Дневник советского пророка

7 картинок

Эта статья о самом обычном московском школьнике, который выпустился в грозовом 41 году, много лет вел дневник и.. предсказал начало и основной ход событий войны за две недели до вторжения нацистов.

История, в общем-то довольно известная, по ней выпущены документальные фильмы и масса статей в СМИ, и еще больше в Интернете. Однако она обросла такой кучей ошибок, мистики и теорий заговора, что я решил сам прочитать дневник Льва Федотова и собрать о нем более или менее надежную информацию. Также я приведу кусок дневника, который, собственно, и называют пророчеством, сделаю это полностью, тогда как в популярных статьях цитируют только отрывки.

Но сначала об авторе (Для "многабукв" - переходите сразу к пункту “Прогноз Льва Федотова” ). Обычный московский школьник? Нет, это не про Льва. Начнем с родителей. Отец, Федор Федотов, был выходцем из крестьян, совсем зеленым юнцом стал революционером, вынужден был бежать из России в США, вступил там в партию большевиков, организовывал забастовки и участвовал в создании Американской компартии. За эту деятельность получил десять лет тюрьмы, совершил дерзкий побег и вернулся в Россию. Вернулся вместе с женой, тоже русской эмигранткой, Розой Маркус (таки да). В 1920-е годы занимался партийной работой и редакторской деятельностью, писал книги. В 1933 году, в возрасте 36 лет трагически погиб. Лёва в десять лет (род. в 1923) стал сиротой.

Tertiusfilius ©

Лёва с отцом

До этого Федор успел получить маленькую служебную квартирку, где и жили теперь его вдова с сыном. Квартира находилась не где-нибудь, а в знаменитом Доме на набережной. Это жилой комплекс в Москве, построенный специально для советской элиты, партийных и государственных деятелей, людей творчества, героев.

Дом в 1931

Несмотря на жизнь в элитном доме, семья Федотовых жила небогато, пенсии за отца и зарплаты матери не хватало. Но Лёва ходил в ту же школу, что и дети элиты. Самую обычную городскую школу, не лицей, не гимназию, так тогда было принято.

Близкими друзьями Лёвы были Михикус, Юриус и Сало. Юра Трифонов, Миша Коршунов и Олег Сальковский. Первые два станут крупными писателями, третий доктором наук.

Спустя много лет Юрий Трифонов все так же восхищался Львом Федотовым и вывел его в нескольких романах. Благодаря Трифонову Федотов и получил известность в позднем СССР.

Лев на довоенной фотографии

Восхищались им многие. Это был Леонардо своего времени, он увлекался палеонтологией и минералогией, играл на пианино, отлично рисовал, писал романы. Но не был “ботаником”, а постоянно закалялся и тренировался, знал приемы джиу-джитсу (Трифонов вспоминает, как Лев побил четырех хулиганов). В общем, уникальный человек. Коршунов вспоминает, что Федотов настолько жадно глотал знания, как будто бы куда-то опаздывал. Федотов был крайне аскетичен в еде и одежде, совершенно не пил вина и не курил, избегал девушек. Придумывал для друзей испытания воли (пройти по хулиганскому переулку, пройти по парапету набережной, висеть на руках на перилах балкона девятого этажа).

Некоторые рисунки Федотова

...

...

Когда Трифонов готовился к спектаклю по своему роману “Дом на набережной”, он попросил у матери Федотова его дневники. Чтобы просто почерпнуть яркие детали. Дошел до 5 июня 1941. И был поражен.

***

Дневники Лев Федотов вел с 1935 по середину 1941 года. Всего было пятнадцать толстых тетрадей, но дошло до нас только четыре. Все остальные, как и многочисленные работы Федотова по наукам, романы и рисунки, погибли в ходе войны. Чудом остались целыми 5, 13, 14 и 15 тетради. В них содержатся записи конца 1939-го, а также конца 1940 - середины 1941.

Честно сказать, дневник меня несколько разочаровал на фоне описания автора. Нет, я не ожидал там “пророчеств” на каждом шагу, но надеялся на оригинальные мысли, интересные случаи, красочные описания. Всего этого в большей части дневника нет.

Текст, конечно, далеко не школьный, язык сложный, богатый, но стиль чрезмерно вычурный, даже местами ходульный (Его дочь по прозванию Галина, 7-и лет от роду, будучи чрезвычайно веселым существом, внесла к нам в квартиру вместе с собой смех и веселье … Сия дева расположилась около меня, чтобы посозерцать мое творение).

