждане вымещали свою "горькую обиду на большевиков", участвуя в карательных операциях, расстреливая семьи партизан и сжигая деревни. Британским властям поневоле пришлось выдать "простых крестьян" Советскому Союзу: английским обывателям еще не успели разъяснить, что СССР - "империя зла". Укрывательство лиц, участвовавших в фашистском геноциде, вызвало бы у них, как минимум, недоумение.

Зато политически подкованный Солженицын называет это "предательством" и предлагает посочувствовать героям зондеркоманд. Впрочем, чего еще ждать от человека, мечтавшего во время отсидки в лагере, чтобы американцы сбросили на его родную страну атомную бомбу.


Примечания:  

1. В.Н.Земсков. Рождение "второй эмиграции" (1944-1952) // Социологические исследования. 1991, №4. С.5. 
2. Там же. С.6.
3. Там же.
4. Там же.
5. Брюханов А.И. Вот как это было: О работе миссии по репатриации советских граждан. Воспоминания советского офицера. М, 1958. С.181.
6. В.Н.Земсков. Рождение "второй эмиграции" (1944-1952) // Социологические исследования. 1991, №4. С.12.

http://burkina-faso.narod.ru

Голод и «репрессии» на Украине 1932-1933 гг.

Честно говоря, уже изрядно надоели постоянно муссируемые мифы «голодомора», пропагандируемые не только людьми, мягко говоря, не владеющими информацией, но и государственными служащими высокого ранга, а то и облеченных погонами, которые ОБЯЗАНЫ знать правду. Судя по всему, они ее знают, поскольку все документы находятся в архивах, к которым означенные личности имеют доступ. А нам просто врут. А если не знают, тогда стоит поднять вопрос о профессиональной пригодности этих госслужащих, кормящихся за наш с вами счет.

Что касается периода голода 1932-33 годов, упорно именуемой официозной украинской пропагандой «голодомором», то одним из наиболее распространенных мифов являются тотальные репрессии по отношению к сельскому населению, которое чуть ли не взбунтовалось против государственной политики хлебозаготовок, так что пришлось проводить тотальные зачистки «карательными» подразделениями ОГПУ – НКВД.

При этом, несмотря на то, что публикаций непосредственно по голоду – более чем достаточно (качество этих публикаций – это отдельная песня), очень мало публикаций, исследующих деятельность органов госбезопасности в этот период [1], особенно по Украине. Между тем, деятельность органов госбезопасности УССР на этот период должна была быть четко увязанной с голодом, что, кстати, однозначно видно при анализе документов из фонда 42 Государственного архива Службы безопасности Украины [2].

Большинство материалов по данному периоду должны были проходить по линии Секретно-политического отдела (СПО) ГПУ. Действительно, в архивах есть документ, содержащий данные об арестованных ГПУ УССР по операции на селе по линии СПО на 1 января 1933 г. [3]. Согласно этим документам, за период с начала операции по 01.01.1933 было арестовано 19224 человека [3], однако подсчеты Никольского дают несколько отличную цифру – 19347 [4]. Из них 8145 – по групповым делам.

Согласно документальных данных арестовано было:
Разворовывание и разбазаривание– 6396 (33%)
Антисоветская агитация – 6196 (31,9%)
Саботаж и сопротивление хлебозаготовкам – 2838 (14,6%)
Участие в кулаческих повстанческих организациях – 844 (4,6%)
Церковно-сектанская контрреволюция – 738 (3,8%)
Вредительство в колхозах – 451 (2,3%)
Террор и поджоги – 400 (2,1%)
Искривления в работе соваппарата – 322 (1,7%)
Побеги из ссылок – 322 (1,7%)
Украинская контрреволюция – 294 (1,5%)
Разворовывание колхозного имущества – 267 (1,4%)
Массовые выступления – 19 (0,1%)
Другие – 310 (1,3%)

Таким образом, миф о массовых крестьянских восстаниях не выдерживает никакой критики, даже если учитывать вместе массовые выступления и повстанческие организации (интересно, а какая часть из них была непосредственно связанна с политикой на селе, а какая – с диверсионной деятельностью заграничных спецслужб и контрреволюционных организаций), то арестованные по ним составляют менее 5%.

Более того, треть всех дел относится к банальнейшему бардаку, творившемуся на селе (разворовывание и разбазаривание), и относить эти дела к политике хлебозаготовок может ну очень пристрастный человек. С другой стороны, руководство государства этот бардак расценивало как серьезное государственное преступление и разбиралось с ним соответственно.

Фактически же непосредственно к политике на селе относится саботаж и сопротивления хлебозаготовкам, вредительство, террор и поджоги (в сумме 19% всех арестованных).

Отдельно нужно отметить около трети арестов «за длинный язык» (антисоветская агитация).

Вот такие реальные цифры «массовых карательных акций».

Интересно, что среди арестованных кулаки составляли 3232 человека (16,8%), а большинство было – середняки и рядовые колхозники (4586 (23,9%) и 4212 (21,9%) соответственно), также 670 человек (3,5%) составляли бедняки. Из оставшихя около 44% подавляющее большинство составляют государственные служащие, руководители и работники хозяйств и т.д. (за исключением 183 (1%) служителей религиозных культов). Так же интересно, что из оставшихся арестованных лиц 9,4% составляют завхозы, кладовщики, бухгалтера и учетчики – понятно, за что.

Кстати, по подсчетам Никольского [5], среди арестованных колхозников 21,1% составляло руководство и члены правлений колхозов и 21,9% – уже упоминавшиеся завхозы, кладовщики, бухгалтера и учетчики. Т.е., почти половина арестованных – управленческое звено. Вот такие вот тогда были «специалисты» на селе с точки зрения государственной политики и управления. Понятное дело, почему в те времена достаточно быстро устранялся управленческий бардак и невыполнение должностных обязанностей, и кто были эти «невинно репрессированные».

Среди арестованных имели «контрреволюционное прошлое» 3871 человек (20,1%), из них 62% – бывшие кулаки. То есть, параллельно проводилась «чистка» села от потенциальных противников власти.

Таким образом, операция на селе по линии СПО была четко ориентирована на лиц, препятствующих выполнению правительственных решений и постановлений – ничего предосудительного или «геноцидно-репрессивного» в этом нет – рядовая, можно сказать, рутинная работа любой спецслужбы любого государства.

Однако, следует отметить, что аресты в связи с политикой на селе были не только по лини СПО. Также они шли по Экономического управления (ЭКУ). Например, в справке об арестованных областными ГПУ за период 01.07 – 01.11 1932 г. [5] количество арестов по линии СПО составляло 23,5%, а по линии ЭКУ – 24,7% (экономическая контрреволюция, вредительство в колхозах и совхозах, разворовывание социалистического имущества, спекуляция). Однако реальная статистика, какая часть арестов по линии ЭКУ была связана с операцией на селе, отсутствует. Так что число арестованных в 1932 г. в связи с политикой на селе по линии ГПУ объективно выше приведенной цифры около 19 тыс. человек. Однако при этом нужно учитывать, что по линии ЭКУ шли аресты, в основном, не связанные с «политикой», а за банальнейшую уголовщину и бардак.

И так, это были арестованные. Однако есть и статистика привлеченных к ответственности. Согласно справке о привлеченных к ответственности по делам, связанным с хлебозаготовкам, открытыми органами ГПУ УССР и милицией за август – ноябрь 1932 гг. [6]. Всего привлечено к ответственности было 21197 человек, а основная масса привлеченных (67,7%) была в ноябре месяце, что было связанно с «оргвыводами» по факту срыва хлебозаготовок. 

Картина следующая: 
Разворовывание, разбазаривание и укрытие хлеба – 6940 (32,7%)
Агитация – 6449 (30,4%)
Спекуляция – 3715 (17,5%)
Сопротивления вывозу хлеба – 2022 (9,5%)
Террор и поджоги – 441 (2,2%)
Вредительство – 348 (1,7%)
Прочее (неопределяется) – 1282 (6,0%)

Таким образом, подавляющая часть осужденных – опять же, за банальнейший бардак и уголовщину, за которые дают срок в любом государстве. И ни к каким «геноцидо-репрессиям» это не относится. Особенно показательны осуждения за спекуляцию, показывающие уровень сознательности населения – в стране голод, а есть еще особи, на этом наживающиеся.

Фактически же непосредственно к политике на селе относится сопротивление вывозу хлеба, вредительство, террор и поджоги (13,4%), реально же этот процент выше, поскольку сюда можно отнести и укрытие хлеба (часть из первого пункта), и часть из последнего пункта (неопределенные). Фактически, скорее всего при детальной оценке будет получена та же цифра, что и по арестованным – 19% всех привлеченных.

Ну и около трети было привлечено «за длинный язык» (агитация).

Кроме того, 1880 (8,8%) привлеченных к ответственности были из категории руководящих работников сельского хозяйства, из них 57,8% – главы и члены правлений колхозов.

Дела осужденных рассматривались как судебными, так и внесудебными органами. При этом, на «тройки» и Особое совещание (ОСО) при ГПУ УССР за август – ноябрь 1932 г. было передано дела на 1108 человек [7]. Из них 40% было осуждено на ссылку, а расстреляно 31 человек (2,8%), прочие в подавляющем большинстве получили различные сроки концлагерей (3, 5 и 10 лет). Из этих дел 496 человек было осуждено за агитацию, 466 – спекуляцию и 146 – разворовывание и укрытие хлеба [8]. То есть – та же картина, репрессировали в основном за экономические преступления.

По данным Никольского [9] за тот же период на открытое рассмотрение от внесудебных органов было передано в суды Наркомата юстиции дела на 4857 человек. 

Из них:
Разворовывание хлеба – 2464 (50,7%)
Спекуляция – 1240 (25,5%)
Агитация – 781 (16,1%)
Террор – 270 (5,6%)
Вредительство – 102 (2,1%)

Кроме того, на 1 декабря 1932 г. под следствием по делам в связи с политикой на селе находилось 13558 человек [8] (это объясняется тем, что большая часть арестованных была в ноябре и их дела не были рассмотрены – шло следствие).

Аресты производили также и органы НКВД (милиция). В основном аресты были за разворовывание, разбазаривание и укрытие хлеба (10863) и спекуляцию (2033), при этом динамика арестов органами НКВД была стабильной [10], без «пиков», как это наблюдается для ГПУ в ноябре. По подсчетам Никольского [11] всего органами ГПУ и НКВД в связи с политикой на селе было привлечено к ответственности 34093 человека.

Если рассматривать картину в целом по судам Наркомата юстиции, то ими всего было осуждено за период августа-ноября 1932 г. 16781 человек [12]. Из них 11730 (69,9%) человек получили различные сроки концлагерей, а 3682 (21,9%) – принудительные работы по мету жительства. Расстреляно было 582 человека (3,5%).

Кстати, наблюдаются интересные подробности работы судебных и внесудебных органов – репрессировали в основном за экономические преступления, непосредственно в связи сопротивлением властям было 7,8% осужденных. И те и те рассматривали экономические преступления, но дела за агитацию и сопротивлению вывозу хлеба рассматривали по удельному весу больше внесудебные органы. При чем реальные антигосударственные уголовные преступления (террор и саботаж) рассматривались в суде. Суды выносили смертные приговоры чаще, а внесудебные органы присуждали к ссылке, что не делалось судами.

По 1933 году данных на порядок меньше. Известно, что за весь 1933 год по УССР по постановлениям ОГПУ СССР и ГПУ УССР было расстреляно 1141 человек [13]. Из них по подсчетам Никольского [14] в связи с политикой на селе расстреляно 438 человек.

Однако приведенные данные по 1932 году уже дают целостную картину.

Таким образом, четко видно, что в 1932 году большая часть репрессий на селе сводилась к борьбе с экономическими преступлениями и бардаком. Реально же в связи с сопротивлением государственной политике на селе репрессировано около пятой части из общего числа. Поэтому можно согласиться с выводами Никольского [15] только отчасти – органы госбезопасности боролись, прежде всего, с бардаком, экономическими преступлениями и преступлениями по должности, а также проводилась операция против фактических и потенциальных противников власти, которая сопровождалась социальной «чисткой». Тезис о массовом подавлении сопротивления изъятию продуктов в связи с хлебозаготовками притянут за уши.


Николай Назаров


Литература:

1. Володимир Нікольский. Репресивна діяльність органів ГПУ під час голодомору в УРСР (1932 – 1933) // З архівів ВУЧК – ГПУ – НКВД – КГБ – 2001, № 2 (17). – с. 477. (далее – Никольский).
2. Там же. – с. 478.
3. Государственный архив Службы безопасности Украины. – Ф.42. – Д.9. – Л. 210. (далее – ГА СБУ).
4. Никольский. – с. 479.
5. Никольский. – с. 480.
5. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.9. – Л. 111.
6. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.9. – Л. 52.
7. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.9. – Л. 53.
8. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.9. – Л. 54.
9. Никольский. – с. 486 – 487.
10. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.9. – Л. 55.
11. Никольский. – с. 487.
12. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.9. – Л. 57.
13. ГА СБУ. – Ф.42. – Д.12. – Л. 49.
14. Никольский. – с. 490.
15. Никольский. – с. 494.

Верховный Суд выразил волю народа

Как только на предприятиях Москвы, Ленинграда и многих других городов стало известно о приговоре Верховного Суда СССР по делу антисоветского троцкистского центра, рабочие ночных смен стали собираться на летучие митинги. Повсюду приговор над фашистскими наемниками встречен с глубоким удовлетворением. Верховный Суд выразил волю миллионов - единодушно заявляют рабочие в своих резолюциях.

СУД НАРОДНЫЙ

Ночь. На заводах, на фабриках, на электростанциях, на шахтах метро, всюду, где бодрствуют ночные смены, люди полны ожиданием. Они уверены в том, что воля их будет выполнена, что приговор народа судьи услышали, что убийц, поджигателей, диверсантов постигнет жестокая кара. Но они ждут конца судебного заседания, чтобы снова и снова убедиться в том, что враг обезврежен и меч правосудия поразил его в самое сердце.
На заводе "Динамо" весть о приговоре птицей облетела цеха, люди прерывали ночной свой обед, а те, кто продолжал работать, теперь остановили станки. Тишина воцарилась в цехах.
Ровно через пять минут после того, как здесь узнали о приговоре, 300 рабочих ночной смены из электрического цеха, третьего механо-заготовительного и других цехов собрались на свободной площадке у конторы мастера. Митинг открыл дежурный по завкому Куликов. Слово для сообщения взял парторг первого механо-заготовительного цеха Линович. Сотни глаз были устремлены на него.
Он говорил коротко, он сообщил, что вот сейчас, буквально несколько минут назад, окончился суд, длившийся семь долгих дней. Воля народная выполнена. Приговор вынесен. Гнездо заговорщиков, убийц и поджигателей разгромлено.
Слово взял рабочий третьего механо-заготовительного цеха Алешин. Речь его была спокойна, каждое слово исполнено удовлетворением. Он производил впечатление человека, облегченно вздохнувшего после долгих дней тревоги и напряжения. Итак, враг, пойманный на месте преступления, обезоружен, разбит, повержен во прах.
- Я долго ждал приговора. Теперь спокойно иду к станку. Воля наша, товарищи, выполнена.
Рабочий Седов из сварочного цеха говорил горячо, словно не остыли еще в груди волнение и ярость последних дней. Он взывал к товарищам, он требовал от них зоркости, он призывал быть бдительными и настороженными, чтобы во-время обнаружить в своей среде волка, притворившегося овцой.
Последним взял слово инженер из механо-заготовительного отделения Шлессер. Он заявил, что суд внял голосу миллионных масс. Приговор советского суда выполнил волю не только народов Советского Союза, но и пролетариев всего мира, возмущенных злодеяниями троцкистской банды.
В принятой митингом резолюции рабочие ночных смен завода "Динамо" пишут:
- С большим удовлетворением встретили мы приговор суда. Этот приговор - воля миллионов, его писала вся страна. Судебный процесс вскрыл преступные связи Рыкова, Бухарина, Угланова с агентами фашизма, контрреволюционными троцкистами. Эта мразь также вела активную антисоветскую работу, помогала бандиту Троцкому и его хозяевам - германским и японским фашистам. На скамью подсудимых, вслед за троцкистами должны сесть и эти господа из лагеря правых. Они заслуживают не меньшей кары. Мы не успокоимся до тех пор, пока на советской земле останется хоть один предатель.


