Тайга: Восемь страшных историй

Это надо читать ночью на даче, когда в марте припрешься в одиночку с ревизией. И во всем садоводстве полторы бабки. Жуть.

Давай ещё.

Первым двум я по ошибке плюс поставил. Чтецы маза фака!

Это сообщение отредактировал balakirev197 - 14.03.2026 - 21:54

«Вот такая вот армейская драма. Шекспир и племянники»

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Чувак на Урале увидел в темноте Урал сзади с фарами и рассмотрел детально человека за рулем. Такая повесть даже на ЯПе вызвала бы смех

Это сообщение отредактировал cobakalist - 14.03.2026 - 21:52

Чой-та ушло? Если первонахи не сольют тему, вполне себе почитать. А если не на теплой кухне в человейнике, а на даче на отшибе, так и обосраться можно

У нас на даче на отшибе сейчас можно обосраться только от прилетов, а от таких рассказов даже как то теплее на душе. Бояться надо живых.

Это сообщение отредактировал ash252 - 14.03.2026 - 22:06

"И с тех пор Чёрный Дембель ходит по свету, ищет новую невесту, и нет его чёрной душе покоя." ©

Ага геолог одиночка на много дневном маршруте.... Дальше не стал читать.

«Я больше не езжу за рулем лесовоза. И если навигатор предлагает мне «срезку», я всегда еду по старой, проверенной, асфальтированной дороге. Даже если это крюк в сто километров. Потому что я знаю: иногда чужая колеето не просто дорога.
Это ловушка, в конце которой ты встретишь самого себя. Гниющий образ, ожидающий твою одежду.»
…твои ботинки, и твой мотоцикл!

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Вторая история: явно кто-то из охотничков, свой : чистый, как слеза младенца, из натуральной табуретки выгнаный, четырёхкратной очистки козьим молоком, и двадцать лет отстоя в капустной бочке, самогон прихватил. ))))))))))
Вот их и пёрло таким разом....

"сибирская жуть" от ии

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Во время срочной службы летал не раз в Кежму, Красноярский край.
Местные рассказывали: в суровые зиму из тайги к людям выходили лесовики (большие, мохнатые, голова острая, как шишка).
Ныкались по старым баням и сараям, поближе к картофельным буртам.
Картошку и ели.
К людям не агрессивны. Максимум - могли полено бросить, чтобы показать, что не надо лезть.
Как морозы спадут - уходили.
Летом в тайгу людям можно было ходить без опаски (если не дурак, конечно).

Нет уже Кежмы. Затопили очередным ГРЭС.

"История шестая.

Слышала историю от отца.
Тайга. Ночь. 3-е охотников пришло на заимку.
Ещё ни разу до этого с тропы не сходили, а тут, как говорил отец лихоманка завела.
Печь не растапливали, так как снега было навалено, и с трубой были проблемы. Затопили буржуйку."

Это как? Буржуйка что не печка и дымохода у неё нет, непонятно

Да хто знает, что может в сознании измениться находясь одному в тайге, да ещё с богатым воображением.
Там вполне нереальное можно принять за реальное.
Рассказывала жена, далее от её имени.