Большая часть текста - довольно занудное описание рядовых событий и разговоров того времени. Ничего о своих научных занятиях Лёва не пишет, о политике (до 41 года) рассуждает строго в рамках официальной пропаганды. Например, когда началась советско-финская, он ждет, что Финляндия будет разгромлена мгновенно, что там произойдет коммунистическое восстание и пр.

Лучше и художественнее всего описаны какие-то необычные события: спуск ребят в подземелье, поездка в Ленинград. Много пишет о своих занятиях музыкой, рисованием. В общем, дневник способного, развитого юноши, но не гения. Рассуждений, мыслей в дневнике до 41-го года немного, гораздо больше подробного описания разговоров и событий. Но 5 июня 1941 года тон дневника резко меняется.

Подавляющее большинство советских граждан было уверено, что с Германией придется воевать, но сомневалось в том, что это будет в 1941. Сомневалось в этом и высшее руководство.

Пропагандой насаждались представления о том, что враг будет разгромлен “малой кровью, могучим ударом, на чужой территории” за четыре недели. В общем, “Красная Армия всех сильней”.

Предположения Льва Федотова с этими распространенными идеями резко расходятся.

Напоминаю, что Леве Федотову было на момент написания текста всего 18 лет. Он мог читать только открытые источники - газеты, журналы, книги, которые можно найти в библиотеке. Пресса того времени подвергалась тщательной цензуре, и не столько информировала, сколько пропагандировала.

Прогноз Льва Федотова

(Для тех, кто не любит многабукв, выжимка: не позже 5 июня 1941 года Федотов считал, что Германия, несмотря на заверения в дружбе, нападет внезапно, без объявления войны в конце июня-начале июля 1941. Нападет вместе с Италией, Финляндией и Румынией. Красная Армия будет долго отступать, СССР потеряет много территории. Немцы захватят Минск, Киев, Одессу и ряд других городов. Важнейшей целью для гитлеровцев будет захват Украины, ее ресурсов. Ленинград, возможно, будет окружен, но не сдастся. Москву немцы до зимы окружить не смогут, а зима будет для них гибельной. Война будет затяжной, но СССР победит. После перелома против Гитлера пойдут собственные генералы. Америка вступит в войну только после нападения на нее.)

Мне хочется сейчас упомянуть о моих политических взглядах, которые я постепенно приобрел в зависимости от обстоятельств за все это время.

Хотя сейчас Германия находится с нами в дружественных отношениях, но я твердо уверен (и это известно также всем), что это только видимость. Я думаю, что этим самым она думает усыпить нашу бдительность, чтобы в подходящий момент всадить нам отравленный нож в спину. Эти мои догадки подтверждаются тем, что германские войска особенно усиленно оккупировали Болгарию и Румынию, послав туда свои дивизии. Когда же в мае немцы высадились в Финляндии, то я твердо приобрел уверенность в скрытной подготовке немцами нападения на нашу страну со стороны не только бывшей Польши, но и со стороны Румынии, Болгарии и Финляндии.

Особенно я уверен насчет Румынии и Финляндии, ибо Болгария не граничит с нами на суше, и поэтому она может не сразу, вместе с Германией, выступить против нас. А уж если Германия пойдет на нас, то нет сомнения в той простой логической истине, что она, поднажав на все оккупированные ею страны, особенно на те, которые пролегают недалеко от наших границ, вроде Венгрии, Словакии, Югославии, а может быть, даже Греции и, скорее всего, Италии, вынудит их также выступить против нас с войной.

Неосторожные слухи, просачивающиеся в газетах о концентрации сильных немецких войск в этих странах, которую немцы явно выдают за простую помощь оккупационным властям, утвердили мое убеждение в правильности моих тревожных мыслей. То, что Германия задумала употребить территории Финляндии и Румынии как плацдармы для нападения на СССР, это очень умно и целесообразно с ее стороны; к несчастью, конечно, нужно добавить: владея сильной военной машиной, она имеет полную возможность растянуть восточный фронт от льдов Ледовитого океана до черноморских волн.