РЕЗОЛЮЦИЯ ПРИНЯТА ЕДИНОГЛАСНО

Глубокая ночь.

Рабочие ночной смены Московского шарикоподшипникового завода им. Кагановича расходятся по цехам. Начинаются митинги, посвященные вынесению приговора по делу антисоветского троцкистского центра. - Приговор вынесен, - говорит штамповщик кузнечного цеха т. Еремин. - Это - справедливый приговор, это - приговор народа. Но сейчас, когда презренная банда понесла заслуженную кару, мы не можем на этом успокоиться. Мы требуем немедленного предания суду правых - Бухарина, Рыкова, Угланова, - всех тех, кто разоблачен закончившимся сегодня процессом.
В шлифовальном цехе выступает старая работница Шабанова.
- Суд вынес свой приговор, - говорит она. - Это - наш приговор. И мы будем работать еще лучше, еще четче, еще энергичнее, чтобы поняли все, как крепка наша страна...
Делегатка Чрезвычайного XVII Всероссийского С'езда Советов орденоноска Пичугина говорит:
- В приговоре слышен мощный голос страны, всего народа. Пусть же и другие враги, еще не разоблаченные, вслушаются в этот голос, поймут, какая у нас сила, увидят, как тщетны все их попытки задержать наш рост.
Звучат гневные голоса рабочих, работниц, молодых, старых. Вспоминают о жертвах гнусной деятельности троцкистской банды.
Стрелка часов приближается к четырем. Кончается перерыв. Пора итти к станкам. Зачитывается резолюция:
- Сейчас, когда Военная коллегия Верховного суда вынесла свой суровый приговор банде наемных убийц, шпионов и диверсантов, мы снова и снова присоединяем свой голос к мощному голосу советского народа: уничтожить троцкистскую нечисть, раздавить озверелых врагов народа.
Лес рук поднимается в цехах. Среди 4.000 рабочих нет ни одного, голосующего против. Нет ни одного воздержавшегося. Резолюция принята единогласно.

НЕТ И НЕ БУДЕТ ПОЩАДЫ ВРАГАМ

(Из резолюции рабочих Кировского завода)
(Принято на собраниях утренних смен Кировского завода 30 января, до начала работы.)

ЛЕНИНГРАД. (По телефону).
Верховный суд СССР вынес свой справедливый приговор банде тягчайших преступников, изменников родины. Приговор советского суда служит грозным предостережением всем тем, кто точит меч против могучей социалистической родины. Врагам советского народа, врагам социализма нет и не будет пощады. Пусть это раз и навсегда запомнят фашистские варвары. Несокрушимой стеной мы сплочены вокруг товарища Сталина и его верных соратников. Советский народ хранит их драгоценные жизни, как зеницу ока, как знамя на поле битвы.
Мы обязуемся удесятерить революционную бдительность, чтобы вместе с верным стражем пролетарской диктатуры - НКВД - до конца очистить советскую землю от копошащихся кое-где предателей и гадов.
30-тысячный коллектив кировцев заверяет товарища Сталина, заверяет партию и правительство, что сделает все для того, чтобы умножить богатства, усилить могущество и укрепить обороноспособность СССР. Мы сделаем все для того, чтобы враг, откуда бы он ни посмел посягнуть на наши социалистические завоевания, сломал себе шею.
Да здравствует могучая социалистическая родина! Да здравствует ведущая нас по пути социалистических побед ленинско-сталинская партия! Да здравствует родной и любимый отец, учитель и друг Иосиф Виссарионович Сталин!

ОБЕЩАЕМ ПАРТИИ

(Из резолюции рабочих завода "Большевик")

(По телефону). ЛЕНИНГРАД, 30 января, 5 часов утра.
Мы, рабочие, инженерно-технические работники и служащие ночных смен завода "Большевик", заслушав сообщение о приговоре по делу антисоветского троцкистского центра, единодушно одобряем справедливый приговор суда, применившего к убийцам, шпионам и диверсантам высшую меру наказания - расстрел.
В ответ на преступные действия гнусных агентов международного фашизма из шайки кровавого пса, врага народа Троцкого мы удесятерим революционную классовую бдительность. Заверяем ЦК партии и нашего любимого вождя товарища Сталина, что на все вылазки предателей-троцкистов ответим сокрушительным отпором. Будем неустанно крепить мощь и оборону СССР.

Я АПЛОДИРУЮ ПРOЛЕТАРСКОМУ СУДУ

Е.П.КОРЧАГИНА-АЛЕКСАНДРОВСКАЯ. ЛЕНИНГРАД. Передано по телефону.
Государственный обвинитель обвинял не один. Рядом с ним, как призраки, стояли, требуя возмездия, погибшие и искалеченные жертвы жестоких преступлений троцкистских убийц. Голосом прокурора говорил народ, требовавший смерти тягчайшим преступникам.
И вот приговор вынесен. Выполнена воля народа. В дни процесса я жила в Москве. Я с нетерпением ожидала утренних газет, а когда начинала читать их, в горле сохло, руки холодели от ужаса. Я не смогла побывать на суде. Не знаю, выдержало ли бы мое сердце, если бы мне пришлось слушать циничные, наглые признания троцкистских подлецов. Казалось, что перед судом были не люди, а кровожадные звери в костюмах людей.
Когда мне сообщили о приговоре суда, вместе со своими близкими я аплодировала пролетарским судьям.

СПАСИБО ПРОЛЕТАРСКОМУ СУДУ

Василий ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ

Как колокол набатный, прогудела
Страна, от возмущения дрожа.
Спасибо вам, бойцы Наркомвнудела,
Республики великой сторожа!
Предателей блудливая порода
Грозить не будет жизни и труду.
От всей души советского народа
Спасибо пролетарскому суду!

ОНИ ПОЛУЧИЛИ ПО ЗАСЛУГАМ

Герои Советского Союза: А.ЛЯПИДЕВСКИЙ, В.МОЛОКОВ, И.ДОРОНИН, М.ВОДОПЬЯНОВ.

Закончился судебный процесс диверсантов, террористов, шпионов, поджигателей, убийц, подлых изменников и продавцов родины, агентов врага народа Троцкого, агентов гестапо и японской разведки.
Все дни процесса трудящиеся нашей дорогой цветущей родины с напряженным вниманием следили за судебным разбирательством. Какие жуткие картины вставали перед нашими глазами, когда эти бандиты перечисляли все свои отвратительные, вопиющие преступления.
Прокурор Союза ССР тов. А.Я. Вышинский в своей речи, насыщенной неопровержимыми фактами, выразил волю всего народа. В бурных аплодисментах зала утонули заключительные слова прокурора:
"Я не один! Пусть жертвы погребены, но они стоят здесь рядом со мною, указывая на эту скамью подсудимых, на вас, подсудимые, своими страшными руками, истлевшими в могилах, куда вы их отправили!.."
Мы приветствуем решение пролетарского суда. Расправившись с врагами, мы должны помнить, что осколки разбитого вдребезги могут еще себя проявить. Не все негодяи выловлены. Выше бдительность, товарищи!

МЫ СУМЕЕМ РАСПОЗНАВАТЬ ВРАГОВ НАРОДА

Машинисты-орденоносцы ДВОРАКОВСКИЙ, ОНИКЕЕНКО.
Машинисты-стахановцы ПЕРЕВОЗЧИКОВ, КУДЖАЛА, ЛАЗУРИК, КОВАЛЬЧУК.

Ст. Дарница, Юго-Западной дороги, Паровозное депо. 5 часов утра 30 января. (Передано по телефону).
Только-что узнали о приговоре Верховного суда. Приветствуем решение Военной коллегии, выполнившей волю народа. Эти злодеи, делавшие ставку на поражение СССР в грядущую войну с фашизмом, стремились развалить наш социалистический транспорт. На нашей Юго-Западной дороге и в нашем депо Дарница троцкисты Лившиц, Зорин и другие немало навредили. Они срывали выполнение приказов наркома, в частности специальный приказ о нашем депо. Они выводили из строя паровозы, всячески тормозили ремонт и проводили другие вредительские действия. Теперь они разоблачены, и мы, рабочие, партийные и беспартийные, многому научились. Теперь мы лучше сумеем распознавать врагов народа.
Очередь занять скамью подсудимых за подлыми изменниками правыми - Бухариным, Рыковым и их сподвижниками.

ПОМОЩЬ ЖЕРТВАМ ТРОЦКИСТСКИХ ДИВЕРСАНТОВ

(Беседа с народным комиссаром социального обеспечения РСФСР т. Наговицыным).

Подлой рукой троцкистских диверсантов были убиты и искалечены десятки честных и преданных нашей родине людей - рабочих, работниц, красноармейцев. Организуя взрывы на заводах, обвалы на шахтах, крушения воинских эшелонов, фашистские выродки пытались не только подорвать обороноспособность страны, но и вызвать в стране недовольство советской властью.
Чудовищные провокации не удались. Суд сорвал с убийц кровавые маски. Суд выполнил волю народа, убрав с нашего пути банду оголтелых врагов.
Но троцкистским диверсантам удалось обездолить десятки советских семей. Судебное следствие в деталях установило последствия диверсионных актов, совершенных на различных предприятиях страны. Наша задача ныне - помочь жертвам диверсий, обеспечить наилучшие санаторно-лечебные условия для раненых, поддержать семьи убитых, воспитать сирот.
Нами получены сведения об огромной помощи, оказанной жертвам троцкистских диверсий фабрично-заводскими организациями. Так, Воскресенский химкомбинат выделил около 40.000 рублей для выдачи единовременных пособий семьям 17 убитых рабочих. Семья рабочего Ахмета Гайнулина, убитого при обвале стены, получила, например, 5.000 рублей, семья другого убитого рабочего Н. Туктарова - 4.000 рублей, семье убитой работницы Сакины Ярулиной выдано 3.000 рублей и т.д.
Помощь рабочим семьям в первую очередь оказана профсоюзными организациями и органами социального страхования. Наркомату социального обеспечения предстоит другая задача - помочь раненым красноармейцам, а также семьям убитых при диверсиях бойцов.
Органы социального обеспечения в течение многих лет оказывают помощь бойцам Красной армии, потерявшим трудоспособность в результате пограничных столкновений, спровоцированных нашими врагами. В тех случаях, когда красноармейцы или командиры погибали на своем посту, проявляя особую самоотверженность и храбрость, нами назначались их семьям персональные пенсии в повышенном размере. Такие пенсии, например, выданы семьям дальневосточных героев - бойцов ОКДВА Лагоды и Баранова.
Органы социального обеспечения помогут и жертвам троцкистских диверсий. Кроме денежных средств, выделяются бесплатно протезы, путевки в санатории и на курорты и т.д. Инвалидам предоставляется возможность бесплатно изучить более легкую профессию.
Семьям красноармейцев, погибших при троцкистских диверсиях, нами оказывается и будет оказываться самая срочная помощь, при чем пенсии будут выдаваться им в таком же повышенном размере, в каком выдавались они семьям погибших героев-пограничников.
Народный комиссариат социального обеспечения предпринимает широкую проверку проведенных на местах конкретных мероприятий по оказанию помощи жертвам троцкистских диверсий.

ГРОЗНЫЙ ГОЛОС МИЛЛИОНОВ

Из резолюции рабочих ночных смен завода №22.

С величайшим удовлетворением встретили мы приговор Военной коллегии Верховного суда по делу троцкистского антисоветского центра. Речь прокурора т. Вышинского на суде - это наша речь, это мощный и грозный голос нашей страны. Приговор Военной коллегии - это наш приговор, это - воля, это - решение всего 170-миллионного народа страны победившего социализма.
Раздавить змеиное троцкистское гнездо! Раздавить подлейших из подлых на земном шаре! Только таким могло быть наше решение. Троцкистская шайка капиталистических реставраторов годами, десятилетиями боролась против великой партии Ленина-Сталина. Это они в годы царизма продавали нашу большевистскую партию. Это они, шайка бандитов, под маской революционеров боролись против великой социалистической революции в СССР. Это они, трижды проклятые гадины, со своей теорией о невозможности победы социализма в одной стране, пытались сеять панику и недоверие к нашей любимой большевистской партии, к ее великим вождям Ленину и Сталину.
Бессильная в своей злобе, жалкая кучка бандитов! Они убили пламенного трибуна революции Сергея Мироновича Кирова. Готовили покушение на нашего родного великого Сталина и его соратников. Убивали и калечили рабочих и красноармейцев. Изменники родины пытались восстановить капитализм в нашей стране, в союзе и под руководством фашистской Германии и Японии торговали нашей родиной, хотели превратить нашу могучую социалистическую державу в колонию фашистских государств, а трудящихся нашей страны - в колониальных рабов. Они стали шпионами, диверсантами, вредителями и террористами.
Троцкистская гадина раздавлена. Грозные волны народного гнева и ненависти снесут с лица земли и правых отщепенцев. Под руководством партии большевиков, под руководством великого Сталина мы пойдем к новым победам коммунизма. Пусть знают хозяева троцкистской банды, фашистские правители Германии и Японии, что свободные народы великого Советского Союза, построившие социализм в жестоких боях против всех врагов трудящихся, создали такую неприступную крепость, о которую разобьется мутная волна фашизма.

ДАДИМ ЛУЧШИЕ В МИРЕ САМОЛЕТЫ

Из резолюции митингов ночных смен завода им. Менжинского.

Мы, рабочие ночных смен завода им. Менжинского, с великой радостью узнали о приговоре Военной коллегии Верховного суда над бандой троцкистских шпионов, вредителей, изменников родины.
Целиком и полностью приветствуем этот приговор. Фашистским псам - собачья смерть. Пусть знают господа фашисты и их верная собака Троцкий, что такая же участь постигнет всякого, кто осмелится вредить делу социализма. Враг народа Троцкий и его банда обещали Гитлеру Украину, а японцам - Приморье и Приамурье. Мы раздавим гадину, уничтожим всякого, кто попытается посягнуть на наши священные границы.
Еще шире развернем стахановское движение на заводе, еще выше поднимем производительность труда. Обещаем партии, правительству, нашему дорогому Сталину, что, как никогда, будем драться за выпуск для рабоче-крестьянской Красной армии лучших в мире самолетов и этим внесем новый вклад в дело укрепления оборонной мощи великой родины.

ИХ РУКИ ОБАГРЕНЫ КРОВЬЮ КИРОВА

Из резолюции митинга рабочих ночной смены Московского тормозного завода им. Л.М.Кагановича.

Рабочие Московского тормозного завода им. Л.М.Кагановича с глубокой радостью и с большим удовлетворением приветствуют приговор Верховного суда, приговор всего советского народа, всего передового человечества.
Славные работники Наркомвнудела вырвали нож из лап этих выродков. Троцкисты хотели убить нашего родного Сталина, продать нашу родину, нашу жизнь и счастье. Их руки обагрены кровью дорогого Кирова.
Глубоко сожалеем, что перед нашим судом не предстал главный вожак бандитской своры Иудушка-Троцкий.
Смешны и жалки эти презренные бандиты, фашистские разведчики в своем стремлении восстановить снова капитализм. Советский народ окружит железным кольцом нашего вождя, нашего Сталина и с удесятеренной энергией под знаком самой демократической в мире Сталинской Конституции будет и впредь победоносно строить коммунистическое общество.
Пламенный привет славным работникам НКВД и его руководителю - верному сталинцу тов. Ежову. Мы просим наше правительство, органы НКВД полностью расследовать преступную деятельность правых - Бухарина, Рыкова и других. Советская земля должна быть очищена от остатков троцкистско-зиновьевской фашистской агентуры. В этой работе каждый из нас, каждый честный труженик Советского Союза примет самое энергичное участие.

ЕЩЕ ТЕСНЕЕ СПЛОТИМСЯ ВОКРУГ ПАРТИИ

Из резолюции митинга ночной смены завода "Серп и молот".