Не тайга совсем, а Ивановская область, Бабушкина деревня окружена хвойным лесом, небольшой речкой, за которой сразу идет болото. Деревня небольшая, примерно 25-30 дворов, да и тогда уже больше половины были брошены. Места красивые, грибы, черника, малина, рыбы сколько хочешь. Мне 12 лет, ровесниц нет, только старше на 5-7 лет.
Соседнее село, где хоть какая-то была культурная жизнь, - за три с небольшим км через лес, ручьи.
Собрались с девчонками идти на кинофильм, там в клубе должны показывать. Пришли в село быстро, ещё светло было, посмотрели фильм, потом дискотека началась. Все подружки по парам, постояла я, постояла, да и пошла одна к себе в деревню через ручьи, лес. Прохожу вышла на МарЫ, так место там нечистое называлось, там же по совместительству и скотомогильник был устроен. Иду, темнота, хоть глаз коли, чувствую чье-то присутствие, все равно иду, пугаться не пугаюсь, но вот прямо спиной чувствую, что кто-то недалеко от меня идет и смотрит на меня. Стала песни петь, а петь умею так, что аж на два голоса могу. Одним голосом сопрано, вторым голосом, типа подпеваю, чуть ли не басом. Ору " Виновата ли я? Виновата ли я? ", вторым голосом по- мужски басю, типа подпеваю " Виновата ты, виновата ты, виновата кругом, ещё хочешь себя оправдать! " Ору песенки, ору, сама иду... Хоба! Ноги мои по колено в воде, берег реки, деревня за спиной на пригорке. Думаю и как меня сюда занесло? Надо опять на тропу возвращаться. Вернулась на тропу, опять за песенки принялась, иду, иду... Хоба! Опять по колено в реке и также за спиной деревня. Что-то не то всё это и полезла на верх оврага напрямую к деревне. В деревне тишина, фонарей нет, темень, дошла до бабушкиного домика и... на крыльцо не могу зайти, как будто кто не пускает. Обошла дом, со стороны сада влезла в окно. Спала больше суток.

Что это было? Почему сходила с тропы и оказывалась по колено в реке? МарЫ у них место, славившееся всякими небылицами в плане нечисти. Но она же ребенком была, всякого такого не знала, да сама по характеру смелая, чтобы ее напугать, то надо очень постараться.

Это сообщение отредактировал ЖелезныйЛис - 14.03.2026 - 23:44

А я люблю эти таёжные байки, не нравится только, что стиль изложения у всех похожий

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Писал ИИ. длинные тире.в минус

Размещено через приложение ЯПлакалъ

И чёрный сталкер сталкер еще. Ему в рот дал. Два раза

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Ну вообще-то ТС традиционно такие темы постит. Очень задолго до появления ИИ.
"Не любо - не слушай, а врать не мешай"

Вот и ссылки на предыдущие

Часть историй реальные рассказы от людей, просто подача идет красочно и с добавлением мистики.

Добавлю бонусом. via

Мы нашли нашего товарища прибитым к дереву. У него не было ни одной кости. Рассказываю, что охотится в этой тайге.

Тайга не прощает слабости. Эту фразу, как молитву, повторял наш бригадир Матвей. Мы, артель из пяти мужиков, заброшенная на безымянную речку где-то на границе Якутии и Красноярского края, знали это не понаслышке. Мы пришли сюда за золотом. Мы мыли его, рвали из ледяной земли, жили в грязи и вони солярки, слушали по ночам рев дизельного генератора и вой волков. Мы были крепкими, грубыми, привыкшими к крови и тяжелой работе. Нам казалось, что мы видели все.

Мы ошибались.

Все началось с Витька. Самый молодой из нас, шумный, вороватый, но, в сущности, безобидный парень. Он пошел вверх по ручью проверить старую помпу, которая качала воду для промывочного лотка. Ушел и не вернулся. Мы ждали до вечера, орали в темноту его имя, стреляли в воздух. Ответом была лишь гнетущая, равнодушная тишина тайги.

«Медведь задрал, — сплюнул Семён, самый здоровый и агрессивный из нас. — Или в речке утоп по пьяни».
«Надо искать», — хрипло сказал Матвей, и на рассвете мы отправились на поиски.

Мы нашли его через два часа. И этот момент навсегда разделил мою жизнь на «до» и «после».

Витёк не был съеден. Он не утонул. Он был… выставлен. Как экспонат в музее безумца. Его тело было прибито к стволу гигантской лиственницы. Прибито не гвоздями, а заостренными сучьями, проткнувшими его ладони и ступни. Рот был широко открыт в беззвучном крике. Но самое страшное было не это. Его тело было пустым. Мягким, как мешок из-под картошки. Оно висело на дереве, и под ним не было ни капли крови. Словно из него вынули абсолютно все кости, до последней фаланги пальца, оставив лишь кожу, мышцы и органы внутри.

