Красный трамвай маршрута № 13 с сорванными тормозами на полной скорости летел сквозь ночную ветку ЯПа, высекая снопы искр на заклинивших стрелках. На поворотах вагон швыряло из стороны в сторону, а дребезжащие стекла едва не вылетали от стоящего в салоне ора.
За контроллером, намертво вцепившись обеими руками в облезлые рукояти, стоял вагоновожатый АПЧ. Он упрямо держал курс к вершинам словесности. С подножек на полном ходу летели в канаву призраки «Верной жены» и «Скорой помощи», а вожатый периодически высовывался в форточку и гневно кричал в темноту Патриарших: — Куда прешь, окаянный?! Сказано же: большая литература, а не ярмарочный балаган с однорукими шаманами и обязательными баклажанами!
Рядом на высоком кондукторском кресле восседала Триполи. Она невозмутимо благословляла проплывающие переулки, дергала вожатого за рукав и напоминала: — Мин херц, брось препираться! Орг на боевом курсе обязан быть загадочен, как вятский квас, и нем до третьего числа!
В салоне стоял форменный галдеж, а в проходе между лавками яблоку было негде упасть.
МашруМ и Choke насмерть сцепились у ручного тормоза и в четыре руки остервенело мучили чугунный штурвал.
— Долой рельсы! — гремел на весь салон МашруМ, размахивая свежим манифестом. — Зачем автору шпалы и цирковые обручи?! Оставить только габариты вагона, а дальше пусть мысль летит в открытую метафизическую бездну!
— Стобоюнесогласен! — яростно отбивался Choke, пытаясь закрутить колодки обратно. — Вперёд ты смотришь, а надо назад! Без жесткой колеи 1929 года, Первомая и точного расписания Страстной недели вы тут такого наворотите, что ни одна нейросеть не расхлебает!
Чуть поодаль, на прикрученном к полу ящике, расположился Коровьев. Он пребывал в блаженной вечерней «синеве», поправлял треснувшее пенсне, щедро признавался в любви то Мастеру, то Музе, то окрестным собакам и на весь вагон затягивал про «счастливый клинок» и «мерси боку», периодически путаясь, кто он сегодня — Арамис, Атос или Д’Артаньян.
У средних дверей шумел гражданин JackMcGee: он безуспешно требовал жалобную книгу, костерил на чем свет стоит отсутствие клиентского сервиса, возмущался, что номера остановок не проставлены, и на всякий случай громко напоминал соседям про тайный пакт о ненападении между Ктулху и Чаком Норрисом.
А по темным углам, стараясь не отсвечивать, шнырял неприметный гражданин в надвинутом картузе — местный Минусатор. Он ни с кем не спорил, книг принципиально не раскрывал, зато молча и с наслаждением кидал тяжелую шпалу во всякого, кто зазевался.
На задней площадке пассажирка dragonsha взволнованно перелистывала распечатки: «По оригиналу у Пилата этот запах — обонятельная галлюцинация при гемикрании! Зачем надо было опрокидывать на него целый флакон реального масла?!»
— Вот именно! Зачем было лить на меня настоящую жижу?! — Луций со стоном рухнул в резное кресло, содрал с мокрой шеи махровое полотенце и в бешенстве швырнул его прямо на мозаику Иродова дворца. Виски у него пылали багровыми пятнами — тер так, будто пытался содрать кожу до кости: — Дайте воды со льдом. Нет, лучше двойной эспрессо без сахара. Меня наизнанку выворачивает от этой розовой дряни!
Человек в кепке небрежно покрутил в руке пустой картонный стаканчик и ответил ему из тени за колоннами:
— А чем, по-твоему, в первом веке лечили гемикранию? Аспирином? Трактат Корнелия Цельса «О медицине» открой и покури матчасть. Розовое масло со свинцовым уксусом — единственное, чем античные лекари заливали виски при адских головных болях! Ему десять лет подряд втирали эту приторную гадость в кожу!