Рабочие, инженерно-технические работники и служащие завода "Серп и молот" вместе со всем 170-миллионным народом страны горячо одобряют решение пролетарского суда. Нет меры, которой можно определить глубину преступлений троцкистских изуверов. Они хотели восстановить капитализм в СССР и отдать трудящихся в кабалу. Сговорившись с гестапо, с палачами германского народа, готовились они растерзать нашу родину. От их злодейской руки погиб народный трибун С.М.Киров. Они пытались посягнуть на жизнь самого дорогого для нас человека - товарища Сталина.
Злодеи просчитались! Никакая сила в мире не остановит наше победоносное движение. Мы беспредельно любим свою социалистическую родину и станем, как один, железной стеной на ее защиту. Партийные и непартийные большевики под руководством партии Ленина-Сталина еще выше поднимут революционную бдительность. Повысим производительность труда! Повысим качество выпускаемой продукции, умножим ряды стахановцев и ударников! Еще теснее сплотимся вокруг партии и ее ленинско-сталинского Центрального комитета, вокруг любимого вождя товарища Сталина!

ТРОЦКИСТСКИЕ БАНДИТЫ ПОНЕСЛИ ЗАСЛУЖЕННУЮ КАРУ

ОДЕССА, 30 января. (По телеф. от соб. корр.). Сообщение о приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР над шпионами, диверсантами и убийцами из антисоветского троцкистского центра быстро разнеслось по цехам станкостроительного завода им. Ленина. Рабочие ночной смены на летучих митингах подчеркивали, что содержание приговора говорит о мощи Советского Союза, о том, что пролетарский суд, учитывая требования трудящихся и степень вины преступников, воздал должное каждому из них.
Конструктор т. Кирьязов заявил:
- Вся наша страна с удовлетворением узнает, что приговором Верховного суда положен конец гнусной деятельности троцкистской банды, поднявшей руку на любимых вождей трудящихся, на величайшие завоевания Советской страны. Решение суда глубоко справедливо. Приговор скреплен не только подписями членов Верховного суда, но и волей всех трудящихся.

ИСТИННОЕ НАРОДНОЕ ПРАВОСУДИЕ

Директор Всесоюзного института экспериментальной медицины проф. Л.Федоров.
Профессора А.Сперанский, Б.Лаврентьев, П.Здродовский, Е.Павловский.

С глубоким удовлетворением мы приветствуем приговор, вынесенный Военной коллегией Верховного суда СССР по делу антисоветского троцкистского центра.
Мир не знает другого такого суда, чьи приговоры являлись бы подлинным воплощением воли народа. Приговор, отражающий мощь нашего государства, присуждающий к высшей мере наказания - расстрелу тягчайших преступников, каких не знала до сих пор история человечества, непосредственных убийц, террористов, шпионов и вредителей, будет воспринят каждым честным человеком не только в СССР, но и во всем мире, как истинное народное правосудие.

СУРОВО ПОКАРАТЬ ИЗМЕННИКОВ РОДИНЫ

29 января в Доме печати состоялось общемосковское собрание журналистов, на котором с докладом о процессе антисоветского троцкистского центра выступил зав. отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) тов. Б.М.Таль.
После доклада тов. Таля выступили работники печати тт. Бачелис ("Комсомольская правда"), Залевский ("Красная звезда"), Заславский ("Правда"), Сосонкин ("Гудок"), Кривицкий ("Известия") и писатель С.Третьяков.
В принятой единогласно резолюции говорится:
Беспримерно в истории всех времен кровавое изуверство, провокаторство, подлое двуличие, на которое оказались способными эта шайка взбесившихся собак троцкистской контрреволюции и ее атаман проклятый враг народа Троцкий.
Сурово покарать изменников родины, блудливых, извивающихся троцкистских гадов!
Собрание призывает работников печати неустанно помнить об огромной роли большевистской печати как коллективного организатора, агитатора и пропагандиста в повышении чувства революционной бдительности у широких масс трудящихся, в воспитании ненависти ко всем врагам социализма и беззаветной любви к своей родине, к большевистской партии, к учителю и вождю народов товарищу Сталину.

ОБЕИМИ РУКАМИ ПОДПИСЫВАЮСЬ ПОД ПРИГОВОРОМ

КУДЗЯ ГУМАРОВ. Шахтер-стахановец Красноуральского медного рудника.

По национальности я - татарин. По профессии - шахтер. Советская власть принесла мне освобождение от царя и капиталистов, дала мне все права и свободы, превратила мой народ в равноправного члена великой семьи советских народов. Троцкисты хотели все это у меня отнять, хотели опять посадить мне на шею жандармов и заводчиков.
Как патриот своей великой страны, я горячо аплодирую приговору Верховного суда, обеими руками подписываюсь под этим приговором.



ОТКЛИКИ ЗА РУБЕЖОМ НА ПРОЦЕСС
АНТИСОВЕТСКОГО ТРОЦКИСТСКОГО ЦЕНТРА

МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПРОЦЕССА

Французские рабочие клеймят троцкистских преступников - "Пролетарская юстиция отстоит завоевания революции" - Троцкисты шпионы и шпионы-троцкисты

ПАРИЖ, 29 января. (От соб. корр. "Известий" по телеграфу).
По всей Франции рабочие организации выражают свой гнев по адресу троцкистских убийц. "Юманите" опубликовала многочисленные резолюции, принятые на собраниях районных организаций и отдельных ячеек французской компартии. В этих резолюциях французские коммунисты выражают глубочайшую симпатию к советскому народу и его вождю товарищу Сталину. Одновременно они с негодованием клеймят троцкистских диверсантов и шпионов, предателей великой советской родины.
Резолюция коммунистической организации департамента Нижней Сены заявляет:
"В момент, когда в Москве слушается процесс контрреволюционных троцкистов, коммунисты Нижней Сены шлют советскому народу, его большевистской партий и вождю мирового пролетариата тов. Сталину свой братский привет. Коммунисты Нижней Сены выражают тов. Сталину свое абсолютное доверие и полную солидарность. Они с негодованием констатируют, что контрреволюционные троцкисты, эти наемники международного фашизма, несмотря на великодушие советского народа, поручившего им ответственные посты, совершили ужасные преступления против трудящихся СССР и их любимого вождя, имея целью ликвидировать завоевания Октябрьской революции.
Эти подлые бандиты, не отступая перед любой подлостью, докатились до шпионажа в пользу фашистских стран, готовя совместно с ними войну против социалистической родины. С целью восстановить капитализм они соглашались на поражение и расчленение своей страны гитлеровской Германией и милитаристской Японией.
Коммунисты Нижней Сены полны негодования против неслыханных преступлений контрреволюционных троцкистов. Они требуют, чтобы Верховный суд СССР был беспощаден, и уверены, что пролетарская юстиция отстоит завоевания революции. В момент, когда серьезнейшая угроза нависла над народом, коммунисты Нижней Сены обязуются приложить все усилия для укрепления компартии и единства трудящихся в целях защиты мира и его надежнейшего оплота - СССР".
"Юманите" помещает телеграмму Кашена, в которой особо отмечается, что подсудимым обеспечены все гарантии защиты. Если большинство из подсудимых отказалось от защитников, то это вызвано тем, что они предпочли защищаться сами. Подсудимые, указывает Кашен, признают совершенные ими преступления, ибо невозможно отвергнуть обильные доказательства их виновности, какими располагает суд. Нынешний процесс троцкистов по своему значению, пишет Кашен, далеко выходит за пределы вопроса, интересующего лишь Советский Союз. Кашен пишет:
"На процессе идет речь о подготовке международной войны и об общей тактике фашизма, которую он применяет не только к СССР. Нет существенной разницы между гитлеровцами и теми, которые сейчас находятся перед советским судом. Все они готовы сорвать мир во имя классовых интересов, представляемых международным фашизмом. Они угрожают миру не только в Москве, но и в Париже, в Мадриде, на Дальнем Востоке".
Кашен указывает, в частности, что цель, которую ставят себе фашистские мятежники в Испании, не отличается от целей, которые преследовали троцкисты в Советском Союзе. "В обоих случаях, - заявляет Кашен, - дело идет о планах порабощения демократического народа и защиты или реставрации капитализма в форме фашистской диктатуры".
"Юманите" помещает также следующую телефонограмму Вайян-Кутюрье:
"На судебном следствии перед нами прошла целая вереница предателей. Это либо троцкисты, ставшие шпионами, либо шпионы, ставшие троцкистами. В конечном счете они и шпионы, и троцкисты. Перед нами прошли мелкие и крупные агенты троцкистского центра. Это среднее звено предательства. Над всем этим витает образ войны. Троцкисты хотят ускорить войну, мечтая погубить советскую власть. Шпионы и троцкисты соединились, ибо они выполняли одну и ту же работу. Такова была логика борьбы, как указал Князев. И таковы были также директивы Троцкого".

ВЫШИНСКИЙ ДОКАЗАЛ ВИНОВНОСТЬ ПОДСУДИМЫХ
Единодушное заключение иностранных наблюдателей

НЬЮ-ЙОРК, 29 января. (ТАСС). Газета "Нью-Йорк таймс" помещает сообщение своего московского корреспондента, который пишет, что, по единодушному мнению иностранных корреспондентов и дипломатов, за исключением германских и японских, Вышинский доказал виновность подсудимых. Он решительно опроверг доводы Радека, Пятакова и др., претендующих на то, что они являются политической партией. "Вышинский, - отмечает корреспондент, - великолепно вел процесс.
Невозможно опровергнуть тщательно собранные данные, которые выдвинуты Вышинским против подсудимых". "Троцкистские заговорщики, - говорится далее в корреспонденции, - виновны в серьезнейшем и успешно проводившемся шпионаже. Этот шпионаж проводился в обширном масштабе людьми, занимавшими такие высокие посты, что находившаяся в их распоряжении информация имела важное значение для будущих врагов".

ТРОЦКИСТСКИЕ БАНДИТЫ В СОЮЗЕ С ГЕРМАНИЕЙ И ЯПОНИЕЙ
Изменники заслужили смертную казнь

ПРАГА, 29 января. (ТАСС). Чехословацкие газеты продолжают помещать пространные сообщения о процессе антисоветского троцкистского центра. Газета чешских социалистов "А-зет" публикует о процессе статью своего бывшего московского корреспондента Юрия Бенеша. Автор статьи считает несомненным, что обвинения и, в частности, обвинение в связи подсудимых с германским фашизмом вполне обоснованы. Бенеш подчеркивает, что методы антисоветской деятельности сидящих на скамье подсудимых троцкистов аналогичны методам, применяемым германским фашизмом против других стран, в частности, против Чехословакии. В заключение Бенеш заявляет, что с точки зрения советского народа и государства обвиняемые действительно являются изменниками.
Орган чешских социалистов "Ческе слово" осуждает действия обвиняемых, как гнусные преступления, за которые они заслуживают смертной казни. Газета особенно отмечает неоспоримость признаний подсудимых, сделанных публично в присутствии десятков иностранных журналистов и дипломатов и многочисленной публики.
Центральный орган коммунистической партии Чехословакии "Руде право" публикует большую статью Готвальда, который пишет: "Процесс еще не кончен. Однако один факт уже абсолютно доказан, а именно: соглашение Троцкого с Гитлером и японскими милитаристами". Далее Готвальд подробно анализирует деятельность Троцкого и его соратников. На основании точных исторических данных Готвальд указывает, что контрреволюционная природа троцкизма проявлялась в течение всей политической деятельности Троцкого и представших перед судом обвиняемых.
"По поручению своего вдохновителя, - указывает Готвальд в заключение, - троцкистские бандиты продолжали свою преступную деятельность в союзе с Гитлером и японской военщиной. Их целью были военное поражение Советского Союза и реставрация капитализма. Вот логическое завершение троцкистской деятельности".

ПОДСУДИМЫЕ ИЗОБЛИЧЕНЫ ОГРОМНОЙ МАССОЙ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

ЛОНДОН, 29 января. (ТАСС). В звуковой кинохронике, которая демонстрируется сегодня в кинотеатрах Лондона, заснят известный журналист, политический обозреватель либеральной "Ньюс кроникл" Кеммингс. Отвечая на вопрос о том, "не является ли процесс антисоветского троцкистского центра инсценировкой", Кеммингс заявляет: "Подсудимые на нынешнем процессе признались в заговоре против государства. Такие заговорщические группы, несомненно, существовали в СССР с момента высылки Троцкого. Предположения, что признания получены путем впрыскивания какого-то таинственного снадобия, вывезенного из Тибета, дики и бессмысленны. Подсудимые признались потому, что они изобличены огромной массой исчерпывающих доказательств".

ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОБ ЭТОМ ПРОЦЕССЕ

Лион ФЕХТВАНГЕР.

С удовлетворением можно констатировать, что процесс антисоветского троцкистского центра пролил свет на мотивы, заставившие подсудимых признать вину. Тем, кто честно стремится установить истину, облегчается таким образом возможность расценивать эти признания, как улики.
Несомненно, вина подсудимых доказана исчерпывающе. Всякий, кто не проникнут злой волей, должен сверх того признать, что Троцкий играл роль идейного вдохновителя, а в значительной части и фактического организатора действий подсудимых.
Закончившийся процесс представляет величайший интерес с точки зрения психологической, политической и исторической.
Что касается его психологической стороны, то процесс вскрыл, если не полностью, то в значительной мере, мотивы, в силу которых подсудимые совершили свои чудовищные деяния. Процесс показал многие из тех извилистых путей, по которым эти люди, - а некоторые из них были когда-то честными, фанатичными революционерами, - докатились до того, что стали всеми средствами разрушать строительство социализма в их стране.
Однако западно-европейским людям не до конца ясны причины и исходные мотивы деяний подсудимых и их поведение на суде. Преступления большинства этих людей заслуживают смертной кары. Но ругательными эпитетами и бурным возмущением, как бы они ни были понятны, не раскрыть до конца души этих людей. Только перо большого советского писателя может об'яснить западно-европейским людям преступление и наказание подсудимых.
Вызывает удовлетворение ясность политического результата процесса. Он разбил троцкизм внутри СССР и за границей.
Если взглянуть на процесс с исторической точки зрения, то он представляется как зарево, которое яснее чем многие события последних двух лет показал, насколько угрожающе фашизм приблизил весь мир к войне. Только исходя из уверенности в том, что война неизбежна, можно об'яснить деяния, совершенные подсудимыми. Раскрыв эти деяния, процесс тем самым выбил из рук фашистов одно из важнейших орудий. Факты, установленные на этом процессе, естественно повышают бдительность антифашистов и тем самым усиливают риск для фашистов. Только этот риск и удерживает фашистов от развязывания войны.
Наконец процесс показывает всем, кто еще не сделал выбора, - куда ведет путь заигрывания с реакционерами. Процесс показал: путь направо - это путь к войне. В том, что и как он это показывает, в этом - исторический смысл процесса. Он создал новый барьер против войны.

ОБВИНЕНИЕ ПОЛНОСТЬЮ ОБОСНОВАНО


ЛОНДОН, 29 января. (От соб. корр. "Известий" по телефону). Все вечерние английские газеты подробно и на видном месте помещают показания Радека, Пятакова и Сокольникова. Заявление Радека представлено в искаженном виде. Его слова: "В течение 2 с половиной месяцев я мучил следователя" во всех сообщениях поданы следующим образом: "Следователь мучил меня в течение 10 недель, прежде чем я сознался".
Это искаженное сообщение приписывается вечерними газетами агентствам Рейтер и Бритиш Юнайтед Пресс.
Показания Радека и Пятакова, в особенности Радека, произвели здесь огромное впечатление. Они расцениваются, как полное и убедительное доказательство вины подсудимых.
Газеты, конечно, не комментируют этих показаний, однако в политических и журналистских кругах они вызвали большой интерес. Говорят о том, что речи обвиняемых окончательно подтверждают их вину. Как указывают в частных беседах, здесь в настоящее время нет никакого сомнения в том, что обвинение полностью обосновано.