Семёна вырвало прямо там, на мох. Фёдор, наш старик, знаток примет и суеверий, упал на колени и забормотал что-то неразборчивое, мешая молитвы с матом. Матвей стоял, как каменный, его лицо стало серым. А я… я смотрел на эту чудовищную, невозможную инсталляцию и чувствовал, как мой разум трещит по швам. Ни один зверь не способен на такое. И ни один человек.

Мы вернулись в лагерь, как побитые собаки. Страх был осязаем. Он висел в воздухе, густой и липкий, как болотный туман. Ночью никто не спал. Мы забаррикадировались в самом большом срубе, затопили печь докрасна и сидели с ружьями наизготовку, вслушиваясь в каждый шорох. Дизель-генератор, который раньше раздражал своим тарахтением, теперь казался спасительным барьером, отгораживающим нас от тьмы.

Но оно не лезло напролом. Оно играло с нами.

На следующую ночь мы услышали это. Тонкий, высокий, стрекочущий звук, похожий на цикаду-переростка или на щелчки костяшек. Он доносился со стороны леса, перемещаясь по периметру лагеря. Мы палили в темноту, пока стволы не раскалялись, но звук просто замолкал, чтобы через час появиться с другой стороны.

Утром у входа в сруб мы нашли «подарок». На пеньке лежал череп волка. Идеально чистый, белый, отполированный до блеска. А рядом с ним, в аккуратную спираль, были выложены птичьи перья.

«Это Хозяин, — прошептал Фёдор, его глаза были безумными. — Дух тайги. Мы его потревожили. Он нас всех по одному заберет».
«Заткнись, старый! — рявкнул Семён. — Какой, к черту, дух! Это тварь из мяса и крови! И я ее пристрелю!»

Безумие начало прорастать в нас, как ядовитая плесень. Мы перестали доверять друг другу. Каждый косой взгляд казался предательством. Каждое слово — ложью. Семён целыми днями чистил свой карабин, его глаза налились кровью. Он был как сжатая пружина, готовая лопнуть.

И она лопнула.

На третий день, после очередной ночи акустической пытки, Семён не выдержал.
«Я иду за ним! — проревел он, вскидывая ружье. — Хватит сидеть тут, как крысы!»
«Не ходи! — крикнул Матвей. — Семён, стой!»
Но он уже не слушал. Он вышиб дверь и ринулся в сторону леса, в туманное утро. Мы слышали, как трещат под его сапогами ветки. А потом — один-единственный, короткий, захлебнувшийся вскрик. И тишина.

Мы решились выйти только через час. Мы шли плотной группой, прижимаясь друг к другу. Тело Семёна лежало на поляне, метрах в двухстах от лагеря. Его карабин валялся рядом, нетронутый. Он даже не успел выстрелить.

Увиденное было еще более чудовищным, чем то, что оно сделало с Витьком. Одежда Семёна была аккуратно разрезана вдоль позвоночника. Через этот разрез тварь извлекла всю его центральную нервную систему. Весь спинной мозг с отходящими от него нервами. Она сделала это с хирургической точностью, не повредив ни одного органа. Она просто забрала то, что ей было нужно.

Тут сломался даже Матвей. Он сел на землю и завыл. Громко, страшно, как раненый зверь. Наш бригадир, наш каменный утес, рассыпался в прах.

Мы поняли, что нам не выжить. Что мы просто материал. Расходник для чего-то непостижимого. Мы решили бежать. Бросить все — золото, оборудование, — взять только оружие, патроны, еду и попытаться пробиться к старой заброшенной шахте, штыльне, где, по словам Фёдора, можно было укрыться.

Путь к штыльне лежал через бурелом и болотистую низину. Мы шли, обезумевшие от страха, вздрагивая от каждого звука. И мы наткнулись на его логово.