Мозг уже сам воспроизводит этот запах перед приступом, а он в агонии на автомате снова тянется к флакону — потому что ничего другого от боли в этой дикой провинции нет. Он заливает виски, надеясь на чудо, и сам же захлебывается в вони собственного ада. Это простая физиология животного страха, а не прилизанная байка для воскресной школы. Настоящий ужас воняет, Луций. Так что пей свой эспрессо и не ной...
…Голос плавно утонул в надсадном визге колес на повороте с Бронной: в ночном вагоне закручивался сюжет почище античной драмы.
В вагоне бушевала охота на ведьм. Граждане Евгневий и zdesia хватались за сердце, выискивая под деревянными лавками «ИИ-принтер», а последний грозился «спокойно и элегантно вывести всех писарчуков на чистую воду». Пассажир Kostazem деловито обмерял всех ИИ-шным штангенциркулем и вывешивал результаты: кому семьдесят процентов человечности, кому сорок, но в среднем по больнице, мол, вполне сойдет за людей!
Строгий ревнитель WhiskIn с лупой пересчитывал тире с дефисами и вопил: «Вот что это за порнография?!» — и со знанием дела пытался шить авторам 58-ю.
И при всем этом те же самые ревнители живого слова скармливали тексты машинам. Choke запускал ChatGPT с пересказами, МашруМ заталкивал конкурсную ленту в Клода и ликовал: «Муаххаха, дело сделано!», и две железяки на голубом глазу объясняли людям, чья трагедия глубже и кому ставить высший балл.
Сначала шарахаться от воображаемого принтера под лавкой, а потом, естественно, исключительно «чисто из любопытства» тащить тексты той же машине в зубы — чтобы просто проверить, совпадет ли вкус живого критика с вердиктом алгоритма — Булгаков бы на этой мизансцене уронил пенсне и ушел в глухой запой. Хорошо, что он успел написать свой роман до…
— И как они там только шеи друг другу не свернули, — раздался приглушенный смешок.
Звякнула сталь. Секст бесшумно отделился от мраморного пилона дворца. Откинув темный капюшон, он задумчиво вертел в пальцах длинный стилет, а в другой руке держал плоский, светящийся синим экран.
— А вот еще, уже по поводу меня. — Секст поскреб ногтем разболтанный балансир клинка. — Та же dragonsha сетует: «Мне хочется, чтобы в этой дуэли победил Афраний. Но увы, он сдается слишком легко. Можно было бы обострить противостояние». Дуэли хотят! Жаждут, чтобы начальник тайной стражи выхватил нож и устроил поножовщину! Может, нужно было все же добавить экшена?
— Толпа привыкла к дешевым голливудским боям. — Человек в кепке чуть прищурился из темноты. — Твоя должность — начальник тайной стражи в самой дикой провинции империи. Ты потому и дожил до седин среди кинжальщиков, что полностью лишен актерского тщеславия. Когда перед таким профи встает нечто, знающее вес свинца в его рукаве и тайны запечатанной почты, умный опер не устраивает балаган. Он вежливо кланяется и растворяется в воздухе, так как понимает, что в этой игре его шансы равны нулю.
— В соседних вагонах еще хлеще, — Секст усмехнулся, глядя в экран. — Про буфетчика Сокова выкатили две версии, так Астрояр припечатал: «выложили перед прайдом две кучки из одного и того же прожеванного субстрата»! Другой бедолага котенка подсунул — так у Servini и Horizen8 от кошачьего взгляда «почти убило веру в человечество», кричат про запрещенный прием и заказывают рыбов. А почтенный oldcrazydad строчит ноты на латыни, требуя объяснить, почему префекта назвали Понтийским, а не Гришей Кемеровским...
Стук стилета о мрамор отозвался гулким эхом и снова перешел в тяжелый перестук трамвайных колес.
В центре салона, упершись локтями в деревянную перегородку, сидел старший ревизор Horizen8. Человек с микроскопом, он методично изучал тексты.