Газета

Сталинская конституция и сталинские «репрессии»

Опять настало «время перемен», которое, как  говорят, очень не любят китайцы. Мало кто предполагает, как и когда закончится пресловутый мировой кризис, потому что мало кто знает, кто, как и для чего его создал и чем предполагает его закончить. Некоторые знатоки адресуют обратиться за справками в «Бильдербергский клуб», но мало кто знает его почтовый адрес. Разве что у Чубайса спросить.

Да вот еще Доменик Рикарди говорит, что лет через пять-десять он не видит на глобусе такого географического понятия как Россия, так какое-то пятно.

Но приближаются и события, которые, как кажется, поменьше этого не к ночи упомянутого, но зато более понятные. Этоочередная годовщина Сталинской конституциии 130-летие рождения самого товарища Сталина. Как кажется, они тоже волнуют наших высших руководителей, так что даже сам г-н Медведев на манер незабвенного Ив. Ив. Бывалова самолично пристроился к хору обличителей «сталинских» репрессий, хотя очень многие уже разобрались в истинной их сути. Наверное, и он тоже, но ему она, по-видимому, не подходит.Весьма любопытно, что даже политолог из либерального стана Дмитрий Орешкин говорит про сегодняшние официальные тезисы о покойном вожде буквально следующее:

«И до недавнего времени я был ярым антисталинистом. Но сейчас -- после нескольких лет изучения доступных документов и аналитических публикаций -- пришёл к выводу: всё сказанное об Иосифе Виссарионовиче Джугашвили официальными лицами после его смерти не имеет никакого отношения к реальности -- не отражает её ни точно, ни зеркально, ни в каком бы то ни было кривом зеркале. Его необходимо оценивать -- и как частное лицо, и как государственного деятеля -- безотносительно к каким бы то ни было официальным и/или учебным текстам. В рамках же анализа сохранившихся документов (и наших, и зарубежных) его роль в истории -- как нашей страны, так и всего мира -- представляется скорее резко положительной, нежели сколько-нибудь отрицательной». (За Сталина, за правду!)

Предлагаемый ниже отрывок из ранее опубликованной на этом сайте статьи «Советская империя», как представляется, может вызвать определенный интереси в виде отдельной публикации.

В свое время Сталин много занимался созданием адекватной современности структуры народовластия Русского коммунизма. Но на эти его труды как-то мало обращают внимания. По крайней мере, ничего заметного на эту тему не видно. Более всего обсуждается «сталинское единовластие», которого по существу не было, была лишь его очень гибкая политика в высших руководящих кругах страны (Политбюро и ЦК ВКП(б)-КПСС), в которых он всегда был в меньшинстве.

С семинаристских времен Сталин быллучшим знатоком истории Российской империи, её положительных сторон и недостатков, которые вызвали её крах. Среди большевиков ему в этом не было равных, и Ленин с полным основанием, хотя и в шутку, называл его «русским великодержавником» [33]. Успехи Сталина в строительстве Советской империи объясняются тем, что своих социальных достижений и военных и народнохозяйственных побед советский народ добился потому, что Сталин во время переформатировал русскую историю («народ-герой»), заложив обновленные основы русского исторического сознания. Советский народ почувствовал себя хозяином своей истории и страны, движителем исторического процесса, что и доказал массовым геройством на фронтах Отечественной войны и при строительстве экономики, что свидетельствует также и о его мощном духовном росте. А её сейчас воруют, воруют, но никак не разворуют демокрады. Стержневые системные понятия этого Сталин публично и целостно отразил в своем «Кратком очерке истории ВКП(б)».

Эта конституционная реформа не была борьбойстроцкистской политической группой или даже течением, не была борьбой с каким-то классом, это была борьба за укрепление мировоззрения Русского коммунизма в противопоставлении его демократии и капитализму. Сталин так и представлял ее, предупреждая об обострении борьбы этих формаций, которое долгое время казалось нам большим преувеличением, мы представляли, что социализм в Советском Союзе так силен, что ему уже нечего опасаться. Это было трагическое заблуждение, прав оказался Сталин - капитализм вернулся в самом зверском своем обличьи.

Укрепление народовластия через альтернативные выборы не было сменой генерального курса на социализм, это было его усиление посредством отстранения от власти дискредитировавшей себя бюрократии. Известный писатель Михаил Пришвин говорит в своих дневниках о тогда еще проекте Сталинской Конституции:«Спрашиваю себя, кто же этот мой враг, лишающий меня возможности быть хоть на короткое время совсем безмятежным? И я отвечаю себе: мой враг - бюрократия, и в новой конституции я почерпну себе здоровье, силу, отвагу вместе с народом выйти на борьбу с этим самым страшным врагом всяческого творчества»[18,19].

Демократы, понятно, эти заслуги Сталина отрицают, а что отрицать невозможно, приписывают его врагам. Авторство Сталинской Конституции они отдают Бухарину. Какая-то формальная правда в этом есть, но в самой мизерной степени. К их огорчению при чистке по приказу Хрущева партийных архивов для скрытия его чемпионства в «сталинских» репрессиях, которые скорее были троцкистско-хрущевскими, черновик Бухарина с примерно тысячью правками и репликами Сталина уцелел. Видно всё внимание чистильщиков было обращено уничтожить кровавые следы Хрущева. Этот черновик показывает глубокое знакомство Сталина с работами по устройству государства практически всех философов мира от Гераклита до Канта, Гегеля, Гоббса, Локка и опыта русской истории. После этого Конституция была полностью переписана. Сталин верил в силу народа и Советской власти, а партбюрократии в ней места не оставлял.

В 1936 году Конституциябыла принята. Но троцкистское большинство ЦК ВКП(б), славословя Сталина, изъяло из её проекта статью об альтернативных выборах в Советы всех уровней с правом выдвигать кандидатов не только партией, но и профсоюзами, кооперативами, молодежными и культурными обществами и даже религиозными общинами. А этому Сталин придавал особое значение. Партбюрократическое большинство ЦК быстро сообразило, что это из-за их антинародного правления на местах и отсутствия из-за этого доверия народа потерей власти, и это вызвало её яростное сопротивление. Сталин предвидел возможность такой обструкции, и провел широкую предварительную пропаганду альтернативности выборов, включая зарубежную прессу. Американскому журналисту Говарду он сказал: «Очевидно, избирательные списки на выборах будет выставлять не только коммунистическая партия, но и всевозможные общественные беспартийные организации. А таких у нас сотни» (по [18,19]). Не вышло. Вместо альтернативных выборов в Конституции появилось полуопереточное понятие Блока коммунистов и беспартийных.

Нет, чтобы ехать, выбрали шашечки: «Почувствуйте разницу!»

В этом виде она очень понравилась ударникам партбюрократического труда. По указаниям коллег свыше они дотошно считали проценты и число коммунистов (в большинстве тех же партбюрократов) и беспартийных, ученых и народных артистов, рабочих и доярок. Так Сталинская конституция повисла в воздухе. Эти её недостатки были хорошо заметны непредвзятым людям, например, (по своему опыту) студентам. «Старшие товарищи» как-то неубедительно объясняли, что это лишь вывеска Советской власти, вроде агитплаката, не имеющего практического значения, а лишь заявляющего о народовластии, которое будет уже потом, когда умные райкомычи укомплектуют этот блок. Конечно, в эти списки попадало много достойных людей, но и маркзахаровых в них хватало, и они хорошо показали себя во время ельцинского путча. Возможно, в депутатах бывал и известный «народный артист» и, как оказалось, омерзительно двуличный Алексей Баталов. Всю жизнь он создавал образы благородных и даже романтичных советских русских людей, но, оказывается, все это время его распирало еле сдерживаемое зловонное их отрицание. Ужас, а не жизнь!

В дальнейшем ни слова не говорилось о предполагавшихся альтернативных выборах, врагом которых партбюрократы-демократы опятьже объявили Сталина («Демократ врет всегда!»).

Судя по первоначальной редакции Конституции, Сталина укрепление народовластия заботило зело. Его не удовлетворяло царство во главе с ним самим, хотя в своей приверженности интересам народа он был уверен. Однако он знал, что примеров тирании в истории человечества много, а реальная власть в стране, особенно на местах всё больше попадает в руки партбюрократов-погонял. А что они такое есть, он хорошо знал уже по первым дням советской власти. И видел, что народ от реального участия в управлении страной и обществом при таком варианте Конституции отстранен. Что и получилось, в результате в 1993 году ему даже пришлось вступить в кровавую схватку с пьяным ОМОНом во главе с алкашом Ельциным.

Категорически не приемля альтернативные выборы как потерю власти, партбюрократия пошла ва-банк. Большая ее группа с мест предложила начать репрессии против «повстанческих движений» кулачества. Если бы Сталин и его сторонники, согласно своему курсу, не согласились бы с этим, их можно было обвинить в оппортунизме и изгнать из Политбюро, и все достигнутое они бы потеряли. С позиций ортодоксального марксизма они действительно были оппортунистами. Никакие возражения о творческом развитии марксизма-ленинизма с учетом стоявших перед страной обстоятельств и проблем не были бы приняты. Не понимают ведь сейчас марксисты-надомники, что почти все положения марксизма не оправдываются в современной жизни. Рецидивом троцкистского курса на мировую революцию впоследствии стали и угрозы троцкиста и бухаринца в одном ботинке Хрущева «закопать капитализм» и после завершения войны горячей много сделавшего для разогрева войны холодной.

И 2 июля 1937 года Политбюро разрешило всем первым секретарям ЦК нацкомпартий, обкомов, крайкомов создавать«тройки» и проводить репрессии.«Широкомасштабные репрессии, да еще направленные против десятков и сотен тысяч крестьян, были выгодны прежде всего первым секретарям обкомов и крайкомов», поскольку им при альтернативных выборах угрожало «самое страшное - потеря одного из двух постов, советского,.. гарантировавшего обладание неограниченной властью» [18,19]. А потом всё это партбюрократы, враз став демократами, все свалили на Сталина.

Массовые репрессии были нужны и НКВД, иначе его разросшийся аппарат после завершения политических процессов терял смысл. Поэтому махровый партбюрократ Ежов был готов устранять всех, кто на выборах мог предпочесть таким, как он, других депутатов. Массовыми репрессиями партбюрократия заблокировала ожидавшиеся Сталиным результатов всеобщих выборов и тем самым сохранила свои посты. Для Сталина и его приверженцев массовые репрессии, которые Ежов планировал завершить к выборам, были полным поражением.

Так партбюрократией и НКВД в борьбе против Сталина, были организованы массовые репрессии 1937 года [19], ответственность за которые демократы и демокрады, а теперь и лицо, именующее себя президентом Медведевым, теперь сваливают на Сталина. Почему? Да потому, что Сталин не отдал партбюрократии победу без боя, а обрушил на неё ею же созданный маховик репрессий:«Сегодня уже трудно усомниться в том, что репрессии первых секретарей ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов стали неизбежным и логическим развитием давнего противостояния их с реформаторами, сталинской группой, перешедшего с мая 1937 года в новую фазу - безжалостную и кровавую» [19,20].

В этом смысле интересно высказывание на своем творческом вечере одного их самых любимых народом советских киноартистов Георгия Жженова. Он рассказал, что, будучи арестован в 1937 году, в 1939, когда наркомом внутренних дел стал Берия, никак не мог понять, почему по отношению к нему следствие закончилось, а приговора всё нет и нет. И кто-то из служителей тюрьмы ему сказал, что с ним и вроде него пока никак не разберутся, потому что все «те» следователи уже сами сидят. Выпустили его, однако.

Но штучное укрощение партбюрократов уже не могло изменить обстановку психоза от массовых репрессий. Деловая критика стала невозможной. Каждый кандидат мог быть ошельмован, осужден и расстрелян практически по единоличному решению местного партбюрократа. Хозяйственника снимали за неумение работать, а НКВД, ставший еще более независимым (нарком Ежов в приказе 00447 указал, что отныне не Политбюро, а только он утверждает состав республиканских, краевых и областных троек), «пришивает» его «делу» «политику» [19].

При подготовке Конституции Сталин вначале занимал очень жесткую позицию за внесение в неё положений по укреплению народовластия в виде альтернативных выборов [19, 20], но под нажимом троцкистской партбюрократии ему пришлось отступить. Но он знал, как ему действовать в этом случае. Всю полноту власти и ответственности за последствия этого ему как руководителю партии пришлось взять на себя. Теперь демократы представляют это так, что этой максимальной полноты власти он, как и Ельцин, добивался ради неё самой, а ему просто некуда было деваться. Внутренняя и особенно внешняя обстановка требовала немедленных мер по отстранению особо безнадежных представителей сложившейся после революции верхнего слоя партбюрократии в органах власти и народного хозяйства. Взамен нужно было срочно ввести молодых и талантливых руководителей, поскольку некоторые отобранные Сталиным соратники, вроде Кирова, были иудотроцкистами уничтожены. И, оставив на время конституционную реформу, Сталин взялся укреплять железными сталинскими наркомами, которых он исподволь подготовил, предвоенное управление экономикой страны.

Но даже вэтом виде Сталинская Конституция 1936 года была крупнейшим достижением социальной мысли, актуальным до сих пор, хотя исокрушительным поражением Сталинаиз-за изъятия из неё статей об альтернативности выборов. Предвоенная обстановка, война и послевоенное восстановление народного хозяйства затормозили заданный Сталиным законодательный процесс. И он пошел к проблеме укрощения партбюрократии с другого конца: реформировать саму партию так, чтобы у неё не было возможности подмены функций советской власти и препятствия развитию советского народовластия, которым должны заниматься лучшие представители народа. Такую попытку он предпринял на 19-ом партсъезде.

19-й СъездКПСС. Его решения по существу содержали всего три ключевых положения.

1. Партия полностью отстраняется от административного управления страной на всех государственных и народнохозяйственных уровнях.

2. Главным элементом традиционной русской триады управлениядолжно было стать Народовластие в лице Верховного Совета, избираемого на альтернативной основе, хотя вопрос альтернативности на съезде прямо не стоял. По-видимому, Сталин предполагал его решать как следующую редакцию Конституции высшими советскими органами после того, как решения съезда прочно войдут в жизнь страны.

Стратегическое и законодательное управление должно было полностью перейти в ведение Верховного Совета, а исполнительные функции - Совета министров и исполнительных комитетов местных советов. Все решения Верховного Совета должны были готовить его рабочие комитеты, включая юридические и административные согласования и активное обсуждение в средствах информации, а его съезды их утверждать. Конечно, могли и не утвердить, но к этому времени процесс их подготовки, включая процедуры всенародного обсуждения, был уже достаточно хорошо отработан.

3. Партия направляет свои усилия на фундаментальную теоретическую работу по идеологии Русского коммунизма и подбора иидеологической подготовки кадров для всех сторон деятельности советского государства, организации вертикальных и горизонтальных обратных связей советского государства и общества для оптимизации оперативного административного и народнохозяйственного управления. За парткомами производственных и других предприятий и организаций закрепляется рекомендательное право влиять на кадровый состав их руководства, разрешение конфликтов между трудящимися и администрацией и привлечение трудящихся к решению производственных вопросов.

После 19-го съезда Сталин сказал руководителям сектора науки ЦК: «Вы вошли в Президиум ЦК. Ваша задача - оживить теоретическую работу в партии, дать анализ новых процессов и явлений в стране и мире. Без теории нам смерть, смерть, смерть!» [10]. Он смотрел в будущее и оказался к нашему горю убийственно прав.

Превращение партбюрократии во всесильную «парящую вершину» сталовсеобщим к 80-мгодам. Люди жили прошлыми представлениями, ставшими уже иллюзорными, а страна уже быстро катилась в пропасть и была уже обречена.

По существу к этому Съезду Сталин подготовил свое завещание народам Советского союза по организации народовластия и структуры управления обществом и государством Русского коммунизма на ближайший исторический период. Сколько он должен был продлиться, зависело от многих условий, включая внешние. Цены этому завещанию нет. Но оно не было по заслугам оценено. Даже сейчас. Даже КПРФ, которая заявляет о себе как о партии, строящей коммунизм. На его основе должен был быть сделан следующий шаг - относительно теоретических основ общества Русского коммунизма, без которых по Сталину советское общество обречено на смерть. [10].