Это была не пещера. Это была поляна, превращенная в галерею кошмара. В центр ее оно притащило скелет лося. И оно… украшало его. Скелет Витька, идеально собранный, был причудливо вплетен в лосиные ребра. Нервная система Семёна, светящаяся в полумраке леса слабым, фосфорическим светом, была натянута между рогами лося, как струны на арфе. Рядом стояли другие «скульптуры» из костей и внутренностей мелких животных. Это была не бойня. Это была мастерская художника из ада.

И в центре этой мастерской стоял он. Художник.

Оно было высоким, метра под три. Тонкое, как будто состоящее из одних сухожилий, покрытых хитином цвета старой кости. У него было четыре длинных, как у паука, конечности, заканчивающихся то острыми, как бритва, лезвиями, то тонкими, игольчатыми стилета. Голова была узкой, треугольной, с двумя огромными, черными, фасеточными глазами. Оно не рычало. Оно стояло неподвижно и рассматривало нас. Не как угрозу. А как новый, свежий материал, который сам пришел к нему в руки.

Фёдор выстрелил первым. Пуля срикошетила от хитинового панциря с визгом. И тварь двинулась.

Это была не драка. Это была бойня. Оно двигалось с молниеносной, невозможной скоростью. Один из его клинков снес Фёдору полголовы. Матвей успел выстрелить из своего дробовика, картечь вспорола существу бок, оттуда брызнула не кровь, а густая, похожая на смолу, желтая жидкость. Тварь издала тот самый стрекочущий, режущий уши звук и пронзила Матвея насквозь своей иглоподобной конечностью.

Но Матвей, умирая, успел сделать то, что должен был. В руке у него была связка динамитных шашек, которую мы прихватили из лагеря. Он выдернул чеку и, обхватив тварь своими медвежьими руками, закричал мне последнее слово:
«Беги!!!»

Я бежал, не разбирая дороги. За спиной грохнул взрыв, который, казалось, сотряс саму тайгу. Я не оборачивался. Я бежал, пока не упал без сил, захлебываясь кровью из разбитых легких.

Я не знаю, как я выжил. Меня нашли через неделю геологи из другой партии. Истощенного, обмороженного, седого в мои двадцать пять лет. Я рассказал им все. Про Витька без костей, про Семёна без нервов, про гнездо, про тварь.

Они решили, что я сошел с ума. Что это я, в припадке «золотой лихорадки», убил всех своих товарищей, а потом придумал эту чудовищную историю. Меня связали и сдали властям.

Сейчас я сижу в комнате с мягкими стенами. Врачи говорят, что у меня острое диссоциативное расстройство. Что мой мозг, не выдержав изоляции и тяжелой работы, создал монстра, чтобы оправдать мои собственные деяния. Мне дают лекарства, которые превращают мир в вязкий, серый кисель. Они не верят мне. Никто не верит.

Но я знаю правду. Я закрываю глаза и вижу его, «Сборщика», стоящего посреди своей галереи. Я знаю, что взрыв мог и не убить его. Что оно, может быть, прямо сейчас охотится на новую артель. А может, оно создало свое главное произведение. И это произведение — я. Человек, запертый в клетке собственного тела, в тюрьме, где стены сделаны из чужого неверия. И это, пожалуй, самая жестокая пытка, которую оно могло для меня придумать.

Это сообщение отредактировал Marv25 - 15.03.2026 - 00:02

Страсти мордасти......Вася,прекращай жечь резину.

Необычная тема. Но пост получился. Прочёл от начала и до конца на одном дыхании.

Размещено через приложение ЯПлакалъ

«Младшему поплохело от такого зрелища, но всё же он в упор выстрелил в морду этого существа, едва оно оторвалось от жертвы и повернулось к нему.»

Скорее всего, младший перепил, и отстрелил старшему горло «аж до кости позвоночника».

«С рассветом парень, пребывая в накатившем на него оцепенении, собрал необходимые вещи и отправился обратно в свой посёлок.»