— А здесь что за буря? — Секст усмехнулся, глянув в экран. — Ревизор всерьез доказывает, что заглядывать в мысли Воланда запрещено каноном. Требует библейских чудес, искренне не понимает, почему Сатана видит в бродяге лишь наивного смертного, и под занавес чистосердечно признается: «Я бы вот не решился... у меня бы рука не повернулась».
Человек в кепке медленно вышел из тени.
— Дотошность хороша для архивариуса, Секст, но в литературе она редко заменяет понимание сути. Человек так увлекся поиском пыли на раме, что напрочь забыл посмотреть на саму картину. Ему непременно нужны канонические догматы и цирковые фокусы там, где открытым текстом прописана вечность.
А главное — он сам честно назвал причину своей тоски: он просто не решился бы. В этом и есть вся разница между тем, кто берет на себя смелость создавать миры, и тем, кто способен лишь робко ходить вдоль чужого забора.
— Впрочем, в зале нашлись и те, кто смотрел на саму драму, а не на пыль на раме, — заметил Секст, листая дальше. — ЧерныйПьеро оценил замысел сразу: «Оптика наблюдателя выстроена безупречно, Афраний — стопроцентное попадание, физиологичность деталей, монтажная склейка эпох через удар молнии... минусов не вижу». Servini признал: «Писал Мастер, Михаил Афанасьевич был бы счастлив включить это в роман». IvSkoi без лишней болтовни отдал высший балл за первое место. Да и МашруМ припечатал: «Королева одобряет, уставший от людей Воланд презирает всех».
Луций тяжело поднял багровую голову и поморщился: — Ладно, с маслом понятно. Есть еще что?
Секст замер. Палец его остановился на мерцающем стекле. Взгляд шпиона стал цепким и серьезным: — Есть. Пассажирка Нену. Смотрит в самую суть и бьет точно под ребра...
Трамвай резко качнуло на стрелке.
У окна в полутемном салоне сидела пассажирка Нену. Глядя сквозь стекло на ночные огни Москвы, она тихо обронила:
«Жару, запахи, телесность — всё ощущала. Но зачем снова читать то, что знаешь наизусть? Воланд наблюдает спектакль с известным финалом, а я наблюдаю Воланда, который всё знает... От такого классного письма хотелось новой истории».
В наступившей тишине было слышно лишь, как снаружи шумит сухой ершалаимский ветер. Луций и Секст замерли, глядя на человека в кепке.
— Она права, — негромко произнес он. Профессиональный азарт мгновенно вытеснил эмоции. — Зачем бесконечно полировать чужие рельсы, если можно прокладывать свои!
Человек в кепке бросил взгляд на светящийся циферблат на запястье. Поправил миниатюрную гарнитуру в левом ухе. Шагнул вперед и нажал тугую черную кнопку на рации.
Морок древнего города и грохот ночного трамвая оборвались сухим щелчком. Вспыхнул слепящий дежурный свет, и наваждение мгновенно исчезло, превратившись в огромную коробку съемочного павильона.
— Ладно, перекур окончен, — скомандовал режиссер, поправляя кепку. — Свет — приглушить солнце, дать предгрозовой фиолетовый купол над помостом! Вторая камера — на приговоре в упор берешь трясущиеся пальцы Луция. Грим — смыть к чертям собачьим это розовое масло и освежить синяк арестанту. А сценарный цех пускай садится за работу с чистого листа: Нену права, сжечь старые черновики, ломаем рельсы!
Он опустил рацию и рявкнул на весь павильон: — Всем на исходные! Тишина на площадке! Приготовиться к дублю два!
***
Я стоял в тени за массивной стойкой серверного оборудования и молча вносил финальные пометки:
Выдержка из отчета. Объект наблюдения: сектор «Креативы» (участок «МиМ»). Введенный маркер исследования: образец № 13 («Тень игемона»).