Если хотите, это было провидение Сталина. Чтобы оно сбылось, зависело только от нас, но мы тогда увлеклись халявным коммунизьмом Хрущева, отказались от него и потеряли уже более полустолетия времени, а с такими партийными идеологами как Суслов и Яковлев заодно и мозги. Конечно, этот теоретический шаг был не менее смелым, чем ревизия марксизма Лениным к моменту Октябрьской революции, к чему мы еще вернемся. Но мы очень смущались и стыдились признать это, сам Ленин не велел, и упорно доказывали, что всё было согласно Евангелию от Маркса.

Если бы тогда эта линия Сталина возобладала, этобыла бы выдающаяся веха в строительстве Русского коммунизма, а паразитизму партбюрократии был бы сделан решительный укорот.

Значение съезда было бы не меньше, чем Октябрьской революции, это была бы её завершающая часть, завершающий акт титанических усилий Сталинапо поиску адекватной структуры управления советским обществом. Оно и сейчас сохраняет свое принципиальное значение. В основу обновленной теории Русского коммунизма должны войти основные положения ленинизма, актуальность которых возросла после поражения советской власти, сталинские теории относительно экономических проблем социализма, решения 19-го съезда КПСС и критика последующих решений съездов КПСС, особенно 20-го и 22-го. Наибольшее практическое значение в сфере управления государством и обществом должны играть как раз решения 19-го съезда КПСС. Конечно, это могут быть только начальные шаги, пределу совершенствования нет, но с их освоения в наиболее возможном для нашего времени виде, включая структуры развития самого управления и развития советского общества, его экономики, образования, науки, культуры народа, также как и роли партии, должно быть начато возрождение прерванного демократией развития общества Русской идеи, чтобы в возможно большей степени уберечься от (парт)бюрократической чумы в нашем доме.

Этот радикальный шаг Сталина был не на пустом месте. Лозунг Сталина о кадрах значительно глубже, чем это кажется на первый взгляд. После провала сталинского варианта Сталинской конституции троцкистско-партбюрократическим большинством ЦК и даже несколько раньше многоплановая практическая работа Сталина по созданию адекватной запросам тогдашнего социалистического общества управляющей структуры была много шире, чем формальное учреждение его конституционных форм. Она опиралась на классическую формулу «царство-аристократия-народовластие», хотя это не декларировалось, внешне особенно заметно не было и воспринималось как естественные улучшения организации советского общества. Они и были естественными, поскольку их основой было русское православное мировоззрение и прошлый исторический опыт Российской империи [1].


Вл. Воробьев

Литература:

1. Вл. Воробьев. Советская империя.
10. Ю. Жданов. Безтеориинамсмерть! Смерть!! Смерть!!! 
18. И. Фроянов. Сталину удалось сделать то, о чем мечтал Данилевский...
19. Ю.Н.Жуков.«ИнойСталин. Политические реформывСССРв1933-1937 гг» М.Вагриус. 2003.
20. ДмитрийКропотов. Две попытки демократических реформ Сталина...» 

http://www.za-nauku.ru

...

Ну если такие грамотные и толковые и честные и главное Проницательные были ваши сталины- берии, как же они преступно проморгали Хрущева и Ко? Где ж они родимые недоработали? Как же они создали страну , которую возможно разрушить одним человеком?

События "Великой чистки" 1937-1938 гг., продолжают оставаться одним из самых значительных событий в истории России, причем истории не только новейшей, но и истории страны вообще. Это событие в силу своей значимости и степени воздействия известно любому человеку, проживающему в границах бывшего СССР, даже если вся остальная история страны для него вовсе тёмный лес.

Причина этой известности, хотя и большей частью неосознанной, заключается в том, что это было единственным событием в истории человечества, когда желание и потребность к самоочищению государственной власти привели к тому, что целые слои правящей элиты во всех сферах государственной деятельности, были удалены. В других странах подобные события происходили не в ходе усилий власти, а в ходе социальных или, как минимум, политических революций, приводивших к смене власти и того слоя элиты, которой она принадлежала.

В СССР же в 1937-1938 гг. подобные усилия по очистке элиты исходили от самой власти, и здесь действительно имела место своеобразная "революция сверху". Это определение часто используется в исторической науке для характеристики тех или иных событий в различных странах, однако, только применительно к событиям в СССР в 1937-1938 гг. это определение имеет полное соответствие.

Аналогичной революцией сверху, только незаконченной, неудачной, можно считать опричнину Ивана IV Грозного 1565-1572 гг.

То, что события 1937-1938 гг. были именно чисткой или, точнее, самоочищением правящей элиты от разложения и, прежде всего, коррупции,никому не приходит в голову.

Все - как поклонники Сталина, так и его ненавистники - видят в этих событиях лишь узко-политическую подоплёку. Только одни считают, что борьба велась лишь с агентами мирового империализма: троцкистами и бухаринцами, другие вопят про "миллионы невинных жертв".

На самом же деле, основной удар был направлен против коррумпированного и разложившегося высшего и среднего слоя советского чиновничества, а также против тех лично честных, но некомпетентных функционеров, которые из-за своей некомпетентности тормозили или даже задерживали развитие вверенных им отраслей деятельности, но при этом упорно не желали покидать свои посты, ссылаясь на свои прошлые революционные заслуги(категория так называемых "старых большевиков").

Подлинные политические противники Советского государства составляли среди обвиненных по политическим мотивам менее 10 %. Остальные 90% - это коррумпированные военные и гражданские чиновники, которых, чтобы расстрелять или отправить на долгий срок в места заключения, осуждали за разного рода мифические политические преступления.

Сейчас мало кто представляет, какую массовую и глубокую коррупцию в советском партийно-государственном аппарате вызвала проводившаяся в 1921-1928 гг. так называемая "новая экономическая политика". Но от многих ее современников остались об этом весьма красочные описания.

Вот как, например, описывает Георгий Агабеков, бывший в 1925-1928 г. г. резидентом ОГПУ в Тегеране, проделки чиновников советских внешнеторговых ведомств в Персии и покровительство им из самых верхних эшелонов власти в Москве: "Перед выездом из Сабзевара ко мне обратился с просьбой подвезти до Мешхеда интеллигентного вида перс. Я согласился и мы выехали из города. В дороге мой спутник спросил меня, в каком советском учреждении я работаю. "В торгпредстве",- ответил я. "Вы, наверно, очень богатый человек?",- спросил он. "Почему вы так думаете?". "Потому что вы служите в торгпредстве в Тегеране. Если здесь, в провинции, ваши служащие зарабатывают большие деньги, то в центре имеют ещё больше". "Да, у нас хорошее жалованье". "Какое там жалованье! Да разрешили бы мне заготавливать хлопок и шерсть для Советской власти, так я сам бы платил жалованье государству. Кто из ваших служащих живет на жалованье? Вот хотя бы купец Алиев. Он продал вашему хлопковому комитету голые стены под видом хлопкоперерабатывающего завода за 40 тысяч туманов (около 8 тысяч долларов по тогдашнему курсу). Заместитель председателя хлопкома получил из этих 40 тысяч от Алиева 10 тысяч. А шерсть? Знаете, как сдается шерсть? Эксперт по шерсти у большевиков Александров одновременно состоит в компании с поставщиком шерсти Комаровым. Комарову платят самые большие цены, а шерсть сдается какая угодно. На этом Александров в прошлом году заработал 60 тысяч туманов. Сахар и нефть. Советские синдикаты продают их только двум купцам в Мешхеде, а те устанавливают на рынке цены, какие хотят. А за это платят представителям синдикатов проценты. А кроме этого в синдикатах заработки на таре, на утечке, на подмочке. Это же тысячи и тысячи, а вы говорите о жалованье. Кто из них смотрит на жалованье! Да на такой работе можно стать богачом, - мечтательно закончил он". (Г. Агабеков, "Секретный террор", М., "Терра", 1998, с.147-148).

Далее Агабеков продолжает: "В Мешхеде я застал склоку между консулом Кржеминским и резидентом Брауном. Распря между ними разгорелась из-за жены секретаря консула Левенсона, которая отдавала предпочтение то одному, то другому. Браун был старым партийцем с 1903 года, личным приятелем начальника иностранного отдела ОГПУ Трилиссера. По профессии он был ювелиром, едва мог читать и писать и попал за границу благодаря знанию английского языка и дружбе с Трилиссером. Кржеминский был образованный человек, разбирался в персидских делах, но был ленив и больше всего ценил личное благополучие и женщин"(Там же с.150-151).

Служба Агабекова в Персии продолжалась, а нравы советского чиновничества не менялись: "Летом 1927 г. из города Пехлеви начали поступать сведения о склоке, возникшей среди советских работников. Виновником недоразумений был Образцов, заведовавший рыбными промыслами на персидском побережье Каспийского моря. Старый коммунист Образцов вел такую хищническую эксплуатацию промыслов, что ему позавидовал бы любой капиталист. Персидских рабочих, которые должны были работать 8 часов по советскому кодексу, действовавшему на промыслах, он заставлял работать по 14 часов и платил им мизерное жалованье. Большую часть прибыли от подобной эксплуатации он клал себе в карман. Все безобразия сходили ему с рук благополучно, так как со всем начальством в Москве, начиная с председателя ВСНХ Куйбышева и кончая мелкими чиновниками, он поддерживал наилучшие отношения, засыпая их подарками.

По подсчетам резидента ОГПУ в Пехлеви он отправил в Москву подарков на 10 тысяч долларов. Не забывал он и тегеранское начальство, систематически подкармливая посла и торгпреда рыбой и икрой. Образцов вдруг почувствовал, что резидент ОГПУ Ефимов и консул Сычев ведут работу против него. Решив напасть первым, он обратился к послу Юреневу с просьбой убрать резидента и консула. Одновременно я получил донесение Ефимова о проделках Образцова с приложением фотокопий документов, доказывающих присвоение им казенных денег. Юренев вызвал меня и предложил отозвать резидента, сообщив, что он в свою очередь снимает консула, так как, по его мнению, надо всячески облегчить работу Образцова, так много сделавшего для Советской России. Разговор происходил за завтраком, и Юренев, уплетая присланную Образцовым икру, естественно, не мог рассуждать иначе. Я предложил вызвать Образцова и Ефимова в Тегеран для рассмотрения дела. Юренев согласился.

Объяснение происходило между мной, Юреневым и Образцовым. Выслушав Образцова, рисовавшего себя чистым, как снег, я молча вынул фотокопии его расписок в получении взяток и при нем передал их Юреневу. Юренев, прочитав их, очень смутился, не знал, как быть и, наконец, повысив голос, предложил Образцову, чтобы "этого больше не было". Инцидент этим был исчерпан. Несмотря на мои неоднократные представления в Москву, ОГПУ не могло добиться снятия Образцова."(Там же с. 195-196).

Впрочем, в ОГПУ, боровшемся в тот момент с коррупцией в среде советского чиновничества, дела обстояли не намного лучше. Причем, даже в таком его элитном подразделении, как иностранный отдел, куда кадры подбирались намного тщательнее, чем в другие подразделения ОГПУ. Вот как описывает Агабеков партийную чистку в иностранном отделе в 1929 г.: "Началась чистка просто и без перебоев. Вызванный рассказывал свою биографию и одновременно комиссия следила по его личному делу за правильностью рассказа. Затем председатель комиссии обращался к остальной аудитории, спрашивая, нет ли вопросов к проверяемому. Первоначально все хором отказывались ставить вопросы. Каждый боялся, что, когда настанет его очередь, его тоже засыпят вопросами. Но картина начала меняться, когда первые два десятка прошли проверку. Им нечего уже было бояться. И чем дальше, тем вопросы ставились чаще.

Чистился помощник начальника отдела Горб. Из его рассказа было видно, что до 1919 г. он был на Украине левым эсером, сражался против гетмана Скоропадского и попал в плен.

"Странно, как ты остался жив, когда гетманцы расстреливали всех большевиков, а евреев в особенности?"- задал вопрос кто-то из публики.

Горб стал рассказывать длинно и путанно о некой женщине, которая тогда спасла его от расстрела. После нескольких дополнительных вопросов его объяснения с натяжкой принимаются и он проходит чистым.

Стал рассказывать свою биографию заместитель начальника отдела Логинов. Член партии с 1905 г. В 1907 г. был избран делегатом от военных организаций на V съезд РСДРП, но при переходе границы был арестован и вплоть до 1917 г. просидел в каторжной тюрьме. Освобожденный после революции, Логинов поселился в Архангельске и вскоре был избран председателем Совета. После занятия белыми Архангельска Логинов остался в нём. Белые знали, кто он такой, но не тронули его. Он даже издавал при них газету.

"Не находите ли вы странным, что белые даже не арестовали вас?" - спросил председатель.

"Ничего странного не нахожу", - пробурчал в свою рыжую бороду Логинов, пришедший на чистку для храбрости несколько выпивши.

- Странно, странно,  неужели провокатор?

- Ладно, мы поговорим с вами особо, - наконец сказал председатель, откладывая дело Логинова."

Вызвали следующего. В 1914-1917 гг. капитан разведки австрийской армии. Затем, после революции в составе украинских армий воевал против большевиков. После этого неизведанными путями оказался в ВКП(б), а затем на работе в иностранном отделе. Его как раз перед чисткой собирались послать на нелегальную работу в Австрию. Не поехал. Исключили из партии, уволили из органов.

И так по очереди, длинной вереницей прошли перед комиссией около 200 сотрудников иностранного отдела ОГПУ. Большинство - недоучившиеся интеллигенты, много выходцев из других партий: левых эсеров, бундовцев и т. д. У многих темные подозрительные провалы в биографиях. Но особенно поражала их политическая безграмотность, в лучшем случае полуграмотность. И невольно я задавался вопросом: неужели это работники ОГПУ, наводящего ужас она весь СССР, которого так остерегаются иностранные правительства?

Ведь тут собралась не железная когорта партии, как когда-то назвал ОГПУ в погоне за трескучей фразой Троцкий. Тут, если в прошлом не авантюрист и провокатор, то минимум простой чиновник-обыватель, ничего общего с коммунизмом не имеющий. А ведь в иностранный отдел подбор особый. Что же представляют из себя другие отделы ОГПУ? Наконец, каков уровень коммунистов в других советских учреждениях, на которых чекисты смотрят свысока? При этом возникает логически другой вопрос. Если такой неудовлетворительный подбор человеческого материала, то на чем тогда держится Советская власть и почему такие прекрасные результаты в работе нашего учреждения?".

После некоторых размышлений автор приходит к выводу, что результаты прекрасные, потому что в ОГПУ действует основной принцип: "Чекист умирает или от руки врага, или от руки ОГПУ. Естественная смерть для чекиста исключена".(Там же, с. 284).

Далее автор показывает, как коррупция начинает вызывать политическое перерождение. Например, в случае с начальником англо-американского сектора иностранного отдела Борисовским-Мельцером: "Мельцер, побывавший резидентом в Берлине, Стамбуле, Тегеране, показал себя неспособным к работе и вместе с тем чрезвычайно способным к увеличению собственного благосостояния. О привезенных им в Москву десятках чемоданов, набитых всем необходимым, знали все сотрудники отдела, но начальство его не увольняло, а, наоборот, ценило".

Далее идет рассказ о передаче дел в секторе: "Теперь перейдем к Америке", - сказал Мельцер, раскрывая новую папку. Основная наша задача в Америке - это подготовка общественного мнения к признанию СССР. Это задача огромной важности, так как в случае удачного исхода, мы бы наплевали на всех. В экономическом отношении - это было бы спасением, ибо, в конце концов, капиталы всего мира сконцентрированы в Америке". (Там же, с. 274-275)

Насколько сомнительными, если не сказать бредовыми, были многие политические обвинения в 1937-1938 гг. силовиков, хорошо иллюстрируют личности репрессированных в этот период наркома внутренних дел Украинской ССР А. В. Балицкого и командующего Черноморским флотом И. К. Кожанова.