Завалил старшего, и в оцепенении побежал куда глаза глядят

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Проклятый барак в лесу. via

История, которую я сейчас расскажу на 100 процентов правдивая. Врать мне незачем, а точнее хорошему другу моего отца, с которым все это и произошло. Мой батя, как и его друг, родом из поселка в глубокой тайге. Друга назовем дядя Миша. Все, кто там жили и живут — рыбаки или охотники. По тайге без компаса как два пальца... на медведя с одним ножом. Все это люди, которые не боятся бликов в зеркалах, дергающихся ручек и прочей хрени.

История произошла осенью, когда постоянные дожди, рано темнеет и холодает сильно. Дядя Миша со своим товарищем решили податься на промысел на одну из речек, глубоко в тайге. Путь был далекий и непростой: сперва на лодке по реке от деревни до избушки в лесу. Затем пешком по чаще, с остановкой на ночевку и потом еще полдня до места назначения. Маршрут этот был не новый и давно протоптан дедами-старожилами.

И вот, на полпути до того места стоял огромный барак, где жили и работали в советское время каторжники. Местные издавна поговаривали, что там место нечистое и прозвали этот барак «нечистым». Само собой, предпочитали его обходить стороной. Лучше ночью под елкой ночевать, чем в том строении. Дядя Миша с корешом посмеивались, но советы дедов уважали. Плохого не посоветуют. Но в этот раз получилось совсем по-другому.

Совсем рано стемнело, полил дождь и ветер уж очень разошелся. И решили они переночевать в том самом бараке, с крышей над головой. Все-таки там сухо и сквозняков таких нет и безопасно, ведь живность стороной обходит человеческие строения.

«Заселились они в барак», развели прям там костер. Поужинали. Вроде все ок. Костер сдох, чуть тлеет, легли спать. Миша проснулся среди ночи, а темнота такая, что вглядывайся, не вглядывайся — абсолютно ничего не видно, еще и костер уже даже не тлеет. Немного раздуплился и понял, что проснулся от странного скрипа — кто-то по старой вертикальной лестнице лезет и сопит. Потом это что-то начало спускаться, а лестница все скрипит и скрипит. Равномерно, но уверенно. Миша нащупал друга, начал его тормошить, а тот повернулся и говорит: «Я уже, наверное, полчаса не сплю, оно весь барак обошло».

Так лежали они обомлевшие минут 5 и вдруг все утихло и словно ветерок дунул. Вглядывались в темноту, но ничегошеньки не видно, как не старайся. Но оба почувствовали, что это нечто остановилось перед ними и сверлит глазами. Настолько взгляд ощущался. Друг вскочил и побежал прочь. Миша в шоке побежал пулей за ним.

Без сапог, по грязи и бурелому бежали они долго и отчаянно, бежали в полной темноте в неизвестном направлении. Остаток ночи провели под кустом, трясясь от холода и страха.

После, настало утро, рассвело, решили за вещами идти, не оставлять же все там. Наконец между собой договорились, что пойдет туда друг. Осторожно добрались до барака — все тихо и спокойно. Товарищ Миши зашел внутрь на минут 5. Было видно, что он осмотрелся и уже было начал собираться вещи, как через мгновение вылетел с выпученными глазами наружу, сжимая в руках то, что успел захватить. Побежали.

Потом остановились, отдышались и друг рассказал, что ему то-то облокотился на спину и закашлял в ухо... За остатками вещей решили не возвращаться, полубосые вернулись к лодке. Уплыли и больше туда не возвращались.

Это сообщение отредактировал Marv25 - 15.03.2026 - 00:57

«Проклятый барак в лесу

…Все это люди, которые не боятся бликов в зеркалах, дергающихся ручек и прочей хрени.»

Ну, в общем, знатные пиздаболы)

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Была тема годы 17-18, типа тайга страшные истории, но поиском чет не нашел. Вообще в нашу эпоху, когда кругом хохлы, жиды, война и пыня это реально отголоски старого япа. ТС пиши ещё