Рассуждая о том, что, рассовав свои войска вблизи нашей границы, Германия не станет долго ждать, я приобрел уверенность в том, что лето этого года будет у нас в стране неспокойным. Долго ждать Германии действительно нечего, ибо она, сравнительно мало потеряв войск и вооружения в оккупированных странах, все еще имеет неослабевшую военную машину, которая в течение многих лет, а особенно со времени прихода к власти фашизма, пополнялась и крепла от усиленной работы для нее почти всех отраслей промышленности Германии и которая находится вечно в полной готовности. Поэтому стоит лишь только немцам расположить свои войска в соседних с нами странах, они имеет полную возможность без промедления напасть на нас, имея всегда готовый к действию военный механизм. Таким образом, дело только лишь в долготе концентрации войск. Ясно, что к лету концентрация окончится и, явно боясь выступить против нас зимой, во избежание встречи с русскими морозами, фашисты попытаются затянуть нас в войну летом. Я думаю, что война начнется или во второй половине этого месяца (т. е. июня) или в начале июля, но не позже; ибо ясно, что германцы будут стремиться окончить войну до морозов.

Я лично твердо уверен, что это будет последний наглый шаг германских деспотов, так как до зимы они нас не победят, а наша зима их полностью доконает, как это было дело в 1812 году с Бонапартом.

То, что немцы страшатся нашей зимы, — это я знаю так же, как и то, что победа будет за нами! Я только не знаю, чью сторону примет тогда Англия, но я могу льстить себя надеждой, что она, во избежание волнений пролетариата и ради мщения немцам за изнурительные налеты на английские острова, не изменит своего отношения к Германии и не пойдет вместе с ней.

Победа-то победой, но вот то, что мы сможем потерять в первую половину войны много территории, это возможно. Эта тяжелая мысль вытекает у меня из чрезвычайно простых источников.

Мы, как социалистическая страна, которая ставит жизнь человека превыше всего, можем во избежание больших людских потерь, отступая, отдать немцам кое-какую часть своей территории, зная, что лучше пожертвовать частями земли, чем людьми, (ведь та) земля в конце концов, может быть, и будет нами отвоевана и возвращена, а вот жизни наших погибших бойцов нам уже не вернуть. Германия же, наоборот, стремясь нахватать побольше земель, будет бросать войска в наступление напропалую, не считаясь ни с чем, ибо фашизм жаждет не сохранения жизни своего солдата, а новых земель, ибо самая основа нацистских мыслей — это завоевание новых территорий и вражда к человеческим жизням.

Захват немцами некоторой нашей территории еще возможен и потому, что Германия пойдет только на подлость, когда будет начинать выступать против нас. Честно фашисты никогда не поступят! Зная, что мы представляем для них сильного противника, они, наверное, не будут объявлять нам войну или посылать какие-либо предупреждения, а нападут внезапно и неожиданно, чтобы путем внезапного вторжения успеть захватить побольше наших земель, пока мы еще будем распределять и стягивать свои силы на сближение с германскими войсками. Ясно, что честность немцев совершенно скоро погубит, а путем подлости они смогут довольно долго продержаться.

Слов нет — германский фашизм дьявольски силен и хотя уже немного потрепался за времена оккупации ряда стран, хотя разбросал по всей Европе, Ближнему Востоку и северной Африке свои войска, он все же еще, выезжая только на своей чертовски точной военной машине, сможет броситься на нас. Для этого он имеет еще достаточно сил и неразумности.

Я только одного никак не могу разгадать, чего ради он готовит на нас нападение? Здесь укоренившаяся природная вражда фашизма к советскому строю не может быть главной путеводной звездой! Ведь было бы все же более разумно с его стороны окончить войну с англичанами, залечить свои раны и со свежими силами ринуться на Восток, а тут он, еще не оправившись, не покончив с английским фронтом на западе, собирается уже лезть на нас. Или у него в запасе есть, значит, какие-нибудь секретные новые способы ведения войны, в силе которых он уверен, или же он лезет просто сдуру, от вскружения своей головы от многочисленных легких побед над малыми странами.

Уж если мне писать здесь все откровенно, то скажу, что, имея в виду у немцев мощную, питавшуюся многие годы всеми промышленностями военную машину, я твердо уверен в территориальном успехе немцев на нашем фронте в первую половину войны. Потом, когда они уже ослабнут, мы сможем выбить их из захваченных районов, и, перейдя к наступательной войне, повести борьбу уже на вражеской территории. Подобные временные успехи германцев еще возможны и потому, что мы, наверное, как страна, подвергшаяся внезапному и вероломному нападению из-за угла, сможем сначала лишь отвечать натиску вражеских полчищ, не иначе как оборони-тельной войной.

Как хорошо, что мы заблаговременно приобрели дополнительную территорию в лице Прибалтики, восточной Польши и Бессарабии! Ведь, если бы не эти «предохранительные платформы», то мы бы имели уже в первые же дни фронт в непосредственной близости от Одессы, Житомира, Минска, Пскова и Ленинграда, а так он возникнет лишь в районах Львова, Бреста, Каунаса и Кишинева.

Я готов дать себя ко вздергиванию на виселицу, но я готов уверять любого, что немцы обязательно захватят все эти наши новые районы и подойдут к нашей старой границе, так как новые границы мы, конечно, не успели и не успеем укрепить. Очевидно, у старой границы они задержатся, но потом вновь перейдут в наступление, и мы будем вынуждены придерживаться тактики отступления, жертвуя землей ради жизни наших бойцов. Поэтому нет ничего удивительного, что немцы вступят и за наши старые границы и будут продвигаться, пока не выдохнутся. Вот тогда только наступит перелом, и мы перейдем в наступление!

Как это ни тяжело, но вполне возможно, что мы оставим немцам, по всей вероятности, даже такие центры, как Житомир, Винница, Витебск, Псков, Гомель, и кое-какие другие. Что касается столиц наших старых республик, то Минск мы, очевидно, сдадим; Киев немцы также могут захватить, но с непомерно большими трудностями.

О судьбах Ленинграда, Новгорода, Калинина, Смоленска, Брянска, Кривого Рога, Николаева и Одессы — городов, лежащих относительно невдалеке от границ, я боюсь рассуждать. Правда, немцы, безусловно, настолько сильны, что не исключена возможность по-терь даже и этих городов, за исключением только Ленинграда.

То, что Ленинграда немцам не видать, это я уверен твердо. Ленинградцы — народ орлы! Если уж враг и займет его, то это будет лишь тогда, когда падет последний ленинградец. До тех же пор, пока ленинградцы на ногах, город Ленина будет наш! То, что мы можем сдать Киев, в это я еще верю, ибо мы будем его защищать не как жизненный центр, а как столицу Украины, но Ленинград непомерно важнее и ценнее для нашего государства.

Возможно, что немцы будут брать наши особенно крупные города путем обхода и окружения, но в это я верю лишь в пределах Украины, ибо, очевидно, главные удары противника будут обрушиваться на наш юг, чтобы лишить нас наиболее близких к границе залежей криворожского железа и донецкого угля. Тем более, немцы могут особенно нажимать на Украину, чтобы не так уж сильно чувствовать на себе крепость русских морозов, ибо война обернется в затяжную борьбу, в чем я сам лично нисколько не сомневаюсь. А известно, что на Украине сильные морозы редкое явление.

Обходя, например, Киев, германские войска могут захватить по дороге даже Полтаву и Днепропетровск, а тем более Кременчуг и Чернигов.

За Одессу как за крупный порт мы должны, по-моему, бороться интенсивнее, чем даже за Киев, ибо Одесса ценнее последнего, и я думаю, одесские моряки достойно всыпят германцам за вторжение в область их города.

Если же мы и сдадим по вынуждению Одессу, то с большой неохотой и гораздо позже Киева, так как Одессе сильно поможет море.

Понятно, что немцы будут мечтать об окружении Москвы и Ленинграда, но, я думаю, они с этим не справятся; это им не Украина, где вполне возможна такая тактика. Здесь же дело касается жизни двух наших главнейших городов — Москвы как столицы и Ленинграда как жизненного промышленного и культурного центра. Допустить сдачу немцам этих центров — просто безумие. Захват нашей столицы лишь обескуражит наш народ и воодушевит врагов. Потеря столицы — это не шутка!

Окружить Ленинград, но не взять его фашисты еще могут, ибо он все же сосед границы; окружить Москву они, если бы даже и были в силах, то просто не смогут это сделать в области времени, ибо они не успеют замкнуть кольцо к зиме — слишком большое тут расстояние. Зимой же для них районы Москвы и дальше будут про-сто могилой!

Таким образом, как это ни тяжело, но временные успехи немцев в территории непредотвратимы. От одного лишь они не спасутся даже во времени этих успехов: они как армия наступающая, не заботящая ся о человеке, будут терять живые и материальные силы, безусловно, в больших масштабах по сравнению с нашими потерями. Наступающая армия всегда способна встречать больше трудностей и способна терпеть больше потерь, чем армия отступающая, — это закон!

