Непризнание ошибок прошлого - самый верный путь к их повторению. Мне кажется, замена войны на романтические представления о шашлыке - не очень правильно.
Ведь мой дедушка почти сдох, только чтобы донести до меня короткий рассказ про суп из комаров. Про то, как они накрывались плащ-палатками вместе с котелком, чтоб пожрать, и всё равно комаров в супе было, как манки в манном супе. И теперь наплевать на эту информацию, заменить ее правильными "воспоминаниями" пилитруков - мне кажется глупо. Разбазаривашь информацию, которая дорого обошлась. А эта информация могла бы помочь тебе выжить в будущем. Ну, например, можно было бы сделать такой вывод: когда глава твоего государства поставляет фашистам вооружения под предлогом общей ненависти к США, делай что хочешь, но убей его, иначе погибнешь не только ты, но и все твои родственники. США далеко, они там на своём континенте отсидятся. А фашисты близко. У фашистов есть экономические стимулы с Россией воевать, у США нету.
Еще один вывод я сделал четко: хочешь воевать, воюй с партизанами. У партизан смертность была 10%, среди рядового состава РККА - 97%. Потому, что партизаны не выполняли откровенно идиотские приказы. А те партизаны, которые подчинялись НКВД, имели смертность 93%, почти как у регулярной армии.
Попал в регулярную армию - пытайся не попасть в пехоту. Попал в пехоту, единственный способ выжить - самострел. Лев Ларский в своих мемуарах приводит интересную статистику одного типичного боя - ротную ведомость учета личного состава. В составе роты 42 рядовых. В первые 15 минут боевых действий (то есть от самострела) в тыл выбыло раненными 20 человек. Потом из боя живыми вышли 7 человек.
По поводу шашлыков на войне небольшая цитата:
"Когда усталость немного прошла, вскидываю автомат и иду в темноту
прогуляться по окрестностям. Замечаю в соседней ложбине что-то вроде
привязи, около которой стреножены лошади. Иду туда. Лошади одни, никого нет.
На мордах у них болтаются торбы то ли с овсом, то ли с чем-то еще. Они
периодически их встряхивают и жуют содержимое. Подхожу ближе. Щупаю торбу у
одной из них и определяю, что там кукурузные початки. Засовываю руку в
торбу, предварительно дав лошади шлепок, чтобы не вздумала кусаться и достаю
кукурузный початок. Он в зеленой лошадиной слюне и до половины изгрызен.
Вытираю початок о полу шинели и пытаюсь жевать. Зерна высохшие, твердые как
камень. Таким же образом достаю еще початок, кладу его в карман и, жуя, иду
дальше.
Уже совсем темно. Недалеко светится какой-то огонь. Я иду к нему. Это
костер. Вокруг сидят несколько командиров из штаба нашего батальона. У
костра лежит часть железнодорожной шпалы. Штаб возит их с собой на подводе и
при ночевках в степи использует для костра. Стою какое-то время в темноте,
потом берусь за костыль, торчащий из шпалы, и начинаю понемногу оттаскивать
ее от костра. Движение - пауза, движение - пауза, и вскоре я уже нормальным
шагом тащу шпалу к нашему бивуаку.
Ребята по-прежнему лежат, сжавшись, на земле. Достаю штык-кинжал,
откалываю от шпалы щепки. Когда их становится достаточно, бужу помкомвзвода
Клочкова, у которого хорошее кресало, и разжигаю костерок. Вдвоем расщепляем
шпалу, подбавляем щепок в огонь, и вскоре он уже горит ярким, горячим
пламенем. Пододвигаемся к нему как можно ближе, потому что в спину дует
пронизывающий ветер. Становится тепло. Дожевываю кукурузные зерна, кажущиеся
уже вкусными, и укладываюсь. Засыпая, опять вспоминаю, что это новогодняя
ночь, и решаю, что она не так уж плоха."
© Леонид Вегер. Записки бойца-разведчика
yaplakal.com