–А я бы смог! – проговорил вдруг дедушка Митрич. Так неожиданно, что все снова заерзали и запотирали руки.
– А я смог бы чего-нибудь рассказать...
–Ты? Рассказать? Да ты, наверное, и не читал совсем Ивана Тургенева!..
–Ну и пусть, что не читал... Мой внучек зато все читал...
Дедушка начал рассказывать:
–Председатель у нас был... Лоэнгрин его звали, строгий такой... И весь в чирьях... И каждый вечер на моторной лодке катался. Сядет в лодку и по речке плывет... Плывет и чирья из себя выдавливает...
Из глаз рассказчика вытекала влага, и он был взволнован:
–А покатается он на лодке... Придет к себе в правление, ляжет на пол... Тут уже к нему не подступись –молчит и молчит. А если скажешь ему слово поперек – отвернется он в угол и заплачет... Стоит и плачет, пысает на пол, как маленький...
Дедушка вдруг умолк. Губы его искривились, синий нос его вспыхнул и погас. Он плакал! Плакал, как женщина, охватив руками голову, плечи его так и ходили ходуном, ходили, как волны...
–Ну, и все, что ли, Митрич?
Вагон содрогнулся от хохота. Все смеялись, безобразно и радостно. А внучек даже весь задергался, снизу вверх, чтобы слева направо не прыснуть себе в щиколотку.
Черноусый сердился:
–Да где же тут Тургенев? Мы же договорились: как у Ивана Тургенева! А тут черт знает что такое! Какой-то весь в чирьях! Да еще вдобавок « пысает»!
–Да ведь он, наверно, кинокартину пересказывал! – брякнул кто -то со стороны.
–Кинокартину « Председатель»!