Бегемот

Это случилось осенью 2004 года, в конце октября. Примерно через полгода после смерти отца. Загремел я тогда в больницу с сотрясением. История вышла неприятная. Возвращался вечером воскресенья домой. Шёл абсолютно трезвый, погружённый в свои невеселые мысли, и вдруг услышал сзади торопливые шаги. Даже обернуться не успел. Какой-то ублюдок — видимо, подстерег — саданул меня чем-то тяжёлым по голове. Пока валялся в отключке, обчистили как липку. Очнулся — кое-как доковылял до дома. Дальше — скорая, отделение нейрохирургии. Без операции обошлось. Повалялся до пятницы в палате, и отпустили меня с богом домой.

После больничной кормёжки жрать хотелось не по-детски. Мама сунула мне в руки тарелку пюре с жареной рыбой и выпроводила в комнату — чтобы не мешал ей на тесной кухоньке нашей хрущёвки. Устроился в кресле перед телевизором с тарелкой и краем глаза заметил на журнальном столике белую шерстяную варежку. Не придал значения: мало ли. Может, сестра обновкой обзавелась. Каково же было моё удивление, когда через минуту этот белый комочек вдруг зашевелился и потянулся к моей тарелке.
«Варежка» оказалась котёнком. Маленьким, месяца полтора-два от роду, белым как снег и неимоверно пушистым. На меня смотрели два выразительных, ярко-голубых, как весеннее небо, глаза этого милейшего создания. Обладатель этой красоты что-то пискнул и, не утруждая себя правилами приличия, потянулся к аппетитно пахнущему куску рыбы. Пришлось придержать нового знакомого, чтобы выделить ему порцию и дать остыть. Минут через десять, не осилив и половины своей доли, положенной тут же на газету у кресла, котёнок вскарабкался ко мне на колени, свернулся калачиком и усиленно затарахтел — давая понять всем своим видом: с трапезой покончено, и его величество беспокоить более не следует.

Так состоялось моё знакомство с Бегемотом.

Вообще-то Бегемотом именовал его только я. Мама с сестрой почему-то назвали его Женькой. Почему — так и не понял. То ли в честь преподавателя с кафедры, который и презентовал сестре нашего питомца, то ли в честь какого-то её бойфренда. Ну да не суть. Примерно в то же время по какому-то каналу начали крутить сериал «Мастер и Маргарита», где одним из персонажей был Кот-Бегемот. Мысль окрестить кота в честь столь примечательной фигуры, как усатый помощник Воланда, пришла сама собой. А то что цвет радикально отличался — так это был, как сказали бы сейчас, хитрый маркетинговый ход. Так и повелось: для меня он Бегемот, для мамы и сестры — Женька. Бегемот Женька, в общем-то.

Как и все котята, Бегемот был шебутным и подвижным. Устраивал ночные скачки по квартире, любил гонять по полу что-нибудь круглое — мячик-попрыгунчик, например. Коробки, разумеется, обожал. В процессе взросления ободрал все обои на углах и оставил на шторах кучи затяжек. Бывало, ходил куда не следует, если мы забывали почистить лоток. Каюсь, грешен. Прилетало ему от меня тапком — и за развороченный цветочный горшок, и за лужу у порога. Да и не только от меня. За разбитые статуэтки и фужеры на мебельной стенке бывало выхватывал и от мамы. Но в целом Бегемот жил обычной жизнью домашнего кота: носился по квартире, периодически что-то роняя, торчал на подоконниках, глазея на происходящее за окном. Ел, пил, спал, шкодил по настроению. Развлекался как мог.

Примерно через год Бегемот вымахал в роскошного белоснежного ангорца весом килограммов под семь-восемь. Вместе с набранной массой растерял былую прыть и подростковый задор. Всё неохотнее реагировал на брошенный попрыгунчик, предпочитая возлежать на подоконнике и щурить на домочадцев ярко-голубые глаза. Я к тому времени уже познакомился с будущей женой и всё меньше времени проводил дома. Но каждый раз, когда возвращался после работы или с гулянок, на звук входной двери из комнаты не спеша выходил наш домашний любимец, издавал приветственный «мяв» и немножко ластился, требуя, чтобы ему почесали за ушком.