Балицкий. Начальник ГПУ УССР в 1923-1931 гг., нарком НКВД УССР в 1933-1937 гг., в 1931-1933 гг. третий заместитель председателя ОГПУ СССР. Смещение в сентябре 1936 г. Ягоды и назначение наркомом внутренних дел Ежова Балицкий встретил с восторгом, надеясь, что это поможет ему вернуться в центральный аппарат НКВД ("Отечественная история", 1999 г., N6, с. 180). Один этот его восторг ставит под сомнение политические обвинения в его адрес.

За что же он тогда был репрессирован? За личный особняк в центре Киева, содержание которого ежегодно обходилось в 35 тыс. рублей, за пароход "Днепр" для увеселительных поездок по Днепру, расходы на содержание которого ежегодно составляли 250 тысяч рублей. Наконец, за просто откровенные хищения казенных денег. Так, еще в 1934 г. был снят с должности начальника финансового отдела НКВД УССР и отправлен на север начальником одного из лагерей некий Яншевский, которому вменялось в вину "нецелевое использование из оперативного фонда 1 млн. рублей". В феврале 1938 г. в Москве перед судом предстал бывший заместитель наркома внутренних дел УССР З. Б. Кацнельсон по обвинению в "систематическом разбазаривании средств, выделяемых на оперативные нужды". Только за 1936 г. сумма растрат составила 200 тысяч рублей. (Отечественная история", 1999, N6, с. 179-181; "Наше минулэ", г. Киев, 1993, N1, с. 44-75).

Что касается командовавшего в 1931-1937 г.г. Черноморским флотом Кожанова, то, конечно, те политические обвинения, которые содержатся в его следственном деле, не выдерживают критики даже при самом к ним снисходительном отношении.

Ну, например: "При выходе эскадры в открытое море заставлял ее целые сутки идти полным ходом с вредительской целью ускорить износ ходовых механизмов". Но зато вполне реальным было то, что, будучи командующим флотом, он одновременно являлся председателем военно-охотничьего общества. Знающие, что такое военно-охотничьи общества, хорошо представляют, что это значит. Ну и, наконец, оставшаяся после его ареста дача в живописной горно-лесной местности на берегу речки Чёрной, на окраине села Алсу в окрестностях Севастополя. О том, что дача, строившаяся на казённые средства, явно не находилась на казенном балансе, свидетельствует тот факт, что после ареста Кожанова она не была автоматически передана новому командующему флотом, как это обычно происходит со служебным жильем, а была преобразована во флотский пионерлагерь "Алсу", в каковом качестве формально находится и сейчас.

В связи со всем вышеизложенным неизбежно возникает вопрос, зачем же было предъявлять проворовавшимся сановникам обвинения в государственной измене и устройстве заговора с целью изменения политического строя? Неужели нельзя было судить их за действительные преступления с тем, чтобы потом, после смерти Сталина, их не реабилитировали как невинных жертв сталинских репрессий?

На это можно ответить следующее: при существовавшем тогда в СССР уголовном законодательстве вести борьбу с коррупцией было просто невозможно. Общеуголовные статьи Уголовного кодекса РСФСР, принятого в 1927 г., и уголовных кодексов других союзных республик были настолько либеральны, что даже нынешнее ельцинское уголовное законодательство, столь попустительствующее преступности, выглядит прямо-таки свирепым на фоне УК РСФСР 1927 г. Поэтому, чтобы отправить высокопоставленного взяточника за решетку на 10-15 лет или на смертную казнь, приходилось шить ему политическое дело.

Аналогичная ситуация имела место и в 1945-1950 гг., когда под влиянием послевоенной разрухи и легкого доступа к огнестрельному оружию, в изобилии валявшемуся на полях сражений, страну захлестнул вал вооруженного бандитизма. Тогда для его обуздания бандитам-уголовникам тоже начали лепить политические статьи. Если убитый ими был членом партии, комсомола или хотя бы профсоюза, то уголовника привлекали по разделу "контрреволюционный террор" известной 58 статьи УК РСФСР 1927 г. И по этой статье он получал 25 лет тюрьмы или расстрел, в то время как по общеуголовным статьям того же УК за убийство давали 6-8, максимум 10 лет.

Так что, к сожалению, "правовое государство", о создании которого объявила в РФ ельцинская конституция 1993 г., возникло в СССР к началу 30-х годов и было закреплено конституцией 1936 г. В результате имевшийся в практике советского судопроизводства первых послереволюционных лет социалистический принцип "общественной целесообразности" уступил место буржуазному, по сути, принципу "законности".

Как не покажется парадоксальным, но именно торжество принципа "законности" в советской юриспруденции середины 30-х годов и привело к необходимости в ходе массовых чисток 1937-1938 гг. массово применять пытки, поскольку для осуждения обвиняемого требовались не конкретные факты его преступной деятельности, а целый комплекс следственно-процессуальных формальностей, закрепленных документально, в том числе и признание обвиняемого в содеянном. А поскольку большинство коррумпированных советских сановников в политическом отношении были действительно чисты, как младенцы, то они искренне не понимали, почему они должны сознаваться в том, что много лет являлись закоренелыми троцкисто-бухаринскими извергами, и следователям приходилось убеждать их в этом руками, ногами и другими тяжелыми предметами.

О том, как принцип законности мешал доказывать вину даже в таком внесудебном заведении, как центральная контрольная комиссия ВКП(б), довольно наглядно показано в уже не раз цитировавшейся здесь книге Агабекова.

Вот его описание одного из заседаний ЦКК в 1928 г.: "Следующим вошёл молодой латыш (фамилию забыл), приехавший из Берлина, где он работал в каком-то хозяйственном учреждении. О нем резидент в Берлине прислал сообщение как о человеке, который, находясь за границей, беспробудно пьянствовал и проводил время с женщинами.

- Что же вы думаете, товарищ, партия послала вас работать или же пьянствовать и развратничать? - набросился на него Коротких.

- А кто вам сказал, что я пьянствовал и развратничал? - спокойно в свою очередь спросил латыш. Откуда у вас такие сведения обо мне?

Коротких молчал, он не мог назвать источник информации.

- Так, так. Значит, вы не пьянствовали и не развратничали. А что же вы там в Берлине делали - растерянно спросил Коротких.

- Работал, как и все. Если вас интересует моя работа, можете навести справки у моего начальства.

- Ну, мы без вас знаем, где наводить справки, - уже рассердившись, сказал Коротких, - можете идти.

- А вы там, в ОГПУ, уж если даете материал, так давайте факты. Вызвали человека из Берлина, а его и спросить не о чём, - обратился он в мою сторону." (Г. Агабеков, "Секретный террор", с.280-281).

Таким образом, урок событий 1937-1938 гг. в СССР заключается не столько в том, что степень здоровья того или иного политического режима и длительность его существования определяется его способностью к самоочищению, сколько в том, что этот процесс самоочищения должен проходить не в виде кампаний, а идти постоянно, демонстрируя тем самым здоровье общественного и государственного механизмов.


К. В. КОЛОНТАЕВ,

Примечание редакции: Если сегодня посадить в тюрьму всех воров и коррумпированных чиновников, то 37-й год покажется "цветочками"

Речь пойдет о заговоре в Красной Армии во главе с М.Н. Тухачевским, который в 1937 г. был расстрелян как враг народа, а через 20 лет при Хрущеве объявлен самым выдающимся, самым гениальным советским полководцем. Бывший советский полковник и вожак советских писателей Владимир Карпов, перебежавший трусцой в стан «демократов», ничуть не смущаясь, так и пишет: «11 июня 1937 г. все осужденные, прекрасные, честнейшие люди были расстреляны». При этом подчеркивает, что были расстреляны совершенно невиновные люди. (В. Карпов. Маршал Жуков. // Знамя, 1989, N 10, с. 36). Ему вторит прославившийся своими антисталинскими опусами Рой Медведев: «Тухачевский был после Фрунзе наиболее выдающимся военным деятелем». (Знамя, 1989, N 3, с. 145). Этот розово-апологетический тон преобладает в насквозь лживых писаниях и других мародеров истории.

Для того, чтобы объективно судить о том, был ли в Красной Армии заговор или «заговор», являлся ли Тухачевский звездой среди мрака и темени или заурядным карьеристом, необходимо располагать всеми источниками, относящимися к делу. Но «демократы», дорвавшиеся к ним, почему-то не желают обнародовать следственное и судебное дела Тухачевского и пр., а выдергивают из них отдельные фрагменты, выгодные им, а все остальное объявляется вымыслом, фальсификацией. В то же время, желая прихвастнуть своей осведомленностью или по недомыслию, приводят факты, которые опровергают их версию о «невинно убиенных» Тухачевском, Якире, Уборевиче и др.

В своем кратком и скромном очерке мы будем опираться почти исключительно на факты, взятые из «демократической» печати. Поэтому заподозрить нас в тенденциозности нет никаких оснований.

Итак, «заговор» или заговор?

В июне 1937 г. перед судом предстали: М.Н. Тухачевский, до 11 мая того же года первый заместитель наркома обороны СССР, Маршал Советского Союза; И.П. Уборевич, командарм, командующим войсками Белорусского военного округа; И.Э. Якир, командарм, командующий войсками Киевского военного округа; А.И. Корк, командарм, начальник Военной академии им. М.В. Фрунзе; Р.П. Эйдеман, комкор, председатель Центрального совета Осовиахима СССР; Б.М. Фельдман, комкор, начальник Главного управление Красной Армии, ведал кадрами; В.М. Примаков, комкор, заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа; В.К. Путна, комкор, военный атташе в Великобритании. Заместитель наркома обороны СССР, начальник Главного политического управления Я.Б. Гамарник, не дожидаясь ареста, застрелился.

О социальном происхождении подсудимых говорить определенно трудно, поскольку при Хрущеве, когда престижно было подчеркивать рабоче-крестьянское происхождение, обвиняемых пытались приблизить к народу, а при Горбачеве-Ельцине стали искать в предках белую кость и голубую кровь. Так, о Примакове писали, что он из учителей, но умалчивали, что отец был владельцем хутора. Тухачевский из дворян, отец владел несколькими крупными имениями, Якир - сын состоятельного аптекаря, учился в Базельском университете, Фельдман и Гамарник - из мещан, об имущественном положении их родителей не принято распространяться, Эйдеман из учителей. Тухачевский, Корк, Уборевич и Путна в царское время закончили военные училища.

По национальности лишь один Тухачевским якобы из русских, да и тут «демократы» обнаружили кровь венгерского графа. Примаков - украинец, Уборевич и Путна - литовцы, Эйдеман - латыш, Корк - эстонец, Якир, Фельдман и Гамарник - евреи.

Иначе говоря, как по социальной, так и национальной линии они были страшно далеки от народа, особенно народа русского. Поэтому неудивительно, что они высокомерно, с презрением относились к чуждому им народу, готовы были жертвовать тысячами и тысячами жизней простых людей ради своих корыстных интересов. Лейба Давидович Бронштейн, больше известный, как Лев Троцкий, с предельной ясностью сформулировал свое отношение к рабочим и крестьянам, одетым в солдатские шинели: «Злые, бесхвостые обезьяны, именуемые людьми», могут идти в бой только под страхом смерти (Октябрь, 1991, N 8, с. 135). Его выдвиженцы и единомышленники усердно осуществляли на практике эту установку своего патрона, за что и получили от него «стартовый капитал», т.е. высокие должности, которые давали им возможность стремительно продвигаться по служебной лестнице и занять в армии командные высоты.

Для реабилитации осужденных при Сталине Хрущев использовал всю мощь партийного и государственного аппарата. На ноги были поставлены все: секретари парткомов, председатели исполкомов, прокуроры, следователи, судьи. А тем временем в народном хозяйстве провал следовал за провалом, хлеб впервые стали закупать за границей, к упадку стало клониться народное образование, стала оживать и набирать силу преступность.

Тем временем в Москву срочно, прямо в новогоднюю ночь, был вызван из Новосибирска военный прокурор Б. Викторов с тем, чтобы в пожарном порядке реабилитировать Тухачевского и его друзей. А для того, чтобы Викторов проявил должное усердие в выполнении установки, он был назначен заместителем главного военного прокурора. Спешно была сформирована большая группа военных прокуроров и следователей, которая и приступила к делу. По словам Викторова, «это был тяжелейший, поверьте, труд, и не только физический». Ему можно поверить, ведь предстояло черное сделать белым, а преступников превратить в героев.

С какой установкой, с каким настроением и с каких отправных позиций Викторов принялся за дело, свидетельствует он сам:«Словом, перед нами предстали яркие образы настоящих большевиков-ленинцев. Усомниться в преданности этих людей Советской власти, казалось, было совершенно невозможно». («Правда», 1988, 29 апреля). Как видим, реабилитаторы с самого начала исходили из того, «что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Свой вывод они внушили и нам. Мы в это верили, пока не увидели, что даже генсеки могут стать иудами. Оказалось, что все-таки «может быть».

Сотни сотрудников принялись за поиски реабилитирующих материалов. Но гора родила мышь: было найдено всего лишь несколько страниц - протокол заседания специального военного присутствия Верховного суда СССР и приговор суда. Опровергнуть содержавшиеся в них факты и выводы было нечем. Поэтому следователям и прокурорам пришлось фантазировать, строить догадки, заниматься вымыслами и домыслами: «мы предположили», «может быть» и т.п.

За отсутствием объективных данных, письменных документов, необходимых для реабилитации, стали опрашивать следователей, занимавшихся делом Тухачевского, Якира, Уборевича и др., знакомых, родственников, собутыльников, юридическая цена показаний которых весьма сомнительна. В связи с этим напрашивается вопрос, а почему не обратились к Ворошилову и Буденному, наиболее осведомленным и непо-средственно причастных к этому делу, хотя реабилитаторы «получили отзывы ряда крупных военачальников, приобретших опыт крупных сражений в ходе Великой Отечественной войны», как будто Ворошилов и Буденный не были «крупными военачальниками» и не участвовали в Великой Отечественной войне.

Викторов и его сотрудники после «тяжелейшего» труда сделали выводы, угодные Хрущеву. Но дальше дело застопорилось, не все были согласны с реабилитацией заговорщиков, в том числе Ворошилов, Буденный, Молотов. Хрущеву понадобилось целых два года для того, чтобы протащить свое решение. 31 января 1957 г. военная коллегия Верховного Суда СССР отменила приговор от 11 июня 1937 г. «за отсутствием состава преступления». А ведь со времени, когда судили Тухачевского и его сообщников, прошло 20 лет, тогда и обстановка была другая, и люди были другими. После реабилитации вся диссидентская рать стала «раскручивать» Тухачевского и др. в книгах, брошюрах, статьях, кино, на телевидении, в устной пропаганде как национальных героев.

Прошло еще 40 лет. Горбачев и Яковлев повторно реабилитируют репрессированных военачальников, используя дело о заговоре для новой атаки на Сталина и социализм.

Какие же все-таки аргументы были у реабилитаторов для принятия решения? Их мало интересует главный вопрос - был ли заговор или его не было. Вместо этого они перечисляют заслуги реабилитируемых, причем заслуги прямо отождествляют с занимаемой должностью: чем выше должность, тем больше заслуг. Но ведь не место красит человека. Высокую должность можно использовать как на пользу народу, так и во вред ему. Об этом как раз и умалчивается. Говорится о наградах, но и они не всегда даются тем, кто их заслуживает. В годы гражданской войны высшей наградой был орден Красного знамени, которым были награждены тысячи наиболее храбрых и отважных героев, непосредственно участвовавших в боях с врагами революции. Все подсудимые также имели этот орден, а некоторые даже два и три. Но, кажется, только Примаков принимал непосредственное участие в боях, а другие награждались за мудрое общее руководство, которое они осуществляли, сидя в роскошных вагонах-салонах вдали от фронта. Показательно в этом отношении свидетельство самого Троцкого, который все время благоволил к Тухачевскому, но когда того наградили орденом, он почему-то возмутился, послав своему заместителю Склянскому следующую телеграмму: «Считаю совершенно неуместным награждение орденом Красного Знамени Тухачевского по поводу годовщины армии. Это чисто монархическая манера награждать... Тухачевский не персонифицирует армии, он должен награждаться в зависимости от своих боевых действий, а не по поводу годовщины армии» (Октябрь, 1991, N 8, с. 131). К слову будет сказать, что Сталин вычеркнул то место в рукописи его биографии, где говорилось о награждении его орденом Красного Знамени в годы гражданской войны.

