Ненависть
- Кто хочет стать военным? И с кем воевать будете?
- С русскими, - отвечает мне подросток со смуглой кожей и немигающим взглядом темных глаз. - Если будет война, я буду убивать русских.
Вокруг меня - две дюжины чеченских ребят. Темных, светлых, рыжих; насмешливых, озлобленных, любопытных. Это военно-патриотический лагерь для трудных подростков «Юный спецназовец». Он находится на территории военкомата в Ханкале. Старые советские щиты с патриотическими лозунгами. Листовки, рекламирующие контрактную службу. Того, кто собирается убивать русских, зовут Мизарбек. Полупарализованная его взглядом, я собираюсь с мыслями. Рядом раздается окрик командира Моулы: «Это кто такое сказал?» Подросток спокойно выходит вперед: «Я». «Ты собираешься убивать русских?» - «Да, если будет война». Моула выводит его из строя: «Ну, пойдем, поговорим».
Мы идем в кабинет, в котором сидят еще трое военных. Моула докладывает о происшествии. Мирзабек, стоя у стены, снова спокойно отвечает на грозный вопрос офицера Султана: «Ты такое сказал?» - «Да». Руки по швам, немигающий взгляд, сжатые до белизны в костяшках кулаки. – «Почему?» - «Потому что они моего отца убили». – «При каких обстоятельствах?» - «При войне». – «Сколько тебе тогда было лет?» - «Восемь месяцев». – «Ты собираешься мстить?» - « Нет. Только если начнется война». – «Как именно погиб отец? Чем он занимался?» - «Не знаю, я маленьким был». – «А мама твоя что говорит?» - « Мама пропала». – «Как пропала?» - «Так пропала. Уехала в Хасавюрт и не приехала». – «Тебя кто воспитывал?» - «Меня дедушка-бабушка». – «Бабушка что по этому поводу говорит?» - «Бабушка вообще ничего не говорит по этому поводу». – «А дедушка?» - «Что я тупой». – «Почему?» - «Потому что они одного сына уже потеряли, не хотят другого потерять».
В кабинет заходит еще один человек в форме – его зовут Руслан. Моула объясняет ему ситуацию: «Вот у этого человека большая трагедия и большая глупость в голове. Хочет воевать с русскими». Руслан - обращается ко мне: «Это не мы их такими сделали, это война их такими сделала». Затем подключается к воспитательной беседе, которая все больше напоминает допрос: «Отец воевал?» - «Да». - «В мечеть ходишь?» - «Да». – «Молишься?» - «Да». – «Имам что тебе говорит?» - «Я его про это не спрашивал». – «В каком классе учишься?» - «Ни в каком. Я в медресе учусь». – «Школу почему бросил?» - «Не интересно». – «На учете в милиции за что состоишь?» - «Отдыхать уехал, из дому сбежал без разрешения». – «Знаешь, что без благословения родителей нельзя из дому выходить?» - «Это была моя ошибка». – «Почему ты решил, что надо воевать? Кто тебя научил такому?» - «Я не говорю, что мне надо воевать. Я говорю, что если война…»
Снова Моула: «Смотри, вот мы сегодня в российской армии. Ты нас тоже будешь убивать?» - «Нет, не буду». – «Как не будешь? Мы же российские военные...»
Его перебивает Руслан: «При ваххабизме тебе сколько было лет?» - «Три года». – «Ну, ты не застал. Скажи мне одну вещь: отец правильно воевал?» - «Мой отец отомстить пошел. У него двоюродный брат был. Его убили ни за что». – «А он знал конкретно, кто убил?» - «Нет. Он знал, что убили русские». – «И ему все равно было, какого русского убивать?» - «Наверное». – «А это, по-твоему, месть?» - «Не знаю». – «Это не месть. Надо убивать того, кто убил. Смотри. Вот недавно наших ребят взорвали возле театрального центра в Грозном, я их знал. Смертник подошел, взорвал. У них по 5, по 6 детей было. Он правильно их убил?» - «Нет». – «А почему неправильно? Он русских убивал». – «Там чеченцы были». – «Какая разница? Ты против русских по национальности или против системы?» - «Я против наемников». – «Наемников! Я тоже наемник. Я заключил контракт. Значит ты меня тоже пойдешь убивать?» - «Нет». – «А почему?» - «Национальность». – «Вот у тебя прекрасная возможность Аню убить. Она русская». – «Она женщина». – «Бывают женщины-контрактники». – «Буду убивать солдат-наемников и все. Это не значит убивать всю нацию». – «А если это будут срочники?» - «Тогда не буду». – «Как разберешь? Будет война».
Мирзабек молчит. Ему лет 14-15. Его отношение к большой Родине уже не исправить никакой воспитательной работой. Скорректировать то, что было заложено в детстве, можно только через шок или критическую массу опыта. В отличие от его наставников, которые успели хлебнуть не только войны, но и жизни без России, ни того, ни другого у Мизарбека пока нет.
Я спрашиваю тех, кто спрашивал его: «А что будете делать вы, если Россия нападет на Чечню? Продолжите служить в российской армии?» - «Россия не нападет на Чечню. Россия не может сама на себя напасть». – «Два раза она это уже делала». – «Это не были нападения». – «Хорошо, если российские войска снова придут наводить конституционный порядок?»
Руслан: «А вы думаете, здесь было хорошо между первой и второй войной?» – «Нет, не думаю». – «Вот послушайте. Меня зовут капитан Руслан Нумахаджиев, 1968 года. Я человек, воспитанный в Советском союзе, где все люди были братья, и я в это верил. Я в армии даже в КПСС вступил. Когда Дудаев начал митинги, я тоже увлекся. Отец мне тогда сказал: «Еще раз услышу, выгоню на улицу». Спасибо моему отцу. Я никуда не ходил, сидел дома. Началась война. У меня была семья — сын и две дочки. Я ради своей семьи бегал от войны по всей республике. Но война бегала за мной. Куда ни пойду, везде война. Я не мог идти воевать — если меня убьют, как будет жить моя семья? Потом война кончилась, и начался полный ваххабизм. Здесь черные ходили, арабы — целые улицы скупали! Если ты не умел воровать, убивать — тебе тут было делать нечего. Мне пришлось уехать. В Россию. Одному. Что зарабатывал — семье отправлял. В России меня, конечно, тоже не любили. Потом началась вторая война, я забрал семью и приехал в Ингушетию. Там погиб мой сын, он утонул. Я похоронил сына и сразу ушел воевать за Россию — простым солдатом. И дошел до капитана. Вы думаете, я просто так воевал? Я каждый день трясся за семью. Я в разведке четыре года отпахал. Потом только начал расти — прапорщик, лейтенант...
Мирзабеку разрешили сесть – за стол вместе с военными. Моула опять обратился к нему:
- Теперь ты видишь, что люди в форме – они такие же, как ты?
Взгляд Мирзабека снова потяжелел.
Я спросила Моулу, Руслана и Султана:
- Почему этот лагерь называется патриотическим? Они вам верят, когда вы учите их любить Россию?
Ответил Моула:
- Мы защищаем российское государство, которое защищает себя. Иногда оно делает это так, что страдают люди, в том числе здесь, в Чечне. Но мы не хотим, чтобы на месте России появилось другое государство. Мы выбираем меньшее из зол.
yaplakal.com