Тестовый вброс сработал в строгом соответствии с расчетами. Реакция замкнутого сообщества измерена и зафиксирована. Результаты наблюдения признаны исчерпывающими.
Человек в кресле режиссера уверен, что командует парадом. Актеры уверены, что спорят об искусстве. Пассажиры трамвая думают, что судят текст на литературном конкурсе.
Все по-прежнему. Люди как люди... только ИИ-шный вопрос их испортил.
Мне кажется, что манией величия в этом разделе никого не удивить. И еще кажется, что это стильно, модно. "Вы не болели манией величия?" - "Да, недавно, в легкой форме, после итогов конкурса как рукой сняло". - "Что вы говорите? А я вот как подхватил по весне, так и не проходит. Пошел к доктору... фамилию запамятовал...что-то вроде Долгокорнев или как-то так, так он говорит "Батенька, зачем вам ее лечить? Пройдет, пройдет, уверяю вас". Так вот и переношу на ногах".
Мне кажется, что манией величия в этом разделе никого не удивить. И еще кажется, что это стильно, модно. "Вы не болели манией величия?" - "Да, недавно, в легкой форме, после итогов конкурса как рукой сняло". - "Что вы говорите? А я вот как подхватил по весне, так и не проходит. Пошел к доктору... фамилию запамятовал...что-то вроде Долгокорнев или как-то так, так он говорит "Батенька, зачем вам ее лечить? Пройдет, пройдет, уверяю вас". Так вот и переношу на ногах".
Так то да, но есть у мании величия неприятный такой сопутствующий симптом. Что-то вроде куриной слепоты, только действует круглые сутки напролет
Искусно и ядовито автор ответил всем замечателям на придирки и похвалятелям на одобрения. Всем сестрам по серьгам уколов и объяснений нараздавал. По маслу вопрос снимаю, спасибо за разъяснение. Что касается Афрания, то думается, что вы всё-таки поняли, что речь шла не о глупейшей поножовщине. Естественно, ваше право как и о ком строить рассказ. Я высказала читательское пожелание об зацепившем персонаже.
Мне нравится, складывающаяся в этом конкурсе, уже почти традиция, отвечать на вопросы и замечания сразу и с обоснованием. А то пока итогов дождешься, уже забудешь, что там у авторов спрашивали.
Это сообщение отредактировал dragonsha - 27 сен 2026 в 11:32
Да нет, мания величия — это нормально. Единственный минус — поговорить не с кем. С тех пор, как умер Махатма Ганди…
А так жить можно.
Почему же не с кем? В таких случаях всегда же есть самый умный и самый тонкий собеседник в доступности - ты сам.
Да но есть нюанс. Над другими мы можем возвышаться легко и непринуждённо. Делов-то: сиди высоко, да плюй далеко. А возвысившись над собой, ты немедленно одновременно создаёшь ситуацию, когда кто-то над тобой возвышается. А это - ересь, пердимонокль и амикошонство. Сбои в работе мании. Мы такое не любим.
Сдается мне, что Horizen8 написал Клинику. Кто, если не он, так нанижет отсылки и слои?
Есть один, хвалился давеча, что так может нанизать многочисленные отсылки и слои, что, дескать, не всякому дураку по силам и распутать будет, поэтому имеются у меня некоторые подозрения.
Да нет, мания величия — это нормально. Единственный минус — поговорить не с кем. С тех пор, как умер Махатма Ганди…
А так жить можно.
Почему же не с кем? В таких случаях всегда же есть самый умный и самый тонкий собеседник в доступности - ты сам.
Да но есть нюанс. Над другими мы можем возвышаться легко и непринуждённо. Делов-то: сиди высоко, да плюй далеко. А возвысившись над собой, ты немедленно одновременно создаёшь ситуацию, когда кто-то над тобой возвышается. А это - ересь, пердимонокль и амикошонство. Сбои в работе мании. Мы такое не любим.
Однако, дельное замечание.