Время шло. Я женился, окончательно съехал от мамы, родилась дочка. Периодически наведывались в гости. Малая, как все дети, проявляла к Бегемоту живейший интерес. Тот поначалу терпел все издевательства: таскание на руках, одевание во всё, что взбредёт в голову, и прочие детские шалости. Но кошачье терпение быстро иссякло, и появление маленького террориста кот предпочитал пережидать где-нибудь под шкафом или за диваном. Дочка, естественно, капризничала и требовала «котю». Но «котю» мне было жалко, и сквозь детские слёзы и сопли приходилось отвоёвывать спокойствие питомца. Бегемот этого не оценил — в дальнейшие наши визиты на руки ко мне шёл неохотно. Видимо, крепко запомнил: раз уж этот взял, то, неровен час, передаст в лапы маленькому чудовищу.

Главным авторитетом и любимым членом семьи для него оставалась только мама. Каждый вечер, когда она возвращалась с работы, он как штык встречал её у двери. Когда она усаживалась перед телевизором, не проходило и минуты, чтобы кот не устроился у неё на коленях. А ночью, во время сна, всегда составлял ей компанию. Так они и жили. Мама в нём души не чаяла. После того как не стало отца, а мы с сестрой разлетелись по своим семьям, Бегемот остался единственным, кто скрашивал её одиночество.

Как-то, под очередную отцовскую годину, когда я заехал к ней, мама, расчувствовавшись от воспоминаний, сказала: она искренне верит, что Бегемот — это переродившаяся душа отца. Понимает её с полуслова, ни на шаг не отходит, когда она дома, и всегда готов выслушать. Я, конечно, не верил во всё это. Человеку после таких потрясений свойственно искать утешение в чём угодно. Но и разубеждать не стал. Только после того разговора стал ценить Бегемота — и, если так можно сказать про кота, уважать — ещё больше. И всякий раз, когда собирался к маме, заезжал на рынок или в супермаркет за свежей рыбой. Почему-то именно её он любил больше всего. Если ему попадался на зуб свежий карасик, лучше было держаться подальше: своим грозным урчанием Бегемот ясно давал понять, что занят трапезой и горе тому, кто нарушит этот священный процесс.

Жизнь его шла своим чередом. Но, как водится, гром грянул неожиданно. Я помню даже дату - 13 апреля 2019 года. В субботу утром, позвонила мама. Сквозь слёзы сообщила: кот уже два дня почти ничего не ест и не пьёт, исхудал, почти не ходит в лоток. Дело плохо. Надо срочно к ветеринару. Тревожные звоночки появлялись и раньше, но мама списывала потерю аппетита и вялость на возраст. Пятнадцать лет по кошачьим меркам — это много. Всё оказалось гораздо хуже.

Через полчаса я уже был на пороге её квартиры. От увиденного стало не по себе. Вместо величавого и вальяжного зверя на подоконнике кухни меня ждал… Да, это был тот же Бегемот. Но без слёз на него нельзя было взглянуть. Опустив голову, кот исподлобья глядел куда-то мимо меня потухшим взглядом. С момента нашей последней встречи он здорово сдал, похудел и вообще выглядел плохо. Когда я взял его на руки, чтобы уложить в переноску, Бегемот протяжно и хрипло мяукнул. На ум сразу пришло: ему больно.
— Потерпи немного, малыш. Сейчас тебя починим, — приговаривал я, неся переноску к машине. А у самого на душе крепло предчувствие непоправимого.
В клинике врач после осмотра сразу предупредила: скорее всего, придётся готовиться к худшему. Но мы, пытаясь ухватиться за соломинку надежды, настояли на анализах крови. К нам отнеслись с пониманием, взяли кровь и отправили восвояси — ждать результатов. Не вспомню уже, чем занимался весь день. Помню только, что из рук всё валилось. Кое-как доделав запланированное, вернулся домой и позвонил маме — узнать, как Бегемот. Ситуация без изменений: кот ничего не ест, лежит на подоконнике, глядит в никуда. В душе ещё теплилась надежда: может, анализы покажут, что всё не так страшно? Может, отравление или ещё какая ерунда? Но рассудок постоянно напоминал слова врача. Пытаясь прогнать дурные мысли, я накатил пару стопок горькой и завалился спать.

Проснулся с тяжёлой головой и ещё более явным предчувствием беды. Первым делом кинулся к ноутбуку — проверить почту. Врач обещала прислать результаты. Письмо уже лежало во входящих. Два скана с какими-то показателями. В глазах замелькали непонятные «Urea: результат — 59,23, норма — 5-11», миелоциты, эозинофилы… И как приговор — под сканами: «Анализы очень плохие. Советуем усыпить животное, чтобы не мучилось».