Поскольку «диссидентами» и «демократами» был состряпан и запущен в широкий оборот миф о полководческом «гении» Тухачевского», следует проследить за его военной карьерой, тем более что это зачлось ему при реабилитации.

Прибился Тухачевский к большевикам совершенно случайно благодаря другу семьи Тухачевских Н.Н. Кулябко, работавшему в военном отделе ВЦИК. Для того, чтобы выхлопотать своему протеже сразу хорошую должность, он предложил ему в апреле 1918 г. вступить в партию большевиков. Именно так: не Тухачевский просил принять его в партию, а ему предложили сделать это. Это и открыло путь никому не известному подпоручику к головокружительной карьере. При содействии Кулябко он получает должность в военном отделе ВЦИК, которым заведовал Енукидзе, который, в свою очередь, представил Тухачевского Троцкому и даже Ленину. (Маршал Тухачевский. Воспоминания друзей и соратников. М., 1965, с. 28-29).

Как видим, попал Тухачевский в Кремль не благодаря личным заслугам и геройству «на полях сражений», а благодаря своей пронырливости и протекции Кулябко и Енукидзе.

Продажные борзописцы, вознося до небес Тухачевского, в то же время всячески принижают роль Сталина в разгроме белогвардейцев и интервентов. Больше того, они договариваются до того, что Сталин якобы завидовал военному «таланту» Тухачевского и потому расправился с ним. Но завидовать-то, как мы убедились, было нечему. А вот И.В. Сталин в ходе гражданской войны ярко продемонстрировал несомненный талант не только политического, но и военного деятеля. Ленин посылал Сталина на самые трудные и ответственные задания. И не было случая, чтобы Сталин не справился с поставленной задачей. С его именем неразрывно связаны героическая оборона Царицына, ликвидация последствий пермской катастрофы, блестящая операция по защите Петрограда, в том числе образцовая операция по взятию неприступных фортов Красная горка и Серая лошадь, разгром Деникина, успешное наступление на Львов. И ни разу он не попадал впросак, как Тухачевский.

Если бы обыватель, оболваненный демократами, имел объективную информацию, он без труда смог бы ответить на вопрос: кто есть ктои кто кому завидовал.

«Заслуги» Тухачевского в гражданской войне не только не могут служить аргументом для его оправдания, но, наоборот, это убедительное доказательство его преступной халатности или измены, вполне достаточное для вынесения обвинительного приговора. Жертвами его полководческого «гения» стали десятки, сотни тысяч преданных революции бойцов и командиров.

Кроме «заслуг» подсудимых, Б. Викторов и сотни его помощников главным реабилитирующим обстоятельством сочли придуманную ими легенду о пытках Тухачевского и его сообщников. На этом основании все обвинения с порога отметались. Не имея в своем распоряжении абсолютно никаких объективных убедительных доказательств в пользу своей версии, реабилитаторы прибегли к смехотворным вымыслам, догадкам и предположениям. Вот главное доказательство применения пыток к подсудимым: «Мы заметили на нескольких страницах протоколов серо-бурые пятна... Такие пятна оставляют капли крови... Может быть, это тоже кровь? Проконсультировались со специалистами, назначили судебно-химическую экспертизу... Оказалось, действительно кровь». (Отточия сделаны Б. Викторовым, опубликовавшим 24 апреля 1988 г. в «Правде» статью на целую газетную полосу ««3аговор» в Красной Армии»). Обратите внимание, как охмуряют обывателя, делают серьезное лицо, ссылаются не просто на экспертизу, а на экспертизу химическую. Допустим, что это действительно кровь, но откуда известно, что это кровь Тухачевского и что она невинно пролита именно в 1937, а не в I947 или даже в 1957 году? С таким же основанием можно сделать вывод, что это кровь самого следователя или архивариуса, чинивших карандаш и порезавших палец, а может, у них пошла кровь из носа и т.д. Каждый может придумать себе версию по вкусу. Несмотря на всю анекдотичность, версия о пресловутых «серо-бурых пятнах» кочует из публикации в публикацию, ее использовала в своих подлых целях и комиссия А. Яковлева, реанимировавшая измышления о пытках.*

Б. Викторов понимал, что одних серо-бурых пятен недостаточно для отмены приговора от 11 июня 1937 г. Нужно было найти нечто более серьезное. Начали трясти перепуганных до смерти следователей, допрашивавших Тухачевского, Якира и др. У них упорно добивались признания, что показания у подсудимых они получали путём истязаний. Следователи заявили, что они добивались обвинительный показаний (но в этом суть работы следователя в любой стране и в любое время), но никто из них не подтвердил версии о пытках. Как фабрикуется эта версия, можно вычитать у В. Карпова, который процитировал показания следователя Ушакова (Ушминского) о том, что тот заперся в своем кабинете вместе с подсудимым Фельдманом, который и сознался в заговоре. Ни слова нет ни о пытках, ни об избиениях, которые так нужны Карпову. И вот его комментарий: «Что происходило в этом «запертом» кабинете трудно себе представить, но, это, несомненно, что-то ужасное, если военный человек, полный сил и в здравом рассудке, ломался за такое короткое время и начинал оговаривать себя и других». (Знамя, 1989, N 10, с. 37). Улавливаете? Вначале «трудно представить», но потом уже «несомненно», «ломался», «оговаривал». А вот Юрию Домбровскому не надо «представлять», что делалось в закрытом кабинете. Когда следователь стал вымогать у него признания и дотронулся до него пальцем, он мощным ударом сбил его с ног, причём без всяких последствий для себя, потому что следователь не имел разрешения прокурора наказать Домбровского.Сотни сотрудников уже полстолетия ищут доказательств применения пыток к Тухачевскому и другим заговорщикам, но так ничего и не нашли.

Странная и удивительная вещь: все «классики» лагерной литературы - А. Солженицын, В. Шаламов, Ю. Домбровский, Л. Разгон, О. Адамова-Слиозберг и пр. - не могут «похвастаться», что их кто-то избивал или пытал, но все они что-то «слышали» от других. Евгений Федоров, отсидевший по 58-й статье не меньше Солженицына и отнюдь не лучший друг коммунистов, рассказывает, как В. Шаламов учил его писать об «ужасах» лагерной жизни: «Всю-то правду о себе не рассказывайте. С Лисы Патрикеевны образец берите». На это Федоров ответил: «У вас всё неправда... Оставьте чванство, Варлам Тихонович, не трясите Колымой как орденом. Не вешайте людям лапшу на уши» (Нева, 1989, N 9, с. 26-27).

Известный подхалим Ельцина А. Казанник, сделавшись генпрокуром, с шаламовской лапшой на ушах бросился искать документы о пытках и других ужасах. А в результате признает он:«К своему ужасу... я убедился, что тогда законность в строгом смысле слова не нарушалась» (А. Шабалов. Одиннадцатый удар товарища Сталина. Ростов, 1996, с. 8).

Мы вовсе не склонны отрицать отдельных случаев нарушения законности при Сталине, но садисты в силовых структурах были во все времена и во всех странах и, наверное, не скоро еще переведутся. А в постсоветской России, Украине этих садистов значительно больше, чем было при Сталине, тогда они знали, что за свои преступления могут поплатиться головой, и это сдерживало их, а сейчас они действуют безнаказанно, в результате чего истязания, пытки и убийства подследственных приобрели невиданные масштабы, что вынужден был признать и сам Путин.

Что же касается конкретно группы Тухачевского, то подсудимые вынуждены были давать показания перед лицом неопровержимых фактов. Они подтверждали свои признания на очных ставках в присутствии членов Политбюро, на допросах у Генерального прокурора Вышинского, осуществлявшего надзор за следствием, а также на самом суде. Перевёртыш В. Карпов, настаивая на своей версии, в качестве «доказательства» ссылается на рассказ анонимного свидетеля, говорившего ему, что на суде вид у Уборевича, Эйдемана, Путны и Фельдмана был очень странный, хотя внешне они выглядели неплохо, но была какая-то странная апатичность и в голосе, и в движениях, как будто у них были основания для того, чтобы радоваться, петь и плясать. Сами, того не замечая, лжеисторики-лжедемократы делают из своих кумиров жалких трусов и слизняков, которые не только оговаривают себя и других, но даже боятся заявить на суде, будто к ним применялись физические меры воздействия. Думаем, что они все-таки были не такими. Наоборот, на суде вели себя вызывающе и агрессивно. В связи с намеками Якира на то, что другие подсудимые его оговаривают и делают это не совсем добровольно, председательствующий Ульрих спросил: «Подсудимый Эйдеман, вы чувствуете себя нездоровым или ненормальным?» «Heт, я здоров и чувствую себя вполне хорошо», - ответил Эйдеман. «Вы даете показания без давления с чьей-либо стороны?» - «Да». «А вы Уборевич?» - «Я тоже здоров». «Вы, Путна?» - «Я здоров. Признаю себя виновным без давления следствия и трибунала». (Знамя, 1989, с. 34-35).

Б. Викторов и его сотрудники изучали документы весьма поверхностно, непрофессионально, искали не истину, а думали лишь о том, как угодить Хрущеву. Чего строит только такой пассаж: «Не могло же быть так, чтобы арестованных не допрашивали» в первые дни после ареста. «Предположили, что допросы велись, но показания не устраивали тех, кто возбудил это дело». «Предположили» и со всех ног бросились искать чёрную кошку в тёмной комнате, которой там не оказалось. Во-первых, вопреки «предположениям» допросы обвиняемых действительно в первые дни после ареста не велись. Тухачевский был арестован в Куйбышеве 22 мая, доставлен в Москву 24 мая и впервые предстал перед следователем 26 мая, т.е. четыре дня спустя после ареста. Во-вторых, допроса как такового не велось, потому что 26 мая Тухачевский написал заявление, что он добровольно будет сотрудничать со следствием, раскроет все нити заговора и назовет имена всех заговорщиков. Автограф этого заявления опубликован в «Военно-историческом журнале», N 8 за 1991 г., с. 45. В-третьих, применять физические меры воздействия не было никакой необходимости, потому что подсудимые в течение многих дней строчили признательные показания. У Тухачевского получился целый том. Ушакову-Ушминскому вообще делать было нечего, он просто приобщил эти исчерпывающие показания подсудимого к делу, здесь и кроется разгадка всего дела. Возникает вопрос, куда девались эти показания? Сотни сотрудников Б. Викторова, а затем А. Яковлева почему-то не сумели или не захотели разыскать эти документы, скорее второе, чем первое, потому что они подтверждают обоснованность приговора от 11 июня 1937 г. и не оставляют камня на камне от «предположений» Хрущева, Яковлева и других фальшивомонетчиков. Об этом свидетельствует тот факт, что даже тогда, когда в 1991 г. КГБ передал оригинал показаний Тухачевского «Военно-историческому журналу», последний не решился опубликовать ту часть их, в котором шла речь о заговоре, а ограничился лишь изложением его предательских планов на случай войны. Планы они и есть всего лишь планы, а вот о том, что было уже сделано по их осуществлению, предпочли умолчать. И сделано это неспроста. Прозрачный намёк содержится в предисловии автора публикации о том, что в связи с получением оригинала показаний Тухачевского на его деле ставить точку рано, что страсти вокруг него могут разгореться с новой силой. (См. Показания маршала Тухачевского. // «Военно-исторический журнал», 1991, N 8). Но фальсификаторам истина ни к чему, их вполне устраивает та ложь, которую нагородили Хрущев, Горбачев, Яковлев и их продажные и беспринципные борзописцы. 
 

При бездарном руководстве штурмом Кронштадта Тухачевский приказал палить из всех орудий не только по крепости, но и по городу: «Стрелять буду по городу день и ночь», не считаясь с потерями среди мирного населения. (Ю.А. Щетинов, Б.А. Старков. Красный маршал, с. 184).

Троцкий и троцкисты, всячески продвигая на командные должности своих сторонников, зачастую бездарей и предателей, с особой ненавистью относились к полководцам-самородкам, выходцам из рабоче-крестьянской среды. В гражданской войне многое зависит от личных качеств командира: его ума, организаторского таланта, порядочности и справедливости. За такими командирами бойцы шли в огонь и воду. Но это больше всего и не нравилось выдвиженцам Троцкого, которые не обладали такими качествами. Отсюда преследование и физическое уничтожение самых талантливых командиров из народа. Известно, как копал Троцкий под Ворошилова и Буденного, первому даже грозил арестом. При аресте настоящего героя гражданской войны, «первой шашки» республики Бориса Думенко и его штаба была проведена тщательно спланированная боевая операция, в результате которой тот, кто по шашке и лошади собирал Первую и Вторую конную армии, был расстрелян, а приспешник Троцкого Белобородов (тот самый, который распорядился расстрелять царскую семью) получил за этот «подвиг» орден Красного Знамени. При Сталине по-другому были оценены его «подвиги», он тоже числится среди невинных жертв «сталинских репрессий».

К расстрелу был приговорен и второй выдающийся полководец, выдвинутый донским казачеством, - Филипп Миронов. Правда, ВЦИК его помиловал, и этого отважного и талантливого командира поставили руководить земельным отделом Донского исполкома. Тем временем его Вторая Конная в борьбе с Врангелем была основательно потрепана и выведена в резерв. Пришлось обращаться снова к Миронову, он был назначен командующим этой армией, которую он за короткий срок привел в порядок. Узнав о назначении Миронова, к нему потянулись донские и кубанские казаки. В результате Вторая Конная прославилась на заключительном этапе гражданской войны. (В.В. Душенькин. Вторая Конная. М., 1968).

Важно отметить, что если Тухачевского и его сообщников реабилитировали в пожарном порядке, то для возвращения честного имени Думенко и Миронову понадобились многие годы. Троцкий всё же «достал» Миронова, который был арестован и с ведома Троцкого убит на прогулке в Бутырской тюрьме в 1921 г.

Бессмысленную жестокость проявляли также Якир и Примаков. В «Истории Краснознаменной 45-й стрелковой дивизии», которой командовал Иона Якир, он хвастает, как расстреливал безоружных махновцев, не желавших идти в Красную Армию по идейным соображениям. Виталий Примаков в освобожденном Киеве приказал расстрелять прямо на площади при большом стечении народа одного из своих командиров, прилюдно были зарублены бойцы партизанского отряда, чем-то не понравившиеся Примакову. Примечательно, что И. Муратов, превознося своего кумира, не только не осуждает, но весьма одобрительно отзывается об этих бессудных казнях. (См. Исповедь на вершине, на укр. языке, Киев, 1971, с. 90, 151).

Все эти реабилитаторы, фальшивые борцы за права человека, горой вставшие на защиту «невинно убиенных» Тухачевского и других врагов народа, не только не осуждают кровавые злодеяния своих подзащитных, но даже не упоминают о них. Считается нормальным, когда их кумиры сотнями тысяч расстреливали, губили в бездарно проведенных операциях, а вот когда наступили на хвост элитным обезьянам, они подняли истошный вой и лай на всю планету.

Троцкистская оппозиция имела возможность легально отстаивать свои взгляды. С 1920 по 1927 г. по ее инициативе было проведено пять общепартийных дискуссий. Но, потерпев поражение в идейной борьбе, Троцкий открыто выступил за свержение рабоче-крестьянской власти, за что и был выдворен из СССР. Укрывшись в Мексике за крепостными стенами, он стал сколачивать в противовес III Коммунистическому Интернационалу свой IV, антисоветский. При этом следует учитывать, что США - оплот мировой реакции до 1933 г. - находились в состоянии необъявленной войны против СССР, в Германии к власти пришел Гитлер, за рубежом действовала двухмиллионная белогвардейская и буржуазно-националистическая эмиграция. Все эти разнородные силы ставили одну цель - ликвидацию Советской власти, которая революционизировала весь мир.