Видимо, обуяемым манией величия все же придется ограничиться в верхнем пределе чужими голосами в своей голове. Это сообщение отредактировал Horizen8 - 27 сен 2026 в 12:49
А мне понравилось, собрали нас всех, усадили в трамвай и прокатили с ветерком, всё узнаваемо. Не скрою, было приятно, что моя реплика подтолкнула вас père снять. Остроумный и щедрый ответ: с утра улыбнулась, и день задался) А что касается ваших… весёлых доброжелателей… Как говорил мой учитель по вокалу: «Если хочешь догнать трамвай, мания величия помогает плохо, лучше мания преследования».
Это сообщение отредактировал Нену - 27 сен 2026 в 15:30
Как говорил мой учитель по вокалу: «Если хочешь догнать трамвай, мания величия помогает плохо, лучше мания преследования».
А тут ничего догонять не нужно. Аффтар свой трамвай в начале страницы просто припарковал.
ПыСы Но если уж аффтар решил таким образом ответить на критику, я свое впечатление очерчю чётче: его Воланд - это какой-то щегол щеголь, начинающий метросексуал, у которого смузи на губах не обсохло. Подозреваю, в определенных аспектах под стать самому автору, или той персоне, которой он себя мнит.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 27 сен 2026 в 15:50
Как говорил мой учитель по вокалу: «Если хочешь догнать трамвай, мания величия помогает плохо, лучше мания преследования».
ПыСы Но если уж аффтар решил таким образом ответить на критику, я свое впечатление очерчю чётче: его Воланд - это какой-то щегол щеголь, начинающий метросексуал, у которого смузи на губах не обсохло. Подозреваю, в определенных аспектах под стать самому автору, или той персоне, которой он себя мнит.
Вы сегодня какой-то суперзлой))
Автор вправе видеть персонаж по-своему, конкурс ведь не на точность пересказа оригинала. Жан Рис в «Широком Саргассовом море» взяла Берту Мейсон из «Джейн Эйр», сделала её героиней собственной истории и дала ей голос. Том Стоппард в пьесе «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» вывел на первый план двух второстепенных персонажей Шекспира. Это не значит, что всякая трактовка удачна, но автору не обязательно повторять канонический образ.
Можно спорить, удался ли Воланд в этом рассказе, это разговор о тексте, но предполагать по нему, кем автор себя мнит.., кажется, совсем другой маршрут. Не поняла, чем он вас так задел.
Это сообщение отредактировал Нену - 27 сен 2026 в 16:41
Можно спорить, удался ли Воланд в этом рассказе, это разговор о тексте, но предполагать по нему, кем автор себя мнит.., кажется, совсем другой маршрут. Не поняла, чем он вас так задел.
Вы невнимательно прочли пассаж, посвященный моей персоне. Там автор рассказывает что и как он там думает и о критике, и о критике
Ну, дело его А мое дело - думать об авторе и образе героя то, что мне думается.
Но не стоит сводить это все к тому, кто кого назвал завуалированно или не очень чудаком на букву "м".
Нет, дело то не в том. Тут ведь речь о предмете куда более серьезном. Тут речь о проблематике множественности интерпретаций n-арной конъюнкции недетерменированных консеквенций семиологического анализа художественного образа посредством предельного исчисления матрицы совокупности эпистем, взятого по интегралу множества значений модусов интерперсональной коммуникации.
А вот за такое и покалечить могут, а то и похуже
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 27 сен 2026 в 17:05
[QUOTE=Нену,27 сен 2026 в 16:39] Тут речь о проблематике множественности интерпретаций n-арной конъюнкции недетерменированных консеквенций семиологического анализа художественного образа посредством предельного исчисления матрицы совокупности эпистем, взятого по интегралу множества значений модусов интерперсональной коммуникации.
Кажется, вы меня сейчас послали по интегралу множества значений модусов интерперсональной коммуникации, а звучит как обычное «иди лесом»)) Смеюсь)))
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
Всем сестрам по серьгам уколов и объяснений нараздавал. 
yaplakal.com