Долго собирался с духом, прежде чем позвонить маме. Решился. На удивление, она восприняла всё более-менее спокойно. Видимо, тоже понимала: нашему любимцу пора в лучший мир. Но боже, боже… Как же это тяжело — пусть из лучших побуждений, но приговорить к смерти того, кто прожил с тобой рядом целую жизнь. В тот момент я искренне понимал тех, кто в призрачной надежде на исцеление близкого готов обречь его на муки перед уходом.

Вышел покурить. Обдумал всё. Вариантов нет, как ни крути. Единственное, чем мы можем помочь бедняге — поскорее прекратить его страдания. Позвонил в клинику, договорился о приёме, собрался и поехал к маме.

Бегемот сидел на подоконнике понурив голову. На звук открывшейся двери чуть повернулся. Глянул куда-то мимо меня исподлобья. И хрипло мяукнул. Внутри все сжалось. К горлу подкатил ком, а глаза предательски защипало. Неужели он все чувствует и понимает? Неужели знает, что его ждет? Пересилив себя, я подошел к Бегемоту и погладил по вновь опущенной, некогда пушистой голове.

Собрались быстро. Без слёз, конечно, не обошлось. Мне и самому приходилось крепиться, чтобы не разрыдаться. Дальнейшее помню отрывками. Доехали. Зашли в кабинет. Мама постоянно плакала, прощаясь с котом. Ветеринар что-то говорил, успокаивая: он не будет страдать, просто заснёт и отойдёт в лучший мир без боли. Было тяжело всё это видеть, и я вышел в приёмную. Через несколько минут, рыдая, вышла мама и пошла на улицу. Конечно мне надо было оставаться с ней, но я задержался на полминуты. Зашёл в кабинет. Погладил в последний раз Бегемота — всё так же отрешённо глядевшего куда-то. Прижался щекой к его когда-то пушистой голове. Прошептал напоследок:
— Прости, братишка.
И, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, поспешил выйти.

Дальше просто сидели на лавочке у входа. Я успокаивал маму как мог и курил одну за одной. А вокруг бушевал апрель. Светило яркое весеннее солнце, было тепло. Та весна выдалась ранняя и бурная. Мелькнула запоздалая мысль: так и не свозил Бегемота на дачу. Ему бы там понравилось. Раздолье, свежий воздух, гуляй — не хочу. Эх…

Наконец меня позвали. Провели в тот же кабинет и указали на чёрный свёрток, лежащий на кушетке. Наклонившись над ним, я ненадолго замер. Почему-то сразу вспомнилось, как пятнадцать лет назад так же сидел над гробом отца. И вдруг — резко, словно тяжёлый мешок на плечи — давно забытое чувство невосполнимой утраты навалилось непосильной ношей. Перед глазами поплыли воспоминания из прошлого. Варежка с глазами небесно-голубого цвета. Бегемот на коленях у мамы, сидящей в кресле. Дочка, гладящая кота, развалившегося на ковре. Затравленный потухший взгляд глаз, ставшими вдруг серыми, куда-то мимо меня. И давящее, гнетущее понимание и осознание того, что все уже кончено. Бегемота уже не вернуть.

Нет. Я не разревелся. Но сдержать слёз не смог. Пряча глаза от врача, осторожно взял сверток и на ватных ногах вышел, с трудом разбирая дорогу из-за влажной пелены перед глазами. Пошел туда. На улицу. Где расцветала весна и с ней весь мир. Но только уже без одного маленького, закончившего свой бренный путь, голубоглазого котенка.

Бегемота мы похоронили через два дня за домом. Под окнами маминой квартиры, у подножия черёмухи, что растёт метрах в четырёх от её пятиэтажки. Раньше мама запрещала это делать — всё боялась, что он вдруг оживёт. Но Бегемот так и не ожил.

Сегодня ровно семь лет как не стало нашего пушистого любимца. И я обязательно его помяну добрым словом и рюмашкой горькой. Годы лечат. Воспоминания блекнут. Но время от времени я вспоминаю его. Особенно когда приезжаю на дачу с нашей Муркой. Ей там нравится. Понравилось бы и Бегемоту. Вдвоём им вообще было бы весело. А я, дурак, так и не удосужился порадовать нашего котейку новыми впечатлениями. Остаётся только верить, что он обрёл своё кошачье счастье там, на радуге.
Я не знаю, что ждёт нас по ту сторону. Но если вдруг так случится, что когда придёт мой час и я пойду по темному тоннелю на свет и на выходе увижу этого белого пушистого красавца — я безумно рад буду снова взять его на руки. Почесать за ушком и шепнуть:
— Привет, братишка. Рад тебя снова видеть.

14.04.2026