В своих планах мировая реакция, эмиграция и троцкисты особое место отводили армии.Хотя Троцкий еще в 1925 г. был отстранен от руководства вооруженными силами, его ставленники сохранили свои посты. К 1937 г. Тухачевский был уже первым заместителем наркома обороны, Я. Гамарник - заместителем наркома, Фельдман ведал в наркомате кадрами, сторонники Троцкого командовали войсками почти всех военных округов. Троцкисты занимали также ключевые посты в ГПУ-НКВД, руководимом Гершелем Ягодой. Если к этому добавить Бухарина и Рыкова, колебания некоторых членов Политбюро и притаившуюся, забившуюся в щели, но готовую в любой момент наброситься на рабоче-крестьянскую власть свору писателей, журналистов, киношников, профессоров и академиков, то положение Сталина и его сторонников было не таким устойчивым, как это принято считать. Но у Сталина было одно важнейшее и главное преимущество - поддержка партии и народа. Успехи социалистического строительства, рост благосостояния народа снискали Сталину уважение и любовь трудящихся масс, которые видели в нем своего вождя, выразителя и защитника своих коренных интересов. Поэтому у троцкистов не было никаких шансов повести за собой народ, отсюда ставка на верхушечный дворцовый переворот, подобный тому, который впоследствии совершил Ельцин с помощью Грачева и других продажных генералов.

Если сторонники реабилитации Тухачевского еще как-то пытаются снять с него и его друзей обвинения в шпионаже, то обвинения в сговоре с целью смещения Ворошилова, а, значит, и Сталина они не отрицают, больше того - пытаются представить их героями антисталинского сопротивления. В. Карпов пишет, что все подсудимые это «чистосердечно» признали. Значит, все-таки признавались чистосердечно, т.е. вполне добровольно, без принуждения.Подсудимых пытаются одновременно представить и в качестве героев, бросивших вызов Сталину, и невинными жертвами. С точки зрения буржуазии и ее прихлебателей это так. Но судили заговорщиков по советским законам, согласно которым сговор-заговор с целью свержения законного правительства является тягчайшим преступлением. Состав преступления налицо: заговорщики по сути предъявили ультиматум правительству - сместить наркома обороны Ворошилова, бряцая при этом оружием. В случае непринятия ультиматума решено было действовать силой, Гамарник брался отыскать воинскую часть, чтобы в случае необходимости бросить ее на штурм Кремля, т.е. собирался действовать так, как впоследствии поступили Ельцин с Грачевым, которые все-таки нашли несколько подонков, открывших огонь из танковых пушек по Белому дому. Естественно, что Горбачев, Ельцин, Яковлев и другие перевертыши считают себя не иудами-предателями, а «героями», «реформаторами» и т.д. Все зависит от того, кто кого и за что судит, а реабилитация - тот же суд.

Обвинения с осужденных снимались лишь на том основании, что они якобы строились только на признании вины самими обвиняемыми, но это явная неправда, ведь каждого из них изобличали семь других подсудимых. Кроме того, Примаков назвал 70 сообщников, Якир и Фельдман - по 40, другие тоже не молчали. А это сотни и сотни командующих округами, армиями, дивизиями, корпусами, полками. Все они давали показания, которые реабилитаторами совершенно не принимались во внимание, хотя в них содержались убедительные доказательства состава преступления. Оправдав Тухачевского, других реабилитировали автоматически.

Общую картину заговора попытался на суде нарисовать Виталий Примаков: «Я должен сказать последнюю правду о нашем заговоре. Ни в истории нашей революции, ни в истории других революций не было такого заговора, как наш, ни по целям, ни по составу, ни по тем средствам, которые заговор для себя избрал. Из кого состоит заговор? Кого объединило фашистское знамя Тухачевского? Оно объединило все контрреволюционные элементы, все, что было контрреволюционного в Красной Армии, собралось в одно место, под одно знамя, фашистское знамя Троцкого. Какие средства выбрал себе этот заговор? Все средства: измена, предательство, поражение своей страны, вредительство, шпионах, террор. Для какой цели? Для восстановления капитализма. Путь один - ломать диктатуру пролетариата и заменить фашистской диктатурой. Какие же силы собрал заговор для того, чтобы выполнить этот план? Я назвал следствию больше 70 человек заговорщиков, которых я завербовал сам или знал по ходу заговора «Я составил себе суждение о социальном лице заговора, то есть из каких групп состоит наш заговор, руководство, центр заговора. Состав заговора из людей, у которых нет глубоких корней в нашей Советской стране, потому что у каждого из них есть вторая родина. У каждого из них персонально есть семья за границей. У Якира - родня в Бессарабии, у Путны и Уборевича - в Литве, Фельдман связан с Южной Америкой не меньше, чем с Одессой, Эйдеман связан с Прибалтикой не меньше, чем с нашей страной...»(Правда, 1988, 29 апреля).

С 1 по 4 июня 1937 г. в Кремле на расширенном заседании Военного Совета с участием членов Политбюро ЦК ВКП(б) обсуждался доклад К.Е. Ворошилова о раскрытии контрреволюционного заговора в РККА. Кроме постоянных членов Военного Совета на нём присутствовали 116 руководящих военных работников с мест и центрального аппарата НКО. Накануне все они были ознакомлены с показаниями Тухачевского, Якира и других. Обратите внимание на слова «были ознакомлены с показаниями». А вот творцы «оттепелей» и «перестроек» почему-то боялись и боятся ознакомить страну с этими показаниями. Почему скрывают правду, догадаться нетрудно, иначе каждому стало бы ясно, что затея с реабилитацией Тухачевского - это начало реализации обширного плана Аллена Даллеса по дискредитации и ликвидации социализма.

11 июня 1937 г. все подсудимые были признаны «виновными в нарушении воинского долга (присяги), измене Рабоче-Крестьяской Красной Армии, измене Родине» и приговорены к расстрелу. Опровергнуть это обвинение не смогли ни Б. Викторов, ни А. Яковлев вместе с сотнями своих сотрудников, хотя очень и очень старались это сделать.

Защитники и поклонники Тухачевского пустили в ход еще одну фальшивую и подлую версию, пытаясь внушить легковерным, что одной из главных причин поражений армии в начальный период Великой Отечественной войны были сталинские репрессии, от которых пострадал цвет армии. Одновременно восхваляется «проницательность» Тухачевского и якобы консерватизм, недальновидность Сталина, Ворошилова, Буденного, Шапошникова и других, отвечавших за оборону страны. Всячески выпячивается роль Тухачевского как «военного теоретика», который был чуть ли не единственным, кто предвидел роль механизированных соединений в будущей войне. Надо быть или полным идиотом, или законченным мерзавцем, чтобы упорно отстаивать эту версию. Тухачевский делал свои «открытия» в 30-е годы, а Сталин еще 25 августа 1920 г., когда Тухачевский «гениально» провалил наступление на Варшаву, представил в ЦК партии детальные предложения о создании боевых резервов, о «постановке и усилению автоброне- и авиапромышленности». Именно Сталин решительно и последовательно отстаивал ленинскую идею индустриализации страны, неустанно подчеркивал, что будущая война - это война моторов, что отсталых бьют, что мы отстали от передовых стран на 150-200 лет, что разрыв нужно ликвидировать всего за 10-15 лет, иначе «нас сомнут». И он не только говорил, но и преодолевал бешеное сопротивление троцкистов и бухаринцев. Как известно, Бухарин делал упор на развитие легкой промышленности в ущерб тяжелой, «Москва должна оставаться ситцевой». Сталин приложил весь свой талант, неистощимую энергию и железную волю, организаторские способности для создания современной промышленности, в том числе танковой и авиационной. Подводя итоги Великой Отечественной войны, Сталин отмечал, что страна ежегодно давала Красной Армии более 30 тыс. танков, самоходных орудий и бронемашин, до 40 тыс. самолетов, 120 тыс. орудий и т.д. (И.B. Сталин. Речь на предвыборном собрании... 9 февраля 1946 г. М., 1946, с. 20).

На суде возникла перепалка между Буденным с одной стороны, Тухачевским и Якиром - с другой о роли кавалерии в будущей войне. В. Карпов пишет но этому поводу: Тухачевский и Якир считали кавалерию «уже отживающей, утратившей боевую мощь. Эту точку зрения резко осуждал, выступая на суде, Буденный» (Знамя, 1989, с. 35). До противопоставления одного рода войск другому могли додуматься только маршал Тухачевский и его почитатель полковник В. Карпов, который думал, что он сумел посрамить «ретрограда Буденного и вознести своего кумира-прогрессиста. Но критерием истины являются не суждения Тухачевского или Карпова, а практика. Успех операций в Великой Отечественной воине обеспечивался удачным взаимодействием всех родов войск. Нет, кавалерия в этой войне вовсе не бросалась с шашками наголо на танки. Когда было необходимо, кавалеристы спешивались и держали оборону наравне с пехотой, в то же время ее подвижность использовалась для преследования противника, для рейдов по его тылам. В лесисто-болотистой местности она была просто незаменимой. Об эффективной роли кавалерии свидетельствует уже тот факт, что все или почти все кавалерийские соединения получили звание гвардейских. Это высокое и почетное наименование корпуса JI.M. Доватора и П.А. Белова получили в ходе битвы за Москву. (Великая Отечественная война Советского Союза I94I-I945. Краткая история. М., 1970, с. 133-135).

С лёгкой руки Хрущева по всему миру разошлась брехня о 40 тысячах якобы уничтоженных Сталиным офицеров Красной Армии.Перевертыш В. Карпов пишет: «К началу войны Советская Армия и Военно-морской флот пришли почти с полностью истребленным основным костяком армии...» «Десятки тысяч! Только чума и холера в давние времена производили подобное опустошение в народе» (Знамя, 1989, с. 42). Для Карпова эталоном антисоветчины служит «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, который буквально теми же словами восклицал о «мужичьей чуме». Поскольку читатель ничего художественного в их опусах не находит, они вынуждены давать своим бездарным творениям подзаголовки: «Опыт художественного исследования», «Литературная мозаика». Вот уж действительно, если на клетке верблюда написано «слон», не верь глазам своим. Карпов буквально десятки страниц списывает из учебников истории, почти полностью списал статью Викторова. Но и с подлинной историей писания этих графоманов ничего общего не имеют.

Ложь о «40 тысячах» дает возможность показать, какими шулерскими приемами пользовались и пользуются Хрущев, Горбачев, Яковлев, Ельцин в своей неприглядной работе по зомбированию народа.

В искаженном виде цифра взята из докладной записки заместителя наркома обороны Щаденко Сталину от 19 сентября 1938 г. и 5 мая 1940 г. В последней отмечалось, что из армии по политическим и другим мотивам (возрасту, болезням, служебному несоответствию, пьянство и т.д.) было уволено 36898 человек. Мошенники начинают с того, что цифра округляется до 40 тысяч. Затем все уволенные объявляются репрессированными, «цветом армии» и, наконец, репрессированные превращаются в расстрелянных. В действительности же к 1 января 1940 г. более 13 тысяч офицеров, уволенных по политическим мотивам, были восстановлены в рядах армии. (Военно-исторический журнал, 1993, N 2, с. 71-72; «Молодая гвардия, 1989, т. 9; Ю.C. Ткаченко, Н.В. Зазулин. Правда и ложь о «сталинских репрессиях». Киев, 2000, с. 9).

Из числа уволенных около 6 тысяч были приговорены к различным срокам заключения и около 2 тысяч, а не 40 тысяч, были расстреляны.

Верхоглядство Волконогова, Медведева, Карпова и многих других гробокопателей нередко проделывает с ними злую шутку. Тот же Карпов, стремясь навешать на Сталина как можно больше компромата, невольно проболтался. Еще в январе 1937 г., т.е. задолго до раскрытия заговора Тухачевского и даже до решения февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б), заместитель наркома обороны Ян Гамарник и начальник Управления кадров командного состава разработали документ «О введении условного шифра «О.У.», т.е. особый учет в отношении лиц, увольняемых из армии. С таким шифром, пишет Карпов, были уволены из армии тысячи командиров, и почти все они сразу же по прибытии на место жительства арестовывались, как только местные органы НКВД видели на их документах шифр «О.У»; он, собственно, был сигналом для ареста». (Знамя, 1989, N 10, с. 39). Но при чем здесь Сталин? Первый заместитель наркома обороны Тухачевский, заместитель наркома Гамарник и их непосредственный подчиненный Фельдман начали чистку армии. Чистили, естественно, не от своих сторонников-заговорщиков, а как раз от сторонников Сталина. Когда после раскрытия заговора об этой вредительской деятельности стало известно, январский Пленум ЦК 1938 г. принял решение о пересмотре дел тех, кто был уволен заговорщиками.

Сталину накануне удалось только обезглавить пятую колонну, но уничтожить полностью не пришлось. Именно тот факт, что эта колонна нанесла удар в спину Красной Армии, был одной из главных причин неудач 1941 года. Около одного миллиона солдат, офицеров и генералов пошли служить Гитлеру, причем несколько сот тысяч из них воевали против Советской Армии и партизан, выполняли самую грязную кровавую работу.

Хулители Сталина нередко ставят в вину Сталину то, что является его заслугойРечь идет о массовом выдвижении молодежи на командные должности во всех отраслях, в том числе в армии. «Элиту» прямо бесит это восхождение «кухаркиных детей».  или: «У них нет хороших полководцев» (сказано 9 января 1941 г.) (Знамя, 1989, N 3, с. 146-147). По Медведеву выходит, что Жуков, Василевский, Рокоссовский, Конев, Ватутин, Черняховский и многие тысячи других военачальников, выдвинутых на руководящие посты после 1937 г., - это уже не «лучшие кадры», а второсортные.

Цыплят по осени считают. Медведев приводит слова, сказанные Гитлером накануне войны, но игнорирует признания Геббельса, относящиеся ко времени, когда Советская Армия подошла к Берлину:«Маршалы и генералы в среднем чрезвычайно молоды, почти ни одного старше 50 лет... все они убежденные коммунисты, весьма энергичные люди... В большинстве случаев речь идет о сыновьях рабочих, сапожников, мелких крестьян и т.п. Короче говоря, приходишь к убеждению, что командная верхушка Советского Союза сформирована из класса получше, чем наша собственная... У меня впечатление такое, что с таким подбором кадров мы конкурировать не можем». 

Впрочем, блестящая плеяда советских военачальников, выдвинувшихся накануне и во время войны, не нуждается ни в похвалах Геббельса, ни в хуле Гитлера.Высшей аттестационной комиссией для них явилась сама война, результатом которой стала великая Победа.Хорошо защищалась революция, пока у руля страны стоял мудрый вождь, до конца преданный народу. 

Вы знаете, это очень важный вопрос. В двух словах на него не ответить. Но если коротко, то партийный аппарат, который выпестовал Сталин и который поначалу был безусловно позитивным достижением, то этот же партаппарат, превратившийся уже в СИСТЕМУ, в конце правления Сталина его и погубил, если не сказать - убил.

Почитайте внимательно пост выше вашего вопроса "Сталинская конституция и сталинские «репрессии»" и и пост ниже вашего вопроса и многое будет понятно. Сталин прекрасно чувствовал ситуацию, и когда партаппарат стал уже больше фактором тормозящим развите страны, он, Сталин, попытался ограничить его всеобщее влияние, и именно это оказалось для него в конце концов роковым. Первая попытка была еще в 36-м, когда принималась конституция, потом в 37-м на пленуме, когда была попытка ограничить репресии, тоже неудача, максимум что удалось достичь, это пресловутые списки. И вот созыв 19-го съезда это тоже попытка ограничить влияние партаппарата. Полагаю, что основным должен был стать именно 20-й съезд, где наверняка был бы поставлен вопрос о внесении изменений в конституцию. Вот это и было бы смертельно для партаппаратчиков, лишавшихся в этом случае реальной экономической власти, а некоторый наверняка и жизни за их прегрешения, и они предпочли убить вождя. И вот именно с этого момента и началось правление СИСТЕМЫ.
Не одни человек страну разрушил, ее разрушила СИСТЕМА.
А почему не заметил? Ну может быть уже чуйка подвела, старый ведь уже был.