Мне "Тысяча дюжен" у него понравилась. В школе ещё читал.
-- Полтора доллара за штуку... -- рассуждал он вслух, не бросая своего дела, и все повторял и повторял свои вычисления. -- А всего тысяча дюжин -- это составит восемнадцать тысяч долларов!
Не успел он кинуть на раскаленную сковородку свой бифштекс, как дверь отворилась. Он обернулся. Это был человек в медвежьей шубе. Он вошел с решительным видом, как бы для того, чтобы выполнить определенное дело, но, как только взглянул на Расмунсена, тотчас же выражение неловкости появилось у него на лице.
-- Видите ли... -- начал он. -- Видите ли...
И не договорил. Расмунсен подумал, что он пришел требовать с него квартирную плату!
-- Видите ли... Э, да черт вас побери совсем, -- ваши яйца протухли!
Эти слова ошеломили Расмунсена. Ему почудилось, будто кто-то нанес оглушительный удар в переносицу. Стены завертелись и запрыгали у него перед глазами. Он протянул руку, чтобы за что-нибудь ухватиться, и опустил ее прямо на плиту. Острая боль и запах горелого мяса привели его в себя.
-- Я вижу, что вы хотите получить обратно деньги... -- сказал он медленно, шаря в кармане, чтобы достать оттуда кошелек.
-- Мне не нужны ваши деньги, -- ответил человек, -- но не найдется ли у вас других яиц, посвежее?
Расмунсен покачал головою.
-- Нет, уж лучше возьмите обратно ваши деньги, -- предложил он. Но человек отказался и направился к выходу.
-- Я еще приду к вам, -- сказал он, -- а вы тем временем разберите ваш товар, -- может быть, там что-нибудь и найдется!
Расмунсен вкатил в комнату чурбан и стал вынимать яйца. Это он делал вполне спокойно. Затем он взял топор и каждое яйцо стал разрубать на две части. Все половинки он внимательно осматривал, а затем бросал на пол. Сначала он брал яйца для пробы из каждого ящика отдельно, а затем стал опоражнивать ящики подряд. Куча на полу все росла и росла. Кофе давно уже перекипел, и дым от сгоревшего бифштекса наполнил комнату. Расмунсен разрубал каждое яйцо без исключения, делал это монотонно и неутомимо, пока, наконец, последний ящик не оказался пустым. Кто-то постучался к нему в дверь раз и другой и вошел.
-- Ну и картина!.. -- воскликнул гость и огляделся вокруг себя. Разрубленные яйца стали уже оттаивать, и от них пошел отвратительный смрад, который становился все гуще и сильнее.
-- Должно быть, это с ними случилось на пароходе, -- сделал предположение вошедший.
Расмунсен посмотрел на него долгим, пристальным взглядом.
-- Я Муррей, Джим Муррей, -- отрекомендовался вошедший. -- Меня здесь знают все. Я только что услышал, что ваши яйца протухли, и вот хочу предложить вам двести долларов за все. Они не так питательны для собак, как лососина, но все же пригодятся.
Казалось, Расмунсен окаменел. Он не двинулся с места.
-- Идите к черту! -- выговорил он, наконец, в тяжелом горе.
-- Да вы рассудите! Ведь никто, кроме меня, не предложит вам такой цены за эту гадость, и лучше вам взять хоть что-нибудь, чем ничего. Двести долларов. Ну, сколько же вы хотите?
-- Идите к черту!.. -- тихо повторил Расмунсен. -- Оставьте меня одного.
Муррей, не спуская с него глаз, осторожно попятился.
Расмунсен вышел вслед за ним и выпряг из саней собак. Он бросил им лососину, которую только что для них купил, и стал кольцами навертывать себе на руку ремень от упряжи. Затем он возвратился в комнату и запер за собою дверь на щеколду. Дым от сгоревшего мяса ел ему глаза. Он встал на скамейку, перекинул ремень через балку и измерил длину ремня глазами. Ему показалось, что ремень короток, и он поставил на скамейку стул и влез на него. Он сделал на конце ремня петлю и просунул в нее голову. Другой конец он привязал покрепче. Затем оттолкнул стул ногой.
Это сообщение отредактировал Magadanec79 - 12.01.2026 - 07:47
yaplakal.com