Я, правда, не собираюсь быть пророком, я мог и ошибиться во всех этих моих предположениях и выводах, но все эти мысли воз-никли у меня в связи с международной обстановкой, а связать их и дополнить мне помогли логические рассуждения и догадки. Короче говоря, будущее покажет все!!!

***

21 июня. Теперь, с началом конца этого месяца, я уже жду не только приятного письма из Ленинграда, но и беды для всей нашей страны — войны. Ведь теперь, по моим расчетам, если только действительно я был прав в своих рассуждениях, т. е. если Германия действительно готовится напасть на нас, война должна вспыхнуть именно в эти числа этого месяца или же в первые числа июля. То, что немцы захотят напасть на нас как можно раньше, я уверен: ведь они боятся нашей зимы и поэтому пожелают окончить войну еще до холодов.

22 июня. ... Неожиданный телефонный звонок прервал мои действия. Это звонила Буба.

— Лева! Ты слышал сейчас радио? — спросила она.

— Нет! Оно выключено.

— Так включи его! Значит, ты ничего не слышал?

— Нет, ничего.

— Война с Германией! — ответила моя тетушка.

...

Я был поражен совпадением моих мыслей с действительностью. Я уж не старался брать себя в руки, чтобы продолжить возиться с дневником: у меня из головы просто уже все вылетело. Я был сильно возбужден! Мои мысли были теперь обращены на зловещий запад!

***

Я думаю, что, когда фашисты будут задыхаться в борьбе с нами, дело дойдет, в конце концов, и до начальствующего состава армии. Тупоголовые, конечно, еще будут орать о победе над СССР, но более разумные станут поговаривать об этой войне, как о роковой ошибке Германии.

Я думаю, что, в конце концов, за продолжение войны останется лишь психопат Гитлер, который ясно не способен сейчас и не способен и в будущем своим ограниченным ефрейторским умом понять бесперспективность войны с Советским Союзом; с ним, очевидно, будут Гиммлер, потопивший разум в крови народов Германии и всех порабощенных фашистами стран, и мартышка Геббельс, который, как полоумный раб, будет все еще по-холопски горланить в газетах о завоевании России даже тогда, когда наши войска, предположим, будут штурмовать уже Берлин.

***

12 июля. «Газета Нью-Йорк Пост» требует вступления США в войну». Такое предложение прочел я сегодня в газете. Американцы вообще умеют лучше строить танки и корабли, умеют тратить время на рассматривание закона о нейтралитете, чем воевать, поэтому вступление США в войну против Германии, я думаю, случится лишь тогда, когда сама Германия принудит их к этому. Я имею в виду активные действия фашистов против Американских Штатов, т. е. объявление фашистским правительством войны Америке.

***

В дневнике есть еще небезынтересные мысли, но их пророчествами не назовешь. В популярных статьях Льву приписывают и другие предсказания, но это уже натягивание ночной птицы на модель земного шара или просто выдумка. Журналисты РЕН-ТВ в 2009 сняли фильм “2009. Прорыв в бездну”, где утверждали, что диггеры нашли в подземельях Москвы толстую тетрадь с пророчествами Федотова о чернокожем президенте США, адронном коллайдере и т.п. Тетрадь, конечно, не показали. Короче говоря, РЕН-ТВ снял очередной бред.

Друзья Лёвы Федотова стали выдающимися людьми. А кем же стал он? Никем. Не успел. В 1943 году он был призван в армию (по другой версии, ушел добровольцем), несмотря на плохое здоровье (плохо видел, слышал). В скором времени совершил тяжкое нарушение воинской дисциплины, самовольное оставление части больше чем на сутки. Тогда это приравнивалось к дезертирству. Что его на это толкнуло, мы не знаем, и вряд ли узнаем. Федотов получил 10 лет лишения свободы, которые заменили на службу в штрафной роте, где он вскоре и погиб. Льву Федотову было тогда всего двадцать лет.

***

Этот дневник интересен не только “пророчеством”. Это документ о том, какими были духовно юноши и девушки первого советского поколения. Честными, храбрыми, любящими Родину и готовыми за нее погибнуть. Талантливыми и энергичными. Пассионарными, как бы сейчас сказали. В войне погибло 97% молодежи 1923-24 года рождения. Если бы большинство из них выжило, может, история нашей страны была бы другой.

https://web.archive.org/web/20170411143446/...l.com/6312.html

https://ru.wikipedia.org/wiki/Федотов,_Лев_Фёдорович

Волкова И. В. Код Федотова: опыт прочтения дневника московского школьника

Федотов Л. Ф. Дневник